Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать

Ближайший вебинар ДИСКУССИОННОГО КЛУБА

сегодня , Среда 20:00

Архив вебинаров



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

Ближайшие мероприятие дискуссионного клуба WorldCrisis: Михаил Делягин "Спецслужбы в современном мире": сегодня  20:00 .     Вход свободный!


->

Особое мнение: В. Шендерович

И.Воробьева― Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». В студии Виктор Шендерович. Здравствуйте.

В.Шендерович― Здравствуйте.

И.Воробьева― История, которая длится уже несколько дней. История с Министерством культуры, с арестами, с предъявлениями обвинений, уголовными делами. Сегодня все заговорили о такой интересной штуке как презумпция невиновности. И предлагают всем дождаться расследования, суда и так далее. И только после этого объявлять этого человека нечестным. Но это же хорошо?

В.Шендерович― Это хорошо. Но поскольку мы, слава тебе господи, с тобой не в суде, то я (в 18-й раз или в 118-й) скажу, что есть такая вещь как репутация. Потому что если бы мы вдруг услышали, что Вацлав Гавел пилил чешский бюджет, то мы бы сказали: ребята, давайте дождемся результатов расследования. Потому что это как-то не совмещается в голове. Или Папа Иоанн Второй подворовывал. А тут почему-то… Есть такая штука — репутация. И мы понимаем, чем ведомство Мединского и сам Мединский отличается от деятелей культуры, и мы понимаем, чем Папа Римский отличается от нашего, прости господи. Есть такая вещь как репутация. В этом смысле общественность говорит: даже странно было бы, если бы так не было. А зачем же еще?

И.Воробьева― Странно, что не было коррупции…

В.Шендерович― Нет, странно было бы, если бы они там не воровали. Вот Мединского представляешь себе. В лицо. Биографию знаешь. Из пиара «Единой России». И чтобы в его ведомстве не воровали. Странно, согласись. Не совпадает…

И.Воробьева― Но сам Мединский не является фигурантом уголовного дела.

В.Шендерович― Не является. Мы сейчас говорим о репутации, кадровой политике. Мы это все видим. Обоняем. И запаха достаточно. А дальше будем ждать решения суда. Но мы знаем, у нашего суда тоже есть в свою очередь репутация, и мы знаем, что «посодют» их или не «посодют», и что с ними будет дальше — см. Сердюков и Васильева… В отличие от узников Болотного дела. Мы понимаем, что это дышло повернется еще пять раз и мы понимаем, что результат этого суда никаким образом не зависит от того, своровали они или нет. А зависит он от того, в какую сторону будет целесообразно повернуть дышло в тот момент, когда будет выноситься приговор.

И.Воробьева― Тогда немного конспирологии. Илья из Ярославской области спрашивает: как вам кажется, с чем связано это дело. Это борьба с коррупцией или борьба элит.

В.Шендерович― Я думаю, что борьба элит, конечно. Потому что если бы это была борьба с коррупцией, то надо было бы сажать всех по периметру. И не только  Министерство культуры, — начинать надо было точно не с Министерства культуры. Если бы это была борьба с коррупцией, то начинать надо было с прокуратуры, Следственного комитета…

И.Воробьева― Но бывает же точечная застройка, бывает точечная борьба с коррупцией.

В.Шендерович― А вот точечная борьба с коррупцией не бывает. Застройка – да. А закона точечного не бывает, потому что (опять, в 118-й раз):– выборочное применение закона (я скучным голосом это говорю, потому что я это здесь говорил много раз — и не я говорил) является формой произвола, это мы все прекрасно понимаем. Конечно, это борьба элит, а также перепил распиленного. Но в этом есть, конечно, некоторое здравое зерно — вот какое. Все-таки надо отличать реальность от мифа. Станислав Ежи Лец, я все время его цитирую, писал: когда верят в мифы, удар получается от реальности. Вот когда долго в мифах, то удар приходит со стороны реальности. Миф накапливает какую-то маятниковую силу. И приходит с противоположной стороны. Так вот, надо вообще переставать жить в области мифов.

И.Воробьева― А кто сейчас живет сейчас в области мифов?

В.Шендерович― В области мифов, накачанный властью, живет народ. И вот я хочу сказать — и уже к Мединскому и его ведомству… Вот понимаете, победы под Нарвой, в честь которой мы празднуем 23 февраля, не было, 28 панфиловцев не было… А воровство было. Вот надо просто фиксировать. Оценки — второй вопрос: можно скорбеть, радоваться, злорадствовать, сокрушаться. Это второй вопрос. Это было, а этого не было! Для начала надо отличать бывшее от небывшего. А потом начинать… диспут открывать. Вот у нас большие проблемы с первым ходом. Ведь то, что люди по-разному оценивают какие-то события — так на здоровье! Так и в Америке, и в Германии, во Франции — везде люди дискутируют по поводу каких-то фигур и так далее. Но есть факт. Никто во Франции не празднует в качестве национального праздника мифическую дату. Таки 14 июля разрушили Бастилию. Это — было. Начать надо с того, что установить факты. Это касается и истории, и текущей коррупции. Это касается всего. До сих пор мы будем жить в этом подвешенном состоянии мифологическом. Поменяется концепция – придут другие мифы…

 

В.Шендерович: Это борьба элит. Если б это была борьба с коррупцией, то начинать надо точно не с Министерства культурыQТвитнуть

И.Воробьева― Мы про конспирологию поговорили. А сейчас хочу помечтать. Я мечтатель, а вы разрушитель мечт. Вот если я мечтаю, сейчас выходит Мединский и говорит, что это я назначал зама и то, что он сейчас под уголовным преследованием, я несу моральную ответственность, я ухожу в отставку. Вы удивитесь, если так произойдет и возможна вообще такая мечта?

В.Шендерович― Я попробую проснуться для начала. И тебя растолкать, чтобы ты все-таки не забывалась совсем уж во сне. Уж зачем такие вещи видеть странные? Этого быть не может, конечно. И мы знаем, что этого не может быть. Потому что те, в ком «квартировала совесть», по Бабелю, они там не могут близко оказаться. Люди, способные как Ельцин сказать «простите меня»… Я не говорю про безгрешных, я говорю про тех, которые способны испытывать стыд. Потому что чистая совесть может быть только в случае, когда она не была в употреблении совсем. Но некоторые люди все-таки способны испытывать некоторый стыд. В этих коридорах их искать, пожалуй, что не надо.

И.Воробьева― К другой теме. К мифам, реальностям. Вывод российских войск из Сирии, основной части, прозвучала новость вечером как гром среди ясного неба. Особенно для тех, кто (сейчас употреблю очень молодежный жаргон) «топил» за эту нашу операцию по Сирии. Вдруг пришлось объяснять…

В.Шендерович― Да ладно — «для тех, кто топил»... Шойгу, наверное, удивился!

И.Воробьева― Это мы не знаем. Но вы рады, это правильное решение? Можно уже похвалить Владимира Путина хоть как-то.

В.Шендерович― Ну конечно, что он совершает не все преступления, которые может; иногда прекращает совершать преступления. Готовя следующие, видимо. Можно похвалить. Почему нет? Я только хочу теперь спросить, когда этот морок прошел… В ожидании следующего морока, в маленькой паузе, я хочу спросить: вот, по данным сирийского центра по правам человека, в результате российского вмешательства от российских бомбардировок погибло 3049 человек. Из них боевиков «Исламского государства» (запрещенная в России организация) — 890, остальные повстанцы против асадовского режима и – внимание – гражданские лица: 1015 человек, в их числе 238 детей и 137 женщин. Добавим сюда 200 с лишним россиян, которые погибли над Синаем, расстрелянного летчика…

И.Воробьева― Еще одного человека, который погиб при спасательной операции.

В.Шендерович― Да, и хренову тучу миллиардов бюджета.

И.Воробьева― 33.

В.Шендерович― Это по официальным данным.

И.Воробьева― Владимир Путин такие цифры говорил.

В.Шендерович― Это официальные данные. Это мы не говорим о побочных, и так далее. Вот — что это было? Зачем это было?

И.Воробьева― А вот что это было и зачем мы расскажем, вернее Виктор Шендерович, конечно, буквально через несколько минут.

РЕКЛАМА

И.Воробьева― Продолжается программа «Особое мнение». Да, у нас работают sms +7-985-970-45-45. Так что это было?

В.Шендерович― Ради чего – мы спросили. Ради того, чтобы Путину начали звонить из Белого дома американского! Для того чтобы с ним начали считаться, для того чтобы он вернулся в клуб, в котором ведут переговоры. Ну, вернулся. Еще бы!

И.Воробьева― Так это же хорошо.

В.Шендерович― Это очень хорошо. Только — по какому поводу? По поводу того, что мы одна из самых мощных экономик мира? По поводу чего мы вернулись? Единственный предмет экспорта — это мы торгуем своими возможностями по открытию ящика Пандоры. Очень большие возможности. Мы сейчас немножко приоткрыли — опа! оттуда… Все говорят: товарищи, товарищи, погодите, давайте поговорим. Мы говорим: давайте поговорим. Мы больше можем открыть. Открыть? Нам говорят: нет, не надо. – А мы можем открыть. – Нет, не надо! Вот это единственное, что мы можем предложить миру в качестве предмета для переговоров. Мы не можем предложить айпада, машины, мы ничего не можем предложить. У нас израильская морковка и китайский лук в магазинах, и из Чили что-то я тут купил недавно, какой-то продукт.

И.Воробьева― Зато марокканских апельсинов не хватает.

В.Шендерович― Голубику из Чили!

И.Воробьева― Зачем вы покупали?

В.Шендерович― Я не покупал, я ее увидел! За неимением местной.

И.Воробьева― Я вам покажу, где голубику собирать.

 

В.Шендерович: Единственное, что мы можем всерьез предложить миру – это катастрофу. Ящик ПандорыQТвитнуть

В.Шендерович― Я понимаю. Но дотуда я не дошел, я в магазин пришел. И вижу израильскую морковку, китайский лук и так далее. Единственное, что мы можем всерьез предложить миру – это катастрофу. Ящик Пандоры! Мы говорим, мы его можем открыть. Открыть? Нам говорят: не надо. Мы говорим: хорошо, давайте разговаривать. В этом смысле да, конечно, с нами начали разговаривать. Куда им на фиг деться. Мы держава, хотя с ржавеющим, но все-таки ядерным боезапасом. И не знаю, можем ли мы пустить мир под откос уже совсем (разные есть версии)… У меня было такое: «уничтожить тараканов нельзя, но можно сделать их жизнь невыносимой». Вот невыносимой жизнь человечеству мы можем сделать! Уничтожить — уже не знаю, но невыносимой можем. Европе — точно можем. Вот Европу стереть с лица земли – это можем точно. С нами считаются. Ради того, чтобы с нами считались, ради Путина, которому звонит Обама — и это главное событие, конечно: мы вернулись в клуб, мы большие. Мы же не то что… — какая изоляция, ну что вы! Мы большие. Да, вопрос: стоит ли нам этим гордиться? Стоит ли нам по этому поводу раскидывать пальцы или стоит по этому поводу придти в ужас? Здесь мнения расходятся.

И.Воробьева― Может быть что-то среднее выбрать, хорошо, Владимир Путин может быть не может с ними разговаривать на тему Крыма, но он же пошел навстречу…

В.Шендерович― В каком смысле?

И.Воробьева― Вы же помните, что началось выступление Владимира Путина на Генассамблеи ООН, где он сказал, что давайте соберемся и сделаем коалицию.

В.Шендерович― Правильно. Ему позарез нужно было, чтобы его перестали не замечать. Потому что он был после истории с Донбассом — как из анекдота про психиатра. «Доктор, меня все игнорируют. — Следующий». Просто он выпал из клуба, из «большой восьмерки» вышел, из клуба западных лидеров демократических государств он выпал. Китаю оказался на хрен не нужен. И оказалось — как дерьмо в проруби. И ему нужно, разумеется, восстановить свое личное реноме. Режима! Вот таким образом мы можем безошибочно… — это единственное, что у нас есть. Это мы можем восстановить. Восстановили. Дальше-то что? Очередная тактическая победа. Мы внезапно вошли, внезапно вышли, два раза мира вздрогнул, о нас все говорят. Замечательно! Смертоубийство массовое, включая россиян, на выходе. Обрушение, очередной шаг к полному коллапсу экономики, очередной шаг сделан размашистый. Никакого вреда ИГИЛу, потому что — сколько мы их убили? 890?

 

В.Шендерович: Она должна с ее лицом сидеть в зрительном зале МХАТа. Только у нее 2 билета во МХАТ ее месячная пенсияQТвитнуть

И.Воробьева― Это по данным конкретно этой организации.

В.Шендерович― Хорошо. А по данным кого, — Шойгу рассмотрел в бинокль, да? С Арбатской. Сколько мы убили.

И.Воробьева― Бомбили же.

В.Шендерович― Бомбить-то бомбили. Но вот есть Центр по правам человека, который проанализировал это. Я думаю, что у них более адекватные данные, чем в докладах Шойгу Путину. Опять к вопросу о репутации. Я очень хорошо помню цифры наших… это было до Шойгу… наших потерь в Чечне — и потерь боевиков. Я очень хорошо помню эти цифры. И все это были официальные цифры: Манилов, Ястржембский, бла-бла-бла… и другие. Я очень хорошо помню цифры, которые колебались туда-сюда. Ходили, не совпадали даже друг с другом, не то что с реальностью. Репутация, опять. Еще раз: никакой ИГИЛ мы не победили. Мы убили некоторое количество мирных жителей, своих и чужих. Погибло в результате этого. Мы нанесли страшнейший… пустили в разнос несколько городов, нанесли страшный урон собственному государству. За то, чтобы Путину звонили из Белого дома. Замечательно! Дальше. Что будет дальше? Куда дальше, Путин без врагов как было сказано, не может и не будет. В мирное время никакого Путина нет, «лидера нации». Он лузер, который провалил и проиграл все.

И.Воробьева― Давайте со словами все-таки…

В.Шендерович― Лузер.

И.Воробьева― В проруби. Ну, Виктор Анатольевич.

В.Шендерович― Секундочку. В проруби – это метафора. А лузер – это констатация факта.

И.Воробьева― Ваше оценочное суждение.

В.Шендерович― Оценочное суждение не только мое. Что случилось с экономикой при Путине при позднем, что случилось со статусом России? С ее внешней политикой… Какое влияние мы на мир оказываем? Какое место мы в мире занимаем? К Ивану Грозному пришли: кругом враги. Кругом обложили со всех сторон. Все враги по периметру. И экономики никакой нет, и взять кредитов неоткуда. Это к вопросу… это то, что есть на самом деле. Дальше — что с этим делать ему? В мирное время ничего он с этим не сделает, в мирное время люди начнут озираться и сверять свой кошелек с заявленными целями. Свои минимальные зарплаты… вот эти самые, по Росстату, 19 миллионов человек за чертой бедности. А черта бедности у нас 10 тысяч или 15? 10 тысяч в месяц! Я бы дал 10 тысяч, клянусь, за то, чтобы автор этой цифири пожил один месяцок на 10 тысяч рублей в месяц. Я бы не пожалел, я бы спонсировал…

 

В.Шендерович: Путин без врагов не может и не будет. В мирное время никакого Путина нетQТвитнуть

И.Воробьева― Там даже меньше.

В.Шендерович― …это мероприятие. Меньше даже. Ну пускай на 10, я ему даю льготы.

И.Воробьева― Там же интересный момент, что с одной стороны одни ведомства говорят, что это связано с тем, что стоимость продуктов снизилась, а вот Росстат говорит, наоборот, в 2015 году стоимость продуктов несколько повысилась процентов на 14.

В.Шендерович― Сейчас — какая прелесть! чудесные новости последние. Путин велел уменьшить количество бедных — правительство уменьшило. Они снизили прожиточный минимум! И те, кто был под чертой прожиточного минимума, проснулись богатыми. Потому что раньше они были под прожиточным минимумом, а сейчас — над. Значит они уже не бедные. Причем, не получив ни рубля, это мягко сказано. Потому что многие — потеряли. Это снижение, многие пенсионеры, получавшие субсидии, их лишились, как только размер пенсии превысил новый прожиточный минимум. Старики потеряли в доходах от полутора до трех тысяч рублей. Потому что сама пенсия около 15 тысяч. Вот такая механика. Значит, возвращаясь, сделав этот виток небольшой экономический банальный… Можно знать цифры, можно не знать, а просто выйти на улицу… Ир, я хожу по улице, вот ты не заметила, что изменились лица нищих? Я заметил. У меня просили милостыню… два раза уже видел женщин с высшим образованием, очевидно! Это не профессиональные нищенки. Это женщины, которые стеснялись попросить, они просто стояли… Перед ней стояла пластмассовая мисочка. Это со всей очевидностью… У нее было высшее образование написано на лице. Я шел из МХАТа, она должна, с ее лицом, сидеть в зрительном зале МХАТа. Только у нее.. 2-3 билета во МХАТ — ее месячная пенсия, я думаю. Это реальность, которая подступает, это прямо связано с Путиным, с Сирией, с размером лица сыновей Чайки. С финансированием…

 

В.Шендерович: Вот что происходит. Мы идем к фашизму размашистым шагомQТвитнуть

И.Воробьева― Ну уж размер лица-то. Какая разница.

В.Шендерович― Я метафорами иногда говорю. Ширина лица. Метафора! Рогозина… Ширина правительственного лица! Они все из списка Форбс, все миллионеры, миллиардеры, все эти чиновники. Все это Майями, застроенное нашими чиновниками… Значит это все связанные вещи — и если не будет очередного врага, очередной войны, если в очередной раз не будет население уколото этим уколом, то население начнет наводить глаза на резкость на Путина и компанию. И Путин этого, разумеется, не допустит.

И.Воробьева― Продолжим через несколько минут. Метафоричный у нас эфир сегодня с Виктором Шендеровичем.

НОВОСТИ

И.Воробьева― Это программа «Особое мнение». Серьезная тема, жуткие события, которые произошли в Грозном. Где на члена совета по правам человека, я это отдельно подчеркиваю, Каляпина напали. Причем 15 человек, избили, бросили в него яйца, торт, в общем, страшное что-то произошло.

В.Шендерович― Произошло это в самой охраняемой зоне Грозного. Вопрос: сколько из этих нападавших задержано?

И.Воробьева― Это был риторический вопрос?

В.Шендерович― Это был вопрос, ты же… Информационная служба, может чего-нибудь знает. Кто-нибудь задержан? На члена Совета по правам человека при президенте РФ совершается запланированное массовое нападение. В самой охраняемой зоне столицы Чеченской республики — и ни одного задержанного. Точка. Все, что вы хотели знать про права человека. Моральные оценки понятны. Те ублюдки, которые таскали за волосы евреев и били их в 30-х годах в Германии — это тоже был глас народа. Такой организованный. Чтобы ты знала, что «Хрустальная ночь»… что ты! Потом некоторая группа дрессированных евреев ходила к Гитлеру, и Гитлер обещал перегибы как-то немножко прибрать. Да, это у нас такой глас народа. Другое дело, что народ готовится, народ посылается, снаряжается… А потом: да, ну — народ! Народная воля. Гнев! Вот такой народный гнев. Я к чему говорю. Те подонки тоже думали, что они унижают евреев. Что там хунвейбины, все штурмовики — все снимали, фотографировали. Эти тоже снимали. Это моральная сторона вопроса. Юридическая сторона вопроса — и смысловая — заключается в том, что мы живем в полуфашистском государстве. Это совершенно очевидно. У Кадырова есть лицензия на убийство в Москве. Что там говорить об избиениях и унижениях кого-то в его вотчине в Грозном. У него есть право безнаказанных объявленных убийств в Москве! Причем задолго до Немцова. Ямадаев был такой у нас… В Москве, в центре Москвы. И все всё понимают. Почему бы ни закидать зеленкой и яйцами Каляпина, если можно убить Немцова? Ни одного задержанного. И это приговор нам всем, конечно, нашей стране. Дальше — сила нашей страны и мышцы власти, ее мощь этого государства прекрасного будет демонстрироваться на сирийских женщинах и детях. Да, мы можем прилететь и забомбить всех к чертовой матери. Но мы не можем защитить гражданина. Ни мы с тобой, Ир, никто. 140 миллионов! Не можем защитить гражданина, который хочет защищать наши права. Мы так, если по уму разобраться, должны были все встать выйти на его защиту. Все.

И.Воробьева― А что делать, в Грозный ехать что ли?

 

В.Шендерович: Мы знаем, что бывает с теми, кто доставляет неприятные минуты папе. См. статью Толоконникова, АлехинаQТвитнуть

В.Шендерович― Нет, в данном случае я сейчас говорю о состоянии, констатирую состояние общества. Мы деградированы, нас нет. Мы размазаны. Есть отдельные люди, которые возмущаются, выражают протесты и так далее. Этих людей довольно много с точки зрения бытовой. Их тысячи. Но эти люди все сами маргиналы. Как мы с тобой. Во власти нет людей. Ты что-нибудь слышала? Песков сказал, что это недопустимо. Хрен ли недопустимо? — снимите Бастрыкина с Чайкой, которые не смогли обеспечить задержание негодяев напавших. Что такое «недопустимо»? Это я и без тебя знаю, что недопустимо.

И.Воробьева― Кремль осуждает.

В.Шендерович― Нет, осуждать происшествие могут бабушки у подъезда. Кремль, если это власть, он принимает… мы судим по действиям. Действий никаких нет. Задержанные не пойманы, никто не понес ответственности за то, что задержанные не пойманы. Впрочем, то же самое делали с Владимиром Ионовым. 75-летним профессором. Просто в центре Москвы! У Исторического музея. Тоже закидывали зеленкой. И пленка есть, там даже человек лица не скрывал. Просто все лица идентифицированы. Никто не наказан! Мы живем в полуфашистском государстве, которое движется в сторону фашистского со всей очевидностью, потому что никто по-прежнему не наказан за такие вещи. А это означает отмашку следующим бандерлогам. Следующим негодяям. Это и есть месседж! Месседж — это не то, что Песков сказал, месседж — это то, что никто не задержан. А раз никто не задержан, это значит, что это можно. И это приятно папе. Вот что это значит! Потому что если бы папе было неприятно… Мы знаем, что бывает с теми, кто доставляет неприятные минуты папе! См. статью «Толоконникова», «Алехина». Мы знаем, что бывает с теми, которые — ни в кого не кидались, замечу яйцами, не заливали зеленкой. Мы знаем. Значит, вот месседж обществу, элите, всем бандерлогам, всем негодяям. Вы можете делать с ними — это враги — что угодно! Нападению предшествовало, напомню, заявление президента РФ о том, что народ одобряет репрессии. Если они направлены против врагов. А то, что Каляпин враг — надо ли объяснять.

И.Воробьева― Не против врагов. Против преступников. Которых общество чувствует как преступников.

В.Шендерович― Против преступников есть полиция, в странах…

 

В.Шендерович: Я бы дал 10 тысяч за то, чтобы автор этой цифири пожил один месяцок на 10 тысяч рублейQТвитнуть

И.Воробьева― Так он и про полицию говорил.

В.Шендерович― Нет, репрессии — это другое. А он сказал слово «репрессии».

И.Воробьева― Репрессивные меры.

В.Шендерович― Репрессии — это совсем другое. Нет, то, что сделали с Брейвиком — это не репрессии. Это он получил приговор суда. Преступник! А это называется репрессией. Репрессии могут быть, в том числе, с помощью судебной системы. И это мы проходили тоже. Но — мы сделали еще один шаг. И этот шаг нравоучительный. В  этом нападении есть педагогический урок. Смотрите, запоминайте: это можно! Вам ничего не будет. Мы умываем руки, мы сами не будем пока это делать. Но если вы хотите проявить свою «гражданскую позицию» таким образом — милости просим. Мы не будем с вами ничего плохого делать. Это месседж. И мы увидим в ближайшее время результаты этого месседжа. Безусловно.

И.Воробьева― А что делать журналистам, правозащитникам, за несколько дней до этого напали на журналистов и правозащитников в Ингушетии. И в офис комитета по противодействию пыткам там тоже пришли.

В.Шендерович― Ира, ты спрашиваешь каждый раз «что делать». Что делать — каждый решает для себя. Вот Ионов уехал. Профессор, который много раз выходил на одиночные пикеты. Которого унижали, подонки забрасывали его яйцами. Оскорбляли. Потом на него завели уголовное дело. И он уехал. Кто-то не уехал и будет дальше выходить. Это личный выбор каждого человека. Все это люди мужественные. И отважные. Ну да. Тут дальше — личный выбор. Никто не имеет права… «Несчастна страна, которая нуждается в героях, — сказано у Брехта в пьесе «Галилей». Мы не имеем права предъявлять никаких претензий к  тем, кто уехал! Нашел другую нишу какую-то. Менее опасную. Это частный выбор, — в данном случае бесстрашного человека Игоря Каляпина. Это его частный выбор. Мы должны не обсуждать частный выбор, и например, злорадствовать, если кто-то сольется, и кто-то скажет: да пропадите пропадом, и уедет. Под хохот этих бандерлогов: струсил, да, струсил. Мы должны говорить, просто фиксировать, мы с тобой можем только фиксировать. И делиться соображениями своими. Вот что происходит. Мы идем к фашизму размашистым шагом. К полноценному фашизму.

И.Воробьева― В вашей логике получается…

В.Шендерович― Мы сейчас живем в полуфашистском государстве.

И.Воробьева― … если мы употребляем слово «фашизм», получается те группы, против которых нетерпимое отношение и так далее, журналисты и правозащитники.

В.Шендерович― Почему? Не только. Но полному фашистскому спектру. Включая сексуальные меньшинства, включая антисоциальную политику, включая ставку на крупный капитал, на религию ортодоксальную. Так сказать, на клерикальную часть. В чистом виде! Все, что Умберто Эко — доктор — прописал: все признаки, из 14 признаков фашизма 10-11-12 как на ладошке. По полному фашистскому спектру. Идем туда.

И.Воробьева― И я все равно буду спрашивать «что делать». Например, если мы говорим не о правозащитниках, не о Каляпине, а о журналистах, которые поехали в Чечню, в Ингушетию, в пресс-тур, на них напали. Вот сейчас они пытаются с этим что-то сделать. Какой-то профсоюз сделать, ездить в Грозный, работать там.

 

В.Шендерович: На члена СПЧ совершено нападение в столице Чечни. Все, что вы хотели знать про права человекаQТвитнуть

В.Шендерович― Как ты представляешь себе работу профсоюза в Грозном?

И.Воробьева― Не в Грозном. А вообще.

В.Шендерович― Вообще как ты представляешь себе… Еще раз: все надо делать, дальше вопрос в том, что — дальше личный выбор человека. Личный выбор отдельного человека, и здесь мы не можем никому… нельзя никому сказать «иди и погибни». Как Немцов. Вот иди и погибни, иди на таран и погибни. Никому это нельзя сказать. Дальше — выбор каждого отдельного человека. Мы можем только сейчас объективно отражать ситуацию. И фиксировать внимание, не отвлекаясь на мелочи, на зеленку. Фиксировать внимание на том главном, что происходит. Происходит абсолютная фашизация страны. И это абсолютно соответствует политическим интересам Владимира Путина.

И.Воробьева― Как всегда за пару минут до конца я начинаю большую тему.

В.Шендерович― «Традишн».

И.Воробьева― Да, но про Надежду Савченко хотелось спросить. А точнее про список Савченко. Который сегодня президент Украины передал председателю Европарламента. И предлагает он в отношении всех этих людей вводить персональные санкции. Вам не кажется, что перегибает палку Петр Порошенко?

В.Шендерович― Нет, я не знаю, кто в этом списке. Поэтому не готов обсуждать персонально. Но — это абсолютно нормально. Люди, прямо причастные к политическим репрессиям, к сотрудничеству с преступной властью — в  преступном деле, подчеркиваю, потому что мало ли кто сотрудничает… Чулпан Хаматова сотрудничает и Доктор Рошаль… Нет — в преступном деле сотрудничает с властью! В этом преступном деле. Эти люди конечно… Нельзя, чтобы они жили как ни в чем ни бывало, приезжая в цивилизованный мир.

И.Воробьева― А почему Петр Порошенко будет решать, кто из них преступно, а кто нет.

В.Шендерович― Решать будет не он.

 

В.Шендерович: Почему бы не закидать зеленкой и яйцами Каляпина, если можно убить Немцова. Ни одного задержанногоQТвитнуть

И.Воробьева― Хорошо, почему Европарламент.

В.Шендерович― Он свою версию предложил Европарламенту. Европарламент может этим людям как минимум предложить продолжать жить на территории РФ. Благо Крым есть. Не путешествовать в цивилизованные страны. Отсечь им эту возможность. Я считаю, это справедливо. Если ты устраиваешь здесь узбекистан, на территории, на собственной родине, — живи здесь! Я считаю это абсолютно нормальным. А дальше — по персоналиям. Ничего не могу сказать про это.

И.Воробьева― Нет времени уже по персоналиям пройтись.

В.Шендерович― Да и не надо.

И.Воробьева― Хотя там интересно. Но мы в следующий раз. Как всегда большие темы у нас под конец. Потому что мы с надеждой увидеться в следующих программах. Спасибо большое. Виктор Шендерович, Ирина Воробьева. «Особое мнение».





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.


Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.07.17 16.28.02ENDTIME
Сгенерирована 07.17 16:28:02 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2278540/article_t?IS_BOT=1