Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

Приглашаем на Семинар ГЛОБАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА: новая реальность и переформатирование мира (МОСКВА, 09 сентября - 10 сентября 2017) Cкидка 500руб.

->

Работа на перспективу. Два мифа о демократических силах в России

В конце 2015 года обсуждались границы и возможности власти и оппозиции на предстоящих в 2016 году федеральных и региональных выборах. Теперь попробуем обозначить потенциальные проблемы для отдельных политических сил. Начнем, наверное, с самого сложного и традиционно самого конфликтного – демократического лагеря, у которого никогда на федеральных выборах не было единых списков кандидатов. Неудивительно, что подобное рассогласование наблюдается у партий, базирующихся на ценностях индивидуализма и личной свободы, а значит, личной непохожести, нежелания и неумения ходить строем.

Голосование за демократические партии и их кандидатов никогда не было линейным. В нем всегда чередовались спады с внезапными подъемами: резкий всплеск голосования за СПС на региональных выборах в декабре 2006 – марте 2007 года на фоне «социализации» предвыборной программы партии и разгром в декабре 2007-го; 27% за Алексея Навального на выборах мэра Москвы в 2013 году и массовый недопуск на выборы-2015 и т.д.

Ситуация в демократическом лагере осложняется не только старыми и новыми идеологическими границами – отношение к приватизации 1990-х, степень допустимости государства в экономику, уровень политического радикализма плюс личные обиды и амбиции, – но и ощутимым вмешательством государства. Последнее не просто создает юридические барьеры для предвыборных альянсов (запрет блоков и выдвижение по списку одной партии членов других партий), поражает в правах часть потенциальных кандидатов, но и активно стимулирует внутренние расколы и политических спойлеров.

Какие мифы о демократах все-таки соответствуют реальности, а какие оказываются лишь следствием не всегда чистой политической борьбы?

Миф №1: о едином демократическом электорате

Результаты выборов-2015 (да и не только они) однозначно говорят о том, что само по себе наличие в бюллетене «единственного» демократического списка автоматической мобилизации голосов не дает. Живые избиратели не реагируют на механические коалиции и не являются чьей-то собственностью, которую можно передать каким-то распоряжением или приказом. В первую очередь их мобилизует реальная работа и ощущение действительного интереса к выборам со стороны кандидатов.

Вот лишь несколько цифр прошлого года (в условиях посткрымской реальности и экономического кризиса). На выборах региональных парламентов 13 сентября 2015 года по доле недействительных бюллетеней лидерами оказаись Калужская и Новосибирская области; в обоих случаях, по официальным данным, было испорчено 4,7%. Именно в этих двух регионах, как известно, с выборов скандальным образом выбыл ПАРНАС.

При этом почти везде в бюллетенях осталось «Яблоко» (в том числе в обоих названных областях). Казалось бы, партия оказалась монополистом на «демократическом» фланге. Но по сравнению с голосованием на выборах Госдумы РФ в декабре 2011 года (кроме «Яблока», тогда был еще лишь один условно демократический список – «Правое дело») официальные результаты «Яблока» везде на выборах региональных парламентов оказались почти вдвое хуже.

Суммарный процент условно демократических списков превысил в сентябре 20150го яблочный результат-2011 только в Костромской области и почти повторил его в Новосибирской. Но прирост «общедемократического процента» обеспечило явно не «Яблоко». В случае с Костромской областью общедемократический прирост дал ПАРНАС (2,28%), а в случае с Новосибирской результат отчасти дала «Гражданская платформа» – 1,86%. Лидер списка победил в мажоритарном округе при фактическом сворачивании партии на федеральном уровне. То есть «Яблоко» в чистом виде со своими инертными и малозапоминающимися кампаниями никакого прироста на выборах региональных парламентов показать не смогло.

Самый яркий пример: несмотря на опытного бывшего депутата Госдумы Ивана Старикова во главе списка и отсутствие ПАРНАСа, полный провал на выборах в Новосибирской области. Если в декабре 2011 года область дала партии «Яблоко» 4,31% и сам Новосибирск – 6,32%, то теперь на выборах законодательного собрания – только 2,43%, а в горсовет Новосибирска – 3,04%. Кстати, уже названная местная «Гражданская платформа» на выборах горсовета получила 3,3%.

О чем это говорит? Скорее всего, о том, что новые демократические списки (ПАРНАС, «Гражданская платформа») привлекли тех избирателей, которые просто давно не ходят на выборы и/или разочаровались в иных партиях. Кроме того, можно предположить, что в чистом виде традиционный яблочный электорат довольно стабилен, особенно при традиционных кампаниях и риторике партии. Проще говоря, новые партии привлекли на выборы тех избирателей, которых «Яблоко» в чистом виде привлечь не могло. Получается, речь идет о близких, частично пересекающихся, но все же разных группах избирателей. Логично предположить, что и на федеральных выборах может наблюдаться нечто подобное.

Миф №2: левизна протестного электората

Еще один распространенный миф, мешающий проведению качественных избирательных кампаний, – о левизне протестного электората. В реальности он не левый, просто прагматичный и выбирающий наиболее перспективное в данный момент голосование. Лучшее доказательство этого – электоральные «качели» крупных городов. Многократно писалось, что в начале 2000-х на электоральной карте страны произошли существенные сдвиги. Если в начале 1990-х города голосовали за условных демократов-реформаторов, а национальные окраины и аграрная периферия – за КПРФ и иные силы, ностальгирующие по СССР, то к 2000-м закрепился иной расклад. Бывшие большие плацдармы КПРФ стали оплотом новой партии власти, зато резко полевели города. С 2000-х годов общий феномен – чем крупнее город, тем выше в нем процент коммунистов. Причем крупные города стали зоной повышенных результатов не только КПРФ, но и всех иных оппозиционных партий, как формально левых, так и формально правых. Условные демократы также остались в городах популярнее, чем на периферии, но снизился их общий процент.

Во многом это связано с естественной независимостью городского населения и их большей заинтересованностью в переменах как таковых. Изменения географии электоральной поддержки КПРФ наглядно демонстрируют, что современные электоральные расколы в стране в основном происходят не в классическом право-левом измерении (хотя для части избирателей идеологические позиции имеют решающее значение), а скорее по отношению к существующему в стране политическому и экономическому режиму.

С конца 1990-х и в 2000-е годы новая власть окончательно срослась с управленческим аппаратом и все чаще стала прибегать к административным технологиям. В ответ ее стали в большей степени воспринимать как силу, выступающую с позиций традиционализма и охранения существующих порядков. Левая оппозиция, наоборот, постепенно превратилась из традиционалистской во все более реформаторскую (с точки зрения отношения к существующей властной авторитарной практике). Будучи явно самой сильной электоральной альтернативой власти, она стала получать и бонус магистрального протестного голосования. Фактически стратегия «голосуй за любую другую партию» сформировалась задолго до 2011 года во многом стихийно и бессознательно.

Когда с 2007 года условные демократы оказались в явной оппозиции федеральной власти, с которой до этого явно блокировались (вспомните 1999 год и легендарное «Путина в президенты, Кириенко – в Думу»), символическое место главой оппозиции, получающей основные протестные бонусы, уже было занято. КПРФ во многом шла за этими электоральными переменами, пока к 2014 году не оказалась в ситуации фактического альянса с властью по многим ключевым вопросам, особенно внешнеполитическим. И это, несомненно, еще будет для нее иметь долгосрочные электоральные последствия.

Яркий пример «электоральных качелей» – Москва. В столице еще в декабре 2011 года, по официальным данным; за КПРФ голосовало 19,35%; за левоцентристскую «Справедливую Россию» – 12,14%; за ЛДПР – 9,45%; демократическое «Яблоко» получило 8,55%. Вряд ли кто-то будет утверждать, что кому-то из этих партий в Москве помогали фальсификации. Уже через три месяца в той же Москве правоориентированный Прохоров набирает 20,45%.

Еще сильнее диссонанс партийных голосований проявился на выборах мэра Москвы в 2013 году, где демократ Алексей Навальный набрал голосов больше, чем кандидаты КПРФ, ЛДПР, СР и «Яблока», вместе взятые.

Так что дело не в левизне или правости, а в умении доказать избирателю серьезность, политическую волю и готовность отстаивать в противостоянии с властью именно то, что кажется нужным и важным.

Политические перспективы

Понятно, что чрезмерное педалирование темы демократического единства и, очевидно, совершенно нереального на практике единого списка создает ложные иллюзии. Разрушаются они очень быстро, зато со скандалом и нанесением всем публичного урона: «демократы, как всегда, не могут договориться».

Попытка перевербовать сторонников друг друга ведет к тому, что гораздо большее их число могут вообще потерять надежду и мотивацию приходить на избирательные участки. Если бы кто-то из списков имел шансы на прохождение заградительного барьера, а все другие нет и в силу этого являлись бы по отношению к нему ситуативными спойлерами (отчасти эту роль играло «Яблоко» в 2011 году по отношению к системной оппозиции, занимавшей тогда более продемократические позиции, чем сегодня), эта тема могла бы иметь смысл. Но сейчас ситуация другая.

В 2011 году единственным шансом не допущенной на выборы демократической оппозиции участвовать в политической жизни было голосование против единственной партии по принципу поддержки ее самых сильных оппонентов. Это действительно в итоге изменило ситуацию в стране. Однако полученного морального перевеса по итогам выборов по разным причинам все равно не хватило. Не было ни четкой последующей стратегии, ни внятного лидерства. Возможно, так называемая системная оппозиция вела бы себя затем иначе, если бы имела хотя бы на несколько мандатов больше (перевес партии власти по итогам выборов был всего на 13 мест больше половины). Но не сложилось.

Сейчас ситуация изменилась – сформировался новый альянс власти и старой системной оппозиции (что не отменяет противоречий и конфликтов между ними и создает потенциально новые стратегические риски). На новые электоральные расколы и осознание их избирателем можно делать акцент. Но это не отменяет задач по поддержке близких и просто приличных кандидатов там, где они есть.

Учитывая как объемы вероятных фальсификаций, так и долю избирателей в жестко контролируемых регионах, шансы демократических списков и вместе и по отдельности выглядят проблематичными. Поэтому гораздо важнее занять стратегические позиции, которые принесут долгосрочный выигрыш и помогут расширить свое влияние в будущем.

Нужно делать акцент не на взаимных расхождениях демократических партий, а, наоборот, вести параллельные кампании электоральной мобилизации без взаимной критики и провокаций. Это может дать кумулятивный эффект, особенно при голосовании по мажоритарной части и на одновременных региональных и местных выборах.

Договориться по большинству мажоритарных округов не только возможно, но и необходимо. Конечно, это получится не везде. Самая сложная ситуация будет в Санкт-Петербурге на выборах депутатов заксобрания, причем как по партспискам, так и по округам. Не стоит забывать, что на выборах Госдумы РФ и кандидаты «Яблока», и кандидаты ПАРНАСа пока имеют льготу при регистрации. А вот на региональных выборах с их варварской системой регистрации у ПАРНАСа такой льготы почти нигде нет. Поэтому определяться со списками поддержки логичнее после регистрации, чтобы иметь и запасные сценарии, и не превращать часть кандидатов загодя в мишень административного давления.

Среди демократических активистов ведется дискуссия на тему, участвовать или нет в предстоящих выборах, и если участвовать, то как? Есть сторонники ставки на список, есть сторонники ставки на одномандатников (вплоть до того, что список и не нужен). На самом деле это ложная дилемма – обе кампании важны одинаково: без информационной кампании в поддержку списка и в поддержку кандидата по округу мобилизовать электорат будет непросто. Не стоит забывать, что и символические 3% на федеральных выборах по нынешнему закону – это госфинансирование и льгота при регистрации кандидатов на следующий электоральный цикл.

Акцент на долгосрочных целях, кандидатах по округам и на региональных выборах также тесно связан с проблемой публичного лидерства. Многие потенциальные кандидаты, от Алексея Навального до краснодарских экологов, лишены права баллотироваться по самым разным причинам. Оценивать персоналии в данном тексте не хочется – сложившуюся ситуацию приходится воспринимать как данность. Однако демократам стоило бы помнить, что вопрос лидерства в списке – это не вопрос оценки заслуг конкретного человека и не премия за прошлые достижения. Это в первую очередь вопрос электоральных перспектив. И так уж вышло, что тема перемен и обновления органичнее смотрится в устах новых политиков.

С другой стороны, кампании информационной и другой травли лидеров демократической оппозиции (к которой новые фигуры могут оказаться не готовы психологически) могут иметь и обратный эффект. Старые негативные ассоциации в глазах избирателей могут померкнуть на фоне морально-этического неприятия тех методов борьбы с оппонентами, которые использует власть, и смениться скорее сочувствием и ситуативной поддержкой. Но это лишь одно из возможных непредсказуемых последствий.

Главное, выборами-2016 для демократической оппозиции история не заканчивается. Скорее начинается ее новый этап.






Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.08.22 08.55.48ENDTIME
Сгенерирована 08.22 08:55:48 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2262398/article_t?IS_BOT=1