Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

Приглашаем на Семинар ГЛОБАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА: новая реальность и переформатирование мира (МОСКВА, 09 сентября - 10 сентября 2017) Cкидка 500руб.

->

С кем вы, крыски, торг ведёте? О стратегии и тактике во внешней политике РФ

Критический разбор основных просчётов российской дипломатии, проведённый уважаемым Мигелем прошлым летом и частично ретранслированный в рубрике «Год спустя» , раскрывает один из важнейших факторов закономерного поражения внешнеполитической линии Кремля - неграмотное использование элементарных приёмов торга. Причём поражения не только гипотетической линии на рациональное отстаивание собственных интересов, которую должно было бы воплощать российское руководство, имей оно хоть какие-то остатки государственного мышления, но и реального его курса на слив Новороссии в том виде, в каком он продвигался Путиным и его окружением весь прошедший год. Чрезмерная уступчивость и излишняя податливость не позволили занять твёрдую позицию в отношении условий слива, манипулирование которыми предоставили Западу и укрохунте возможность затягивать процесс, ухудшая положение РФ без достижения желаемого для неё позорного результата.

Но для того, чтобы понимать истоки и первопричины данных просчётов, необходимо реконструировать общие концептуальные рамки внешней политики РФ, воссоздать ту ментальную систему координат, в которой происходит выработка стратегии и тактики российской дипломатии, и дефекты которой объясняют и ошибочный выбор переговорных приёмов, и неизбежный проигрышный результат. В этой системе никакая, даже самая блестящая тактика не может быть успешной в принципе. Если условия задачи сформулированы неверно, все методы решения будут одинаково бесполезными.

Опираясь на положения экономической теории, выявить ошибки в процессе торга между Москвой и западными "партнёрами" довольно легко. Благо, все факты на поверхности. Но проблема в том, что банальным торгом взаимодействие с партнёрами не ограничивается. Скорее, торг в чистом виде занимает лишь малую часть в диалоге сторон. Хотя бы по той причине, что Запад давно и целенаправленно стремится к тому, чтобы свести к минимуму, а лучше вообще исключить торг из отношений с незападными странами. Его задача - обеспечить такие правила в международной системе, которые бы сами автоматически гарантировали выигрыш, и при этом выступать главным и единственным инициатором и "хранителем" этих правил. Иными словами, Запад хочет перестроить глобальную систему из арены нерегулируемого взаимодействия различных по силовому потенциалу, но формально равноправных игроков в подобие мирового пастбища, где сам Запад играет роль пастуха, регулятора и арбитра для малоразумных травоядных существ.

Хорошей иллюстрацией этого подхода служит русская народная сказка "Вершки и корешки", где мужик вместо того, чтобы торговаться с медведем просто навязал ему определённый принцип и, пользуясь возможностью определять условия реализации данного принципа, обеспечил себе выигрыш.

У Москвы же тактика двойственная. После распада Союза РФ с самого начала хотела, чтобы Запад признал её статус великой державы. Чтобы то, что раньше приходилось отвоёвывать и отстаивать, просто поднесли на блюдечке за особые заслуги. "Мы же обеспечили вам победу! Поделитесь ею с нами, хоть немного". Москва была готова признавать западные принципы и правила, но стремилась не только играть роль пассивного их реципиента на глобальном пастбище, а и получить право голоса в ходе их выработки и применения. Однако Запад, выступая в роли мужика, дважды в 1997 и 2002 гг. подсовывал кремлинам статусные "вершки от репы" вместо ожидаемого признания. Убедившись в этом факте, Москва перешла от стратегии убеждения к стратегии стимулирования, доказывая, сколько Запад может приобрести от сотрудничества с РФ, и сколько потеряет отказавшись от него. Если нельзя получить конфетку просто так, её надо выторговать.

По сути, Москва вела и ведёт игру на принуждение Запада к сотрудничеству, используя инструменты торга в тех или иных вопросах для получения искомого результата. То есть сам процесс и результат торга и эти сами проблемные вопросы, в которых он ведётся, играют второстепенную роль. Как только этот процесс выходит на финишную прямую, и сделка становится реальностью, или хотя бы намечаются её контуры, Москва сразу теряет интерес к предмету торга, считая, что добилась желаемого сотрудничества, прекращает оказывать даже символическое сопротивление и с особой ретивостью начинает выполнять условия достигнутой сделки. Но как только сопротивление Москвы исчезает, Запад, со своей стороны, отбрасывает сделку с РФ за ненадобностью и методично реализует свои изначальные планы. Так было с Югославией, так было с Сирией, так произошло и Донбассом, когда после Минска-1 был выведен военторг. С Ливией кремлины решили вообще сопротивления не оказывать, даже на словах, но в итоге остались, к своему удивлению, с тем же кукишем.

Российское руководство стремится не получить выигрыш в этих вопросах, а использовать их для победы в своей главной игре за получение статусного признания и желаемых форм сотрудничества с Западом, а для этого доказать Западу, что без помощи Москвы и торга с ней, решить свои периферийные проблемы Запад не сможет. Периферийные - потому что в центральных для трансатлантического сообщества вопросах РФ не может оказать никакого влияния. А там, где гипотетически ещё может, Запад в российской помощи особо не нуждается. Москва мало что может предложить Западу такого, чего бы он не мог обеспечить себе сам. Поэтому Кремлю ничего не остаётся, как попытаться немного нарушить западные планы, но не до окончательного слома, а только до той степени, когда Запад будет готов привлечь Кремль в процесс воплощения этих планов на правах равноправного партнёра. Но напрямую открыто разрушать планы Запада нельзя ни в коем случае, иначе Запад откажется от любого взаимодействия, перейдёт к конфронтации, и это сломает всю кооперативную игру Москвы.

Отсюда проистекают многие из тех проблем в тактике взаимодействия РФ с внешними игроками, которые описал Мигель . Проблема инфляции угроз и неспособности наносить удары объясняется тем, что угрозы нужны РФ не для получения выигрыша, а для провоцирования нужной реакции Запада. Это инструменты стимулирования, но не реальные угрозы. В полном смысле блеф. И когда он не приводит к нужному изменению поведения контрагента, он отбрасывается, потому как никто эти угрозы выполнять и не думал. Они являются исключительно средствами "принуждения к сотрудничеству", а если сотрудничества не происходит, реализовывать их нельзя - они могут привести к конфронтации и отдалению от желаемой цели.

Проблема односторонних уступок и выполнения обязательств тоже является следствием этой концептуальной установки. Если стремление к сделке как таковой перевешивает стремление обеспечить свой выигрыш, возникает парадоксальная ситуация, когда готовность брать на себя обязательства в рамках сделки не сообразуется с готовностью и реалистичностью их выполнения. Кремлины охотно идут на односторонние уступки ради достижения компромисса, но когда дело доходит до выполнения, процесс стопорится или срывается, зачастую по объективным причинам. Это, в свою очередь, создаёт у партнёров ощущение кидка со стороны Путина и ставит под сомнение его договороспособность. На какое-то время процесс выходит за рамки согласованного компромисса, и Кремлю приходится идти на дополнительные уступки хотя бы для того, чтобы Запад пошёл на диалог, не говоря уже о новом компромиссе. Как правило, каждый новый раунд диалога протекает ещё сложнее предыдущего, поэтому за уже достигнутый компромисс цепляются до последнего, даже когда очевидность его провала невозможно отрицать. Но потом всё повторяется заново.

На примере развития событий вокруг укромайдана и конфликта в Новороссии этот замкнутый круг проявляется ярчайшим образом. Путин всячески удерживал Януковича от силового сценария, потому что он грозил разрывом с Западом, а Путина это совсем не устраивало, ему нужно было только показать Европе, что без учёта позиции РФ продвигать свою нормативную стратегию в пространстве СНГ ей не удастся. "Вот видите, что вы наделали своей ассоциацией! Давайте теперь вместе договариваться". Когда вроде бы договорились, произошёл казус Парасюка и ответный казус с Крымом, который Запад воспринял как кидок. Когда после кидка три месяца пытались выйти на компромисс и вроде как даже его наметили, Стрелков вышел из Славянска и сделка опять сорвалась. Ещё месяц ценой всяческих уступок умасливали на новую сделку, а когда получили возможность прописать её условия, сформулировали их так, чтобы выполнить было почти невозможно, прежде всего в части проведения выборов. К зиме эта сделка полностью развалилась, но ценой новых уступок вышли на новую, ещё менее реалистичную, которая разваливается сейчас.

В этом контексте следует отметить одну важную особенность переговорного поведения кремлинов - приписывание контрагентам собственных мотивационных характеристик. Они считают, что если для них отбрасывание идеологии и тупое проворачивание гешефтов, называемое прагматичной политикой, является оптимальной стратегией, то она непременно является таковой и для всех других игроков. В картине мира эрефянских ылиток "все вещи и люди одинаково продаются", поэтому просто надо найти такие приёмы, которые заставят их продать нужную штуку, будь это международный статус или газовый рынок.

Поэтому Москва продолжает уповать на то, что когда-нибудь в обозримом будущем Запад всё равно дозреет до того, чтобы начать договариваться с ней по укре. Фантазии о новой Ялтинской конференции, где мировые лидеры вместе с Путиным будут на равных определять правила мирового или хотя бы европейского порядка, выступали лейтмотивом в риторике околокремлёвских экспертов весь прошлый год.

В этом году, правда, энтузиазм поубавился, зато возникла идея договорным путём установить рамки, ограничивающие степень новой конфронтации, отрицать которую уже невозможно. Но проблема в том, что, с точки зрения Запада, эта конфронтация в корне отличается от противостояния времён "холодной войны" - если тогда речь шла о сдерживании реального (в глазах Запада) врага, то сейчас задача состоит исключительно в том, чтобы поставить на место зарвавшегося выскочку. А с выскочками никакой торг не возможен. Запад не будет обсуждать, сколько он готов дать Путину, чтобы он вернулся к нормальному для Запада положению вещей, с которым сам Путин давно уже согласился. Запад просто не приемлет такой постановки вопроса. Так же, как два года назад он не был готов платить Януковичу за то, чтобы он подписал давно парафированную им же ассоциацию. "Если вы уже согласились, что корешки наши, то торговаться, сколько вам нужно отстегнуть, мы не будем, увольте".

Очевидно, что в данной системе координат никакой успех внешней политики РФ невозможен в принципе, и вся тактика сводится к хождению по замкнутому кругу в ожидании результата, который по определению недостижим. Но проблема в том, что разорвать этот замкнутый круг некому - российская дипломатия воспитана в данной системе координат и мыслить за её пределами неспособна.

Это ставит перед нами ещё одну актуальную задачу - сформулировать основы качественно иной "русской" внешнеполитической стратегии России, которая бы учитывала сложившиеся реалии, но исходила бы из целей и задач русского народа. Нужно опровергнуть представление о том, что такая политика неизбежно ведёт к автаркии, изоляции или непримиримой конфронтации в русле "весь мир в труху", показать, что защита русских интересов вполне реальна в условиях современного мира, и что она гораздо более эффективна, нежели провалившаяся путинская многоходовочка. А главное, "русская" внешняя политика является единственным жизнеспособным курсом в условиях современного мира, где конкуренция идей играет намного большую роль, нежели конкуренция силовых потенциалов.






Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.08.23 19.21.21ENDTIME
Сгенерирована 08.23 19:21:21 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2033432/article_t?IS_BOT=1