Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Человеку нужен человек

Немного о себе

Начну этот материал с небольшого рассказа о себе, чтобы постараться объяснить нечто важное.
Я с детства любил рисовать. Отдавался этому  занятию в свободное и не в свободное время (помню, как учитель сделал мне запись в дневник: «Рисует на уроках!») Где-то в восьмом классе у нас сложился небольшой дружеский кружок, объединенный общей любовью к рисованию и сочинительству. Мы увлекались созданием графических историй – комиксов. Часами я мог просиживать за столом, макая тонкое стальное перышко в баночку с тушью и аккуратно вырисовывать кадрики очередных похождений придуманных нами персонажий. Однажды я так просидел всю ночь напролет, не заметив как пронеслось время и в окна полился утренний свет… Но самый большой восторг был в том, чтобы после этого прибежать к другу и показать сделанное. Главным призом было дружеское сопереживание. Понимаете? Нет ничего лучше него, никакое творчество невозможно без сопереживания, так как творчество есть по своей сути диалог, обращение к другому человеку. Без читателя нет Достоевского, без сопереживающего зрителя нет Феллини.
И вот я так рос и мечтал, что однажды быть может повезет и стану художником. Пока не пошел служить в армию. Там меня послали в учебку для подготовки в качестве… сейчас точно вспомню как это называлось… «работника секретного делопроизводства» или проще говоря «секретчика». Собрался нас там взвод ребят первого года службы и вот, чтобы мы не сильно скучали в свободное от учебы время, нас бросали на различные хозяйственный работы, как правило, - на разгрузку вагонов. А когда узнали, что я умею рисовать, то меня стали направлять на работы иного рода. 
Думаю, многим известно, что такое «дембель-аккорд». Это когда военнослужащему срочной службы перед увольнением дают некое задание, успешное выполнение которого ускоряет демобилизацию. И вот в нашей части умненький, дельный старослужащий в качестве «дембель-аккорда» руководил возведением спортзала. В этом здании остались различные, так сказать, косметические доводки, а меня с парнем-украинцем бросили на разрисовывание стен. Нам дали лохматые, ужасные кисточки и половые, жидкие краски, которые, при попытке нанесения их на стену, просто стекали на пол. Пару раз попробовал объяснить, что материалы не совсем подходящие, но мне очень лаконично и доходчиво (как это умеют делать в армии) дали понять, чтобы я не выпендривался и рисовал тем, что есть. И я конечно рисовал – куда ж деваться? Но испытывал при этом странные чувства: впервые в жизни мне показалось, что быть художником может не так уж и здорово. И более того, вы не поверите, но я даже завидовал своим товарищам по взводу, которые в это время разгружали вагоны…
Хочу, чтобы меня поняли правильно: в данном случае речь идет не о каких-то моих старых обидах. Тот парень, что построил в части спортзал, был умничкой, наверняка из него впоследствии получился хороший руководитель. И при отсутствии ресурсов конечно же надо использовать то, что есть, и если в наличии только половые краски, а не художественные, то в самом деле не надо выпендриваться. Но я в данном случае хочу сказать о том, как обстановка, окружающая атмосфера человеческих отношений может все изменить – любимое дело может стать не вполне любимым…

Мотивация от  Тома Сойера

Надеюсь, что все в детстве читали книгу Марка Твена «Том Сойер». Помните историю с покраской забора? Том подрался с мальчишкой, испачкал костюмчик и тетя Поли в качестве наказания заменила ему субботний отдых «каторжной работой». И в том смысл наказания: оно должно быть тяжелым и неприятным. 
Том пришел к забору с ведром краски в состоянии тяжелейшей тоски. За «каторжной работой» его застал Бен Роджерс – ехидный мальчик, который был рад позлорадствовать. Далее случился замечательный диалог:
«Бен сказал:
- Что, старик, работать приходится, а?
Том круто обернулся и сказал:
- А, это ты, Бен? Я и не заметил.
- Слушай, я иду купаться. А ты не хочешь? Да нет, ты, конечно, поработаешь? Ну, само собой, работать куда интересней.
Том пристально посмотрел на Бена и спросил:
- Чего ты называешь работой?
- А это, по-твоему, не работа, что ли?
Том снова принялся белить и ответил небрежно:
- Что ж, может, работа, а может, и не работа. Я знаю только одно, что Тому Сойеру она по душе.
- Да брось ты, уж будто бы тебе так нравится белить!
Кисть все так же равномерно двигалась по забору.
- Нравится? А почему же нет? Небось не каждый день нашему брату достается белить забор.
После этого все дело представилось в новом свете. Бен перестал жевать яблоко. Том осторожно водил кистью взад и вперед, останавливаясь время от времени, чтобы полюбоваться результатом, добавлял мазок, другой, опять любовался результатом, а Бен следил за каждым его движением, проявляя все больше и больше интереса к делу. Вдруг он сказал:
- Слушай, Том, дай мне побелить немножко.
Том задумался и сначала как будто готов был согласиться, а потом вдруг передумал.
- Нет, Бен, все равно ничего не выйдет. Тетя Полли прямо трясется над этим забором; понимаешь, он выходит на улицу, - если б это была та сторона, что во двор, она бы слова не сказала, да и я тоже. Она прямо трясется над этим забором. Его знаешь как надо белить? По-моему, разве один мальчик из тысячи, а то и из двух тысяч сумеет выбелить его как следует.
- Да что ты? Слушай, пусти хоть попробовать, хоть чутьчуть. Том, я бы тебя пустил, если б ты был на моем месте.
- Бен, я бы с радостью, честное индейское! Да ведь как быть с тетей Полли? Джиму тоже хотелось покрасить, а она не позволила. Сиду хотелось, она и Сиду не позволила. Видишь, какие дела? Ну-ка, возьмешься ты белить забор, а вдруг что-нибудь...
- Да что ты, Том, я же буду стараться. Ну пусти, я попробую. Слушай, я тебе дам серединку от яблока.
- Ну, ладно... Хотя нет, Бен, лучше не надо. Я боюсь.
- Я все яблоко тебе отдам!»
В этом эпизоде на наших глазах совершается какое-то необычайное чудо – наказание, «каторжная работа» превращается в приз, который все захотели получить. К забору выстроилась целая очередь из детей, которые в обмен на право красить отдавали свои детские «сокровища». Как могло произойти это удивительное превращение? Как одно и то же действо может быть и «каторжной работой» и наслаждением?
А дело в том, что Том Сойер гениально изменил ауру своей работы: он придал ей высшую значительность, эстетическое удовольствие и она перестала быть тяжелым наказанием. Всего-то изменилась мотивация…Каторга закончилось, началось развлечение!

Стихийная самореализация

Для начала, чтобы меня правильно поняли, скажу, что я очень не люблю граффити, которыми изрисованы стены домов, заборы и т.д. Все это конечно сильно «засоряет» городское визуальное пространство. 
Наша набережная практически вся покрыта этими странными, пестрыми рисунками неизвестных художников. И нельзя не отметить, что эти работы имеют свою специфическую стилистику, они достаточно крепко сколочены в композиционном отношении, их  явно создают люди наделенные художественным даром. Рисуют это какие-то подростки, молодые люди. Давайте не будем говорить о том, что они такие-сякие-немазанные, а зададимся вопросом – зачем они это делают? Эти граффити огромные по размеру, чтобы их создать требуется очень большая работа, а кроме того и средства: баллончики с аэрозольной краской в специальных отделах стоят не дешево. Так зачем эти ребята идут на все эти жертвы, что они получают? Для чего так стараются? 
Дело в том, что у нас произошла атомизация общества: всем друг на друга наплевать. А в нашем городе создалась особая депрессивная ситуация: человеку невозможно творчески реализоваться. Это знаю не понаслышке, я общаюсь с одаренными людьми и они говорят примерно одно и тоже: «У нас мертвый город, никому ничего не интересно, мы никому не нужны». Речь даже не идет о коммерческой реализации; в депрессивном городе, в котором закрываются предприятия, а люди выживают, как могут, - конечно не до такой роскоши, как покупка картин. Но даже за бесплатно, просто на выставку у нас негде вывесить свои работы . 
И вот творческие ребята в условия всеобщего равнодушия рисуют прямо на городских стенах. Они ничего за это не получают, наоборот – они тратят на это свои деньги. И все потому, что есть такая потребность – демонстрировать плоды своей творческой деятельности. Это глубочайшая человеческая потребность. Человек хочет не только денег или комфорта, этим его интересы не ограничиваются. Граффити к тому же является субкультурой и в условиях общественного распада, когда граждане стали друг для друга чужаками, они начинают искать понимания, чувства сопричастности в таких вот неформальных группах. Как сказал герой фильма Тарковского: человеку нужен человек.

Пытка

Однако можно легко сотворить волшебство, только не со знаком плюс, как у Тома Соейра, а со знаком минус. Представьте, что автора граффити поймают, и заставят закрасить свое произведение, при этом какой-нибудь злющий дядька будет орать: «Ты, придурок, мерзкий ублюдок! Чтобы через полчаса тут все было закрашено!» И работать придется тоже с краской и кистями, но человек будет ощущать себя морально раздавленным и каждый мазок кистью будет унижать его… Работа похожая, но другая атмосфера, и все меняется.
Чтобы унизить, оскорбить и растоптать человека вовсе не обязательно изобретать какие-то сложные технологии. Садисты, которые ломали человека в концлагерях, прибегали к очень простым, но эффективным средствам: нацисты разрушали психику заключенных бессмысленной работой. Эсэсовцы, например,  заставляли перетаскивать камни с одного места на другое, а затем обратно. Или рыть ямы голыми руками, когда лопаты лежали рядом. В этой пытке принципиально важным было то, чтобы заключенные хорошо понимали – их труд бесполезен. А для человека катастрофически требуется для деятельности хоть какой-то смысл. Если бы их даже заставляли строить стены собственной тюрьмы – это было бы не так ужасно. А бессмыслица делает невыносимым любое занятие…

Строитель храма

Есть притча с очень глубоким смыслом о строителях храма . 
Случилось это в Средние века. Монах, руководивший строительством собора, решил посмотреть, как работают каменщики. Он подошел к первому и попросил его рассказать о своей работе.
- Я сижу перед каменной глыбой и работаю резцом. Скучная и нудная работа, изнуряющая меня,- сказал тот со злобой.
Монах подошел ко второму каменщику и спросил его о том же.
- Я работаю по камню резцом и зарабатываю этим деньги. Теперь моя семья не будет голодать,- ответил мастер сдержанно.
Монах увидел третьего каменщика и спросил о его работе.
- Со стороны кажется, что я режу камень. Но на самом деле я строю Храм, который простоит тысячу лет. Я строю будущее, - улыбнувшись, ответил третий каменщик.
Три человека занимаются одним и тем же. Для одного – это тяжелая пытка, для другого – средство выживания, для третьего творчество, возвышающее его. Мотивация изменяет все. Если нет творческой самореализации, то всякий труд будет проклятьем…

Потребность в признании

В той гнусной и пошлой версии либерализма, что положена в основу реформ,  которые уже десятилетия коверкают, уродуют нашу Державу, человек представлен в качестве жадного, меркантильного существа, ищущего только наживы. Но, как сказано, не хлебом единым жив человек, ему недостаточно только денег, только физического насыщения, он испытывает и другой, душевный голод.
В введении к книге Эрика Берна «Игры, в которые играют люди» есть небольшая глава «Процесс общения». В ней изложены очень важные мысли. Я ее приведу с небольшими сокращениями:
«Известно, что младенцы, лишенные в течение длительного времени физического контакта с людьми, деградируют и в конце концов погибают. Следовательно, отсутствие эмоциональных связей может иметь для человека фатальный исход. Эти наблюдения подтверждают мысль о существовании сенсорного голода и о необходимости в жизни ребенка стимулов, которые обезпечивают ему физический контакт. К этому выводу весьма нетрудно прийти и на основе повседневного опыта.
Подобный феномен можно наблюдать и у взрослых людей в условиях сенсорной депривации (депривация (лат. deprivatio — потеря, лишение) — психическое состояние, вызванное лишением возможности удовлетворения самых необходимых жизненных потребностей). Имеются экспериментальные данные, показывающие, что сенсорная депривация может вызвать у человека временный психоз или стать причиной временных психических нарушений. Замечено, что – социальная и сенсорная депривации столь же пагубно влияют на людей, приговоренных к длительному одиночному заключению, которое вызывает ужас даже у человека с пониженной чувствительностью к физическим наказаниям.
Вполне вероятно, что в биологическом плане эмоциональная и сенсорная депривации чаще всего приводят к органическим изменениям или создают условия для их возникновения. Недостаточная стимуляция активирующей ретикулярной ткани мозга может привести, даже косвенно, к дегенеративным изменениям в нервных клетках. Можно предположить, что существует биологическая цепочка, ведущая от эмоциональной и сенсорной депривации через апатию к дегенеративным изменениям и смерти. В этом смысле ощущение сенсорного голода следует считать важнейшим состоянием для жизни человеческого организма, по сути так же, как и ощущение пищевого голода.
Для психолога и психотерапевта, изучающих проблемы сенсорного голода, представляет интерес то, что происходит, когда в процессе нормального роста ребенок постепенно отдаляется от матери. После того как период близости с матерью завершен, индивид всю остальную жизнь стоит перед выбором, который в дальнейшем будет определять его судьбу. С одной стороны, он постоянно будет сталкиваться с социальными, физиологическими и биологическими факторами, препятствующими продолжительной физической близости того типа, какую он испытывал, будучи младенцем. С другой стороны, человек постоянно стремится к такой близости. Чаще всего ему приходится идти на компромисс. Он учится довольствоваться едва уловимыми, иногда только символическими формами физической близости, поэтому даже простой намек, на узнавание в какой-то мере может удовлетворить его, хотя исходное стремление к физическому контакту сохранит первоначальную остроту.
Компромисс этот можно называть по-разному, но, как бы мы его ни называли, результатом является частичное преобразование младенческого сенсорного голода в нечто, что можно назвать потребностью в признании. По мере того как усложняется путь к достижению этого компромисса, люди все больше отличаются друг от друга в своем стремлении получить признание. Эти отличия делают столь разнообразным социальное взаимодействие и в какой-то степени определяют судьбу каждого человека. Киноактеру, например, бывают необходимы постоянные восторги и похвалы (назовем их «поглаживаниями») от даже неизвестных ему поклонников. В то же время научный работник может пребывать в прекрасном моральном и физическом состоянии, получая лишь одно «поглаживание» в год от уважаемого им коллеги. «Поглаживание» может принимать самые разные формы». 
Человеку необходимы не только деньги, не только хлеб, но и то, что Эрик Берн называет «поглаживанием», т.е. признание окружающих. Если его нет, то человек «закрывается» и начинает деградировать… Или начинает искать признание в сектах, преступных сообществах или бежит в ИГИЛ.

Призвание

Вдумайтесь в смысл слова «призвание» - о чем оно говорит? Ведь тут речь идет о призвании на какую-то службу. А кто призвал человека на эту службу? Мне кажется тут скрываются религиозные корни: Бог дает человеку некий дар, талант для того, чтобы он исполнял в мире определенную службу. Реализация нашего таланта – это  долг перед Богом. А если обстоятельства складываются так, что талант не удается реализовать? Тогда человек утрачивает главный смысл своей жизни, она лишается сверхзадачи…
Семечка должна была превратиться в растение, а потом распуститься красивым цветком. Но  если  накрыть его горшком,  цветок увянет в темноте. 
Если человек не может реализоваться в обществе, если его труд превращается только в средство выживания, получение денег, то, вне зависимости от его тяжести, - это всегда форма рабства. Только роль плантатора с плеткой здесь выполняет царь Голод. Но невозможно полюбить рабскую плантацию или тюрьму. И человек начинает внутренне ненавидеть такой труд, он скверно, с мукой, «из-под палки» выполняет свои обязанности и всячески старается избежать унижающей его пытки. 
Человек по своей природе вовсе не лентяй, но леность легко может развиться из опыта безблагодатного труда.
Такой труд не только унижает, но и разрушает. Логичным дополнением к такому отупляющему труду служит отупляющий отдых. Человек возвращается с работы уставший, опустошенный, падает в кресло перед телевизором и, прихлебывая пиво, смотрит тупые шоу и сериалы. Он не растет, не развивается, он превращается в бездумное животное.
И начинается трагедия угасающего, одинокого, десоциализированного человека. Если люди не могут реализовать свой положительный творческий потенциал, начинается процесс гниения человеческих душ, и на свободу вырываются демоны разрушения. 
В мире нет постоянства,  все находится в движении, и есть два вектора – рост и увядание. То, что не растет – деградирует. 
Человек лишенный живой связи с окружающими людьми, причастности к какому-то коллективному действию, начинает убивать себя: иногда медленно – с помощью никотина, алкоголя, наркотиков, иногда быстро – с помощью веревки или выстрела в голову. Жизнь становится похожей на бессмысленное, хроническое заболевание с летальным исходом. 
Министр здравоохранения РФ Вероника Скворцова выступая перед медиками Барнаула, сказала, что большинство россиян умирает не от внешних факторов или болезней, а от злоупотребления спиртным. По словам Вероники Игоревны, смертность в России повышается «не за счет того, что население стареет». Повышается она, в частности, у людей в возрасте от 30 до 45 лет от пьянства.  «Ужас в том, что при вскрытии погибших пациентов в 70% случаев выявляется алкоголь в крови, — утверждает министр. — Кроме того, впервые за последние годы увеличилось количество суицидов, алкогольных отравлений и не поставленного своевременно диагноза пневмонии у представителей асоциальных групп населения. Это большая проблема».
Распадающийся социум утрачивает энергию жизни, которая сменяется волей к смерти. 
И на общественную сцену выходит субъект утративший все связи, оборвавший все корни. Это «тотальный партизан» - человек, для которого в мире уже нет своих, все стали чужими, нет ничего  близкого, родного, есть лишь враждебное пространство. Такое состояние прекрасно передал Сергей Шнуров в своей песне:

Hикого не жалко, никого –
ни тебя, ни меня, ни его.
Hет дpyзей и нет пpиятелей,
Hет вpагов и нет пpедателей.
Многим из нас yже жить не хочется…

Нет ничего святого, ничего близкого, нечего предавать, и нечего жалеть. И даже себя уже не жалко, так как «уже жить не хочется». Человек из творца превращается в бомбу, несущую окружающим смерть и разрушение. 

P.S. «Любовь — это то чувство которое можно переживать, но объяснить нельзя. Объяснить можно понятие, а любишь то, что можно потерять: женщину, Родину. До сего момента человечество, Земля были попросту недоступны для любви. Нас ведь так мало, всего несколько миллиардов, горстка. А может мы вообще здесь для того, чтобы впервые ощутить людей как повод для любви?» (Из фильма Андрея Тарковского «Солярис»)





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.06.27 12.08.34ENDTIME
Сгенерирована 06.27 12:08:34 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2044051/article_t?IS_BOT=1