Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать

Ближайший вебинар ДИСКУССИОННОГО КЛУБА

17 Июл, Среда 20:00

Архив вебинаров



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

Ближайшие мероприятие дискуссионного клуба WorldCrisis: Михаил Делягин "Спецслужбы в современном мире": 17 Июл 20:00 .     Вход свободный!


->

Институциональные кластеры

Глава 1 Понятие институциональный кластер

Один из пионеров исследования кластеров Майкл Портер дал определение кластеру как «совокупность географически соседствующих взаимосвязанных компаний и связанных с ними организаций, действующих в определенной сфере и характеризующихся общностью деятельности и взаимодополняющих друг друга». [1]

Это одно из наиболее распространенных определений кластера. При этом в экономической литературе описывается феномен, как существующих кластеров, так и методик по их созданию.

Одной из таких работ является наше научное исследование " Формирование кластера дистанционных услуг как фактор развития региона". При этом мы вплотную подошли к обозначению существенного разделения кластера на 2 типа:

  1. Стихийный кластер
  2. Институциональный кластер

Стихийный кластер – это исторически сложившийся кластер без внешнего вмешательства и сформировавшийся  в ходе субъективных и объективных исторических и экономических причин. Иными словами экономические агенты и правительство не ставили цель создать кластер, но их деятельность привела к появлению кластера.

Стихийные кластеры устойчивы, эффективны и не требуют внешних усилий для их поддержания. Исторически они появлялись за счет диффузии информации в до-информационную эпоху.

В прошлом люди, имея ограниченный доступ и источник информации, в желании заняться бизнесом и заработать деньги инвестировали средства в ту индустрию, в которую вкладывались люди вокруг них. Если индустрия была конкурентоспособной благодаря естественным конкурентным преимуществам региона, то формировался эффективный кластер. Естественным отбором каждая географическая зона находила свою нишу. При этом под воздействием ряда факторов эта ниша могла мигрировать, а регионы могли менять свою специализацию. Исторически в 19-м веке французский город Лион стал текстильным кластером, сформировался туристический кластер г. Анталия в Турции в современную эпоху. Аналогичным образом появился знаменитый Голливуд и Лас-Вегас.

С наступлением эры информации ситуация изменилась. Географическая близость людей не означает, что между ними происходит передача информации. Яркий пример – мегаполис. В Париже, Нью-Йорке, Токио или в Москве соседи редко общаются с друг другом, они часто меняются и ведут замкнутый образ жизни. Даже в деловой и рабочей сфере общение минимизировано производственными нуждами.  Явление, когда люди годами работают в одном офисном здании, не зная имени друг друга, уже является нормой в крупных российских компаниях.

Неудивительно, что стихийные кластеры появляются все реже и реже. Более того в информационную эпоху у каждого успешного участника рынка есть сильное желание скрыть информацию об успешности бизнеса и прибыльности определенной ниши. В такой замкнутой среде информация никаким образом не передается.

Ярким примером последнего крайне успешного кластера современной промышленности является Силиконовая долина в США, зародившиеся в 70-х годах 20-го века. Благодаря этой же Силиконовой Долине мир перешел в информационную эпоху.

Многие страны рассчитывали на появление аналогичного кластера в своих странах в 90-х и 2000-х годах, но они не возникали: ни в Китае, ни в Европе, ни в России. Столкнувшись с образованием собственных кластеров в IT-сфере, многие правительства решили запустить процесс создания кластера сверху под названием Технопарк. Таким образом, власти интуитивно пытались создать Институциональный Кластер.

            Одним из определений институционального кластера является следующее. Институциональный кластер – это кластер, созданный осознанной политикой муниципальных властей или правительства с системой мер стимулирования и поддержки, основанной на экономическом анализе и допущения, что индустрия будет конкурентоспособной и самодостаточной после первичных мер поддержки ее развития.

На практике это сводилось к следующей риторике: "Мы дадим здание, деньги и сократим налоги. И у нас появятся высокотехнологичные компании при университетах, которые сделают инновации, и экономика будет расти, а участники рынка богатеть".

При этом считалось, что чем конкретно будут заниматься компании, и какую нишу они займут, то есть, кто будет потребителем и откуда они будут брать нужную рабочую силу – компании решат сами.

В принципе это сработало не так эффективно, как ожидало общество и правительство и даже бизнес. Причем не только в России, но в Европе и Китае была аналогичная ситуация. При этом Силиконовая долина процветает без всяких мер поддержки.

На наш взгляд, низкий КПД был связан с непониманием природы институционального кластера.

Как отметил в своей работе "Противоречия и перспективы развития системы воспроизводства российской экономики" доктор экономических наук, член-корреспондент РАЕН, помощник Президента РФ, Андрей Рэмович Белоусов[2]:

"Воспроизводственный контур индустриального уклада - оборот общественного продукта и доходов, воспроизводство основных факторов производства, технологического и кадрового потенциала. Доминирующая форма организации воспроизводства - национальные и наднациональные системы "экономического порядка", интегрирующие вертикальные структуры хозяйственной власти, формируемые государством и корпорациями, и горизонтальные структуры кооперации и конкуренции.

            Воспроизводственный контур постиндустриального уклада – прежде всего, информационно-инновационный цикл, воспроизводство "человеческого капитала" и институтов, которые становятся предметом специфической деятельности

Воспроизводственный контур постиндустриального уклада – прежде всего, информационно-инновационный цикл, воспроизводство "человеческого капитала" и институтов, которые становятся предметом специфической деятельности субъектов экономики. Воспроизводство данного уклада имеет принципиально наднациональный характер, опираясь на международную кооперацию, движение капитала и рабочей силы.

Доминирующими организационными формами становятся корпоративно-сетевые структуры, базирующиеся на единстве информационных, технологических и финансовых стандартов, норм и правил."

Институциональный кластер – это элемент постиндустриальной экономики, это комплекс информационных, технологических, финансовых механизмов, которые способствуют более высокому уровню производства. Более развитый постиндустриальный сектор Новой Зеландии сделал из нее главного мирового поставщика сухого молока (33% от мирового экспорта, 14% от мирового производства в 2014 г.) и детского питания в Китай, в то время как Россия, имея общую границу с Китаем и огромный потенциал мясомолочной индустрии продолжает оставаться нетто-импортером сухого молока.  При этом инвестиционные фонды крупнейших финансово-промышленных групп России с объемами фондов более десятка миллиарда долларов ищут бизнес ниши для инвестиций и развития экспорта в Китай.

Проблемы постиндустриального бизнеса не решаются капиталом или финансовыми вливаниями, они решаются только институтами.

Институциональный кластер – это не только система мер и поддержки со стороны государства, это институт, то есть набор понятий и схем в умах участников рынка. Чтобы институциональный кластер был успешным должны выполняться следующие условия:

  1. О возможностях (opportunities) и перспективе индустрии в подробностях должны знать широкие массы населения
  2. Потенциальному участнику кластеру был понятен вход в индустрию, он должен быть не дорогим, а схема работы в нем подробно расписано и предельно проста
  3. У участника кластера должен быть доступ к площадке сбыта
  4. Участник кластера должен быть членом определенной ассоциации, которая возьмет на себя функции социальной диффузии полезной информации и ее распространение
  5. Участник кластер должен соблюдать, принятые в кластере минимальные стандарты качества
  6. Кластер может выпускать любую продукцию, не только хай-тек. Любой институциональный кластер создает положительный эффект для общества и рост экономики
  7. Правительство берет на себя инфраструктурные расходы для снижения стоимости входа в компанию.
  8. Ограничен размер компании – участницы кластера.

Специфика институционального кластера связана с особенностями современного общества и культуры.

  Современное общество сильно заточено на конкуренцию. Главный принцип – каждый сам за себя. Конкуренция тотальная, даже на межличностном уровне. То есть подсказать что-то полезное коллеге или знакомому является нарушением этого принципа, даже если не влечет никакого прямого вреда тому, кто может дать совет.

В прошлом на неформальных социальных мероприятиях члены общества получали определенные сведениях о новых тенденциях бизнеса от родственников или друзей. В настоящее время такая практика исчезает даже в развивающихся странах.

Каждый сам за себя приводит к тому, что ни у политиков, ни у чиновников, ни у бизнеса или общества нет реальных стимулов делать что-то общее и потенциально полезное для всех участников рынка.

Поэтому кластер и приходится институционализировать. Его эффективность будет напрямую зависеть от реального желания архитекторов кластера в его эффективной работе.

Если исходить из презумпции профнепригодности властей и экспертного сообщества, то тогда отпадает смысл в какой-либо положительной программе. Так как мы верим в положительное развитие нашей страны, мы будет исходить от презумпции, что при правильной постановке и власти и экспертное сообщество может быть эффективным.

Россия и КНР как страны с коммунистическим прошлым обладают наиболее высокими шансами на успешное создание институционального кластера. Ближе всего к этому подошел Китай, создав кластеры обрабатывающей промышленности в провинции Гуандунь (текстиль, мебель, сантехника).  Однако Китай не выполнил пункт 4 и 5 в нашем списке. Он не создал минимальный обязательный стандарт качества и не создал обязательную ассоциацию. Это привело к проблемам с качеством продукции и замедлению технологического роста кластера.

Надо также принимать во внимание, что кластеры развивались стихийно в до информационную эпоху. Повторить этот опыт сейчас Китай уже не может.

Для России это в определенной степени возврат к практике артелей, но с использованием современных информационных технологий.

Кластер требует инвестиций государства, об этом мы упоминали в пункте 5 и 4. Практика государственных трат на поддержку бизнеса вызывает все больше и больше критики, так как зачастую проекты не реализовываются, государство и общество несет убытки и сопутствующим фактором этого является коррупция.

Однако мы хотели бы обозначить успешный проект Израиля по правительственному венчурному фонду, который при собственной убыточности дал рост ВВП в разы превышающий затраты правительства. Успешный кластер покроет все расходы по инвестициям в него и будет источником стабильного дохода и экономического роста экономики.

Появление 5-6 успешных кластеров в различных индустриях (мебель, одежда, отделочные стройматериалы, хай-тек и т.д.) позволит изменить социальную структуру общества. В обществе появится большая прослойка между наемными сотрудниками и крупными капиталистами – небольшие средние предприниматели, нацеленные на рост и инновации. Они будут той питательной средой, которая будет драйвером роста других индустрий в России.

Глава 2 Вызовы современной российской экономики

Однако образовавшиеся кластеры столкнутся с типовыми проблемами российского бизнеса в частности коррупцией, высокой преступностью, неправовыми путями конкуренции, рейдерскими атаками, необоснованными проверками, медлительностью и неэффективностью государственного и муниципального аппарата.  

Ахиллесова пята российской экономики – слабый институт частной собственности. Из страны бежит крупный бизнес, опасаясь за сохранность своего капитала. Отток капитала составил более 50 млрд. долларов в месяц в 2014-м году. Небольшой бизнес выбирает другую стратегию – он уходит в тень, не платит налоги, прячется от проверяющих органов и саботирует все невыгодные для него распоряжение правительства.

Соответственно единственными участниками немногих институциональных кластеров в России (например, кластер Алабуга, Татарстан) являются иностранные компании. Однако решение международных компаний в России не связано с открытием в регионе определённого кластера. Сначала принимается решение об открытии завода в России ввиду ожидаемого высокого уровня продаж и только потом выбирается площадка для размещения завода.

Таким образом, региональные кластеры влияют только на выбор конкретного субъекта РФ для открытия завода, но не на само решение.

Анализ рентабельности размещения крупного завода в России был проведен отличным образом Константином Бабкиным, председателем совета директоров ассоциации «Росагромаш»:

«... затраты на оплату труда на заводе в Канаде составили в 2012 году $38,5 млн. На аналогичном заводе в Ростове-на-Дону они составили бы $28,5 млн. Разница получилась существенной — в 10 млн. долларов.

За счёт более низких цен на газ владелец тракторного завода, аналогичного «РСМ» (если производственные мощности будут находиться в РФ), сможет сэкономить ещё $0,657 млн.

Но на этом преимущества заканчиваются... Тарифы на поставку электроэнергии в Канаде для крупных промышленных предприятий составляют в среднем 1,7 рубля за кВт ($0,055). В России тариф в 2,2 раза выше — 3,7 рублей. .... Такая же ситуация с грузоперевозками. ....

Важная составляющая развития бизнеса — стоимость кредитов. В Канаде, как выяснилось, выплаты по займам в 5,1 раза ниже. Для канадского и российского тракторных заводов разница составила бы $14,4 млн (3,5 млн против 17,9 млн)...

Но самая большая статья экономии — налоги. Владелец завода, расположенного в Виннипеге, заплатит налогов на $26,1 млн меньше, чем его коллега в Ростове."

Точные расчеты могут меняться от индустрии к индустрии, но ключевой момент в следующем: у крупного бизнеса всегда есть возможности разместить свое производство там, где ему наиболее выгодно. При прочих равных он будет выбирать либо наиболее дешевые места, либо самые надежные. Если это высокотехнологичное производство предпочтение будет отдаваться Швейцарии или Канаде с высокоразвитыми институтами частной собственности и судебной системой. Если низко-технологичное производство, то предприятие будет размещаться во Вьетнаме или в Китае с заработной платой население не более 120 долларов в месяц.

Но этим место крайне редко будет Россия. Потому что заработная плата в России выше, чем в Азии, а социальные и государственные институты развиты объективно хуже, чем в странах Западной Европы и Северной Америки.

В то же время государственные корпорации как ранее не могут быть локомотивом российской экономики ввиду снижения цен на главные статьи продаж этих компаний:  нефти и связанного с ним газа.

До снижения цен на нефть снижение производства средним и крупным бизнесом компенсировалось ростом доходов государственных корпораций. Но в текущей ситуации доходы падают и у государственных корпораций при растущих обязательствах государства на оборону и политические проекты.

Соответственно российская экономика попала в ловушку, из которой есть несколько теоретических выходов:

  1. Усиление государственного сектора и рост экспорта продукции тяжелой промышленности несколькими крупными гос. корпорациями
  2. Рост цен на международных рынках на сырье, в частности на углеводороды
  3. Снижение уровня заработной платы в рамках девальвации, которое вызовет рост производства и экономики.

В реальной практике ни один из этих путей не сработает. В отличие от 60-х годов в мире нет быстрорастущих молодых экономик, нуждающихся в объектах тяжелой промышленности. Индустриализация и урбанизация в России завершилась в 60-х годах.

Нет объективных причин для роста цен на углеводороды. Более того замыкать экономическую стратегию страны исключительно на внешние независимые факторы крайне рискованно и неблагоразумно.

            Существенная девальвация гривны не стала существенным драйвером роста экономики Украины, а привела к социальному взрыву и политическому коллапсу. Аналогично будут проходить процессы в России. Поэтому нашей стране нужен другой путь.

            Другой путь уже был озвучен Президентом РФ В.В. Путиным. Если нельзя повысить экспорт, надо снизить импорт, но, не снижая общий уровень потребления и уровень жизни, т.е. необходимо начать импортозамещение.

            Проблема России в том, что мы слишком много импортируем. Не только оборудование, медикаменты и технологии, но и обувь, мебель, одежду, бытовую технику и т.д. Невозможно государственными методами повысить производство обуви, мебели, одежды и бытовой техники. Опыт СССР наглядным образом показал это.

            Выходом из ситуации может быть только частный сектор, в частности новые институциональные кластеры экономики. Существующий средний и крупный бизнес с данной задачей не справляется.

Глава 3 Российский путь и новый локомотив роста

Знаменитый английский миллиардер Ричард Брэнсон  рекомендует не покупать существующие компании при намерении выпускать новый тип продукта или услуги. Его собственный опыт покупки бельгийской компании обнажил одну особенность: при покупке существующий компании вы покупаете не только компанию с ее активами, но и ее проблемы, как внешние, так и внутренние.

Вывод английского миллиардера применим и к России.  Кластер, открытый в регионах с существующими проблемами, не избежит их. Все существующие проблемы перейдут к нему и с большой долей вероятности погубят его.

Существующая система погубит кластер, она не справляется с задачей экономического роста. Единственный выход из этой ситуации без слома существующей системы – создание параллельной.

Исторической аналогией является система вольностей больших городов в Священной Римской Империи, при которой города подчинялись напрямую императору, а не местным графам и герцогам.

Аналогичным образом, кластеры выводятся из юрисдикции регионов и подчиняются вновь созданной структуре Ассоциации российских кластеров. Местная полиция (за исключением тяжких уголовных преступлений), налоговые органы, органы Роспотребнадзора, прокуратора, администрация города и губернатора не имеет права регулировать, выносить распоряжения или каким-либо образом вмешиваться в деятельность кластер. Кластер подчиняется исключительно Ассоциации, которая берет на себя функции общения с внешними органами. Глава Ассоциации напрямую подчиняется Президенту, минуя правительство России и другие органы власти.

Параллельное функционирование кластера должно способствовать к созданию принципиально новых правил для бизнеса в России. В случае успешности эксперимента новая деловая культура будет переходить остальным резидентам региона в рамках диффузии.

Деловая революция в России с использованием институциональных кластеров должна свести на нет урон, принесенный советскими реформами по истреблению класса предпринимателей и небольших собственников. По масштабам это революция будет сопоставима с индустриализацией Германии при Отто Фон Бисмарке.

В России возродится средний бизнес, который станет питательной средой для роста нового типа крупного бизнеса.

Теоретическую базу институционального кластера нельзя усовершенствовать без его практической реализации и применения. Для этих целей необходимо запустить 1-2 институциональных кластера в качестве эксперимента.

Конкретное место и тип кластера является темой для прикладного исследования. На наш взгляд наиболее подходящим местом является Краснодарский Край, Ульяновская область, Астраханская область, Ивановская область. Наиболее перспективными кластерами для развития: обувной, мебельный, текстильный, сантехника и стройматериалы.

Каждый конкретный случай и кластер – уникальный. Создание конкретного институционального кластера требует не общих научных исследований, а конкретного бизнес плана и анализа менеджеров-профессионалов индустрии в сотрудничестве с теоретиками кластера.

Подобным образом запускалась электрификация страны, НЭП и индустриализации при тесном сотрудничестве теоретиков коммунистического развития страны и менеджеров-профессионалов индустрии, включая ответственных инженеров.

Новый кластер запустит социальные перемены. Появятся новая низко-этажная Россия с концентрацией населения в ширину (как в США), так и усилением традиционных моральных ценностей производящей экономики и сил: сильные семейные ценности, трудолюбие, кооперация,  ответственное отношение к жизни и обществу.

Без духовной составляющей проект будет иметь более низкий КПД. Считаем, что его необходимо выполнять в тесном сотрудничестве с духовными лицами, так как он является частью не только материального, но и духовного возрождения России. Полноценный возврат общества к Богу и вере в свою историю, государство и страну.

Данная статья является прологом  наших последующих научных исследований и носит как теоретический, так и прикладной характер.

 

[1] http://www.creativeconomy.ru/articles/28909/

[2] Стр. 13 Противоречия и перспективы развития системы воспроизводства российской экономики





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.


Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.07.15 22.09.15ENDTIME
Сгенерирована 07.15 22:09:15 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/1884368/article_t?IS_BOT=1