Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

->

Постпорядок в головах


Ровно 70 лет назад, 12 марта 1947 года, президент США Гарри Трумэн выступил в Конгрессе с речью, которая ознаменовала собой рождение «доктрины Трумэна». Над окончательной версией выступления своего патрона долго ломали голову спичрайтеры президента США — Кларк Клиффорд, втянувший главу государства в регулярные партии в покер, и Джордж Элси — оба раньше занимали должности советников по морским делам и стали спичрайтерами скорее из-за кадровой недостаточности администрации. Замгоссекретаря Дин Ачесон вернул им «болванку» речи — надо было найти красивое обоснование массированной помощи Греции и Турции, чтобы оно не выглядело как циничное столкновение со сталинским СССР за зоны влияния. Элси озарило — он нашел хорошую ритмическую основу с частым повторением «Я верю…»: «Я верю, что политикой Соединенных Штатов должна стать поддержка свободных людей… Я верю, что мы должны помогать свободным людям выбирать свою судьбу так, как они этого хотят. Я верю, что наша помощь должна быть прежде всего экономической и финансовой...»

Именно с выступления Трумэна в марте 1947-го, а отнюдь не с речи Уинстона Черчилля в Фултоне (штат Миссури), произнесенной за год до того, 5 марта 1946-го, предложил отсчитывать начало Холодной войны американский экономист Уильям Истерли в своей книге «Тирания экспертов».

Разделение мира на сферы влияния и «сдерживание» СССР по заветам «длинной телеграммы», которую 22 февраля 1946 года отправил из Москвы выдающийся американский дипломат Джордж Кеннан, окажутся основой мирового порядка вплоть до крушения коммунизма и торжества либеральной демократии. В 1989-м философ и политолог Фрэнсис Фукуяма публикует в журнале The National Interest свою знаменитую статью «Конец истории?» Однако новая жизнь истории началась почти сразу после ее «смерти», объявленной Фукуямой. Прошло всего восемь лет, и вот в 1997-м политический аналитик Фарид Закария публикует в журнале Foreign Affairs текст под названием «Восхождение нелиберальной демократии», где в общих чертах предсказывает все то, что происходит сейчас и что уже получило название «постпорядок»: «Конституционный либерализм привел к демократии, но демократия, по-видимому, не приводит к конституционному либерализму». А закончил Закария статью так: «80 лет назад Вудро Вильсон (28-й президент США, лауреат Нобелевской премии мира 1919 года. — NT) поставил перед Америкой цель: сделать мир безопасным для демократии. В XXI веке наша задача состоит в том, чтобы сделать демократию безопасной для мира».

По сути, Закария по-своему предсказывал триумфальное шествие по планете правого популизма, апогеем которого стала победа на выборах в США Дональда Трампа. И так же по-своему объяснил эту вполне легитимную победу, причем еще до того как Трамп-популист оказался в 2015 году в зените, голландский специалист по правому популизму Кас Мадде — в статье для британской газеты The Guardian он написал: популизм предлагает «нелиберальный демократический ответ… на недемократический либерализм».

Но так ли уж все происходящее ново и беспрецедентно? Действительно ли завораживающие успехи правого популизма можно считать провалом Запада и его демократии?

ПОПУЛИЗМ — НЕ ДЕМОКРАТИЯ

Дональд Трамп в своей предвыборной кампании (и после победы тоже) апеллировал к тем, кого он называет «забытыми людьми». И тут впору напомнить: ведь точно таким же «нелиберальным демократическим ответом» на чаяния «забытых людей» — популистским ответом на либерализм — был и итальянский фашизм. Означает ли это, что мы вправе, как это случается сегодня, ставить знак равенства между популизмом и демократией? Нет, это не одно и то же. И неспроста настоящие идеологи фашизма никогда не позволяли себе путать и смешивать эти два понятия. Один из ключевых фашистских мыслителей Энрико Коррадини писал в 1920-е годы: «Как в теории, так и на практике, итальянский национализм всегда был антилиберальным, антидемократическим, антипарламентарным и антимасонским».

Авторитарные и тоталитарные режимы были популистскими. Более того, их лидеры — от Сталина до Франко — долгое время оставались популярными в народе. Но причем здесь демократия?

Для кого-то наступившая якобы эпоха «постпорядка» эквивалентна эпохе «постправды», когда ставка делается на изощренные технологии манипуляций и обмана, в отличие от эпохи правды — в позднем СССР, ранней новой России, в классических либеральных демократиях со свободной прессой. Но и тут вопрос: а когда это популистские лидеры не лгали гражданам своих стран? В основе устойчивости популистских режимов всегда лежали дезинформация и не ведающая стыда пропаганда в сочетании с репрессиями. Вряд ли в «постправде» как инструменте политической борьбы и государственного управления есть действительно что-то новое.

«Постпорядок» и «постправда» — не фантомы ли это? Не напугали ли себя ими западные демократии? В конце концов, если о приходе нового мирового порядка говорят Дональд Трамп и его ключевой советник Стивен Бэннон, это не означает, что он уже наступил или непременно наступит.

С другой стороны, сейчас самое время вспомнить старика Трумэна: «постпорядок» сильно напоминает модель мирового порядка после Второй мировой войны. Первым на народившуюся новую старую тенденцию откликнулся Владимир Путин: в Мюнхенской речи 2007 года он не только обозначил возвращение к мышлению «зонами влияния», но и обнаружил готовность к тому, чтобы его «сдерживали» — совсем как Советский Союз во времена Холодной войны. «Доктрина Путина» 2007 года словно бы срифмовалась с «доктриной Трумэна» 1947-го…

Политикам и аналитикам свойственно экстраполировать явления и тренды сегодняшнего дня в будущее. Закат Запада прогнозируется годами и десятилетиями. Падение доллара предрекалось не только экономистами-знахарями. Но и Запад, и доллар пока в целом неплохо себя чувствуют. С другой стороны, еще совсем недавно странам БРИКС предрекался вертикальный взлет. Но он не состоялся, и даже Китай, безусловный лидер и конкурент исторического Запада, сильно притормозил.

Каких-то шесть лет тому назад считалось, что волны демократизации в авторитарных и традиционалистских обществах присоединят как минимум сразу несколько значимых арабских стран к сообществу цивилизованных народов, а фейсбук-революции станут повсеместным инструментом для решения задач нового актора — «людей площади». Все оказалось, деликатно выражаясь, сложнее: вместо фейсбук-революции «людей площади» произошла твиттер-революция Трампа.

Тренды — хорошие ли, плохие, многообещающие или пугающие — могут иметь продолжение, а могут и не иметь. Но трендов, способных дотла сжечь представления о мировом порядке, не так много. Да, популистская волна уже превратилась из мелкой ряби недовольства исламизацией Европы, миграционными потоками и неравенством в легкий шторм с Brexit и победой Трампа, но это не означает, что она дорастет до размера цунами.

15 марта в Нидерландах — парламентские выборы, и Партия свободы Герта Вилдерса получит немало мест в парламенте. Но она не станет правящей, и Nexit, выход Нидерландов из Евросоюза, едва ли состоится. И даже если на весенних выборах во Франции победит лидер «Национального фронта» Марин Ле Пен, процесс эрозии порядка, считающегося мировым (а на самом деле институционально привязанного к так называемому историческому Западу), в крайнем случае затормозится.

Западная демократия — это прежде всего институты, сдержки и противовесы. В это не верит Путин, и об этом не подозревал Трамп. Институциональная страховочная сетка американской демократии сработала молниеносно, как только новый американский президент решил имплементировать самый одиозный из своих указов — антииммиграционный (в его первой редакции. — NT). Независимый суд, обладающий реальной властью, Трампа остановил. Или по крайней мере приостановил. Это и есть демократия в действии.

ДЕМОКРАТИЯ — ЭТО POPULUS

Демократия — это не только институты, но и люди, народ, на латыни — populus, от чего и произошло понятие «популизм».

Новую право-популистскую власть в Польше сдерживают в ультраконсервативных начинаниях не только европейские институты, но и польский народ. Время от времени поляки объединяются по самым горячим поводам в разных городах страны под надпартийным знаменем «Комитета защиты демократии» — демократия далась полякам дорогой ценой, и они не готовы ее отдавать тем, кто пришел к власти путем народного волеизъявления, но игнорирует мнение другой, не поддержавшей их половины населения, и подрывает основы демократического устройства.

В Румынии граждане выступили против принятия закона об отмене уголовной ответственности для чиновников, которые попались на взятке меньше 200 тыс. леев, или $46,4 тыс. Никто демократию в этой стране, сбросившей в 1989-м диктатуру Чаушеску, не отменял — это был этический протест, не политический. И власть прислушалась — парламент проголосовал за отмену сомнительных с точки зрения борьбы с коррупцией поправок в Уголовный кодекс. Кстати, по иронии политической судьбы руководство Румынии затеяло поправки потому, что тюрьмы уже переполнены коррупционерами, и смягчить наказание для них рекомендовал один из европейских институтов — Венецианская комиссия (консультативный орган по конституционному праву при Совете Европы. — NT). Но народ — это народ. Он источник власти. И даже если он выражает свою волю не с помощью процедур и институтов, к нему в демократиях прислушиваются. В аналогичной — по этическим обстоятельствам — ситуации в России 2011–2012 годов власть на диалог с народом не пошла. Потому что не считала ту часть граждан, которая вышла на площадь, — народом.

И вот ведь что еще характерно: лидер правящей сейчас в Румынии партии социалистов обвинял протестующих в том, что они вышли на улицы на деньги Джорджа Сороса. У сторонников «партии постпорядка» не хватает фантазии — за «десоросизацию» борются популисты в Венгрии, Польше, Македонии, Сербии, Словакии и Болгарии. Надо ли напоминать о стране, которая первой «победила» выдающегося филантропа, — России?

Как известно из классического марксизма, если идея овладевает массами, она становится материальной силой. И ведь правда — «постпорядок» сначала рождается в головах.

«МИРОВОЙ ПОРЯДОК ИНКОРПОРЕЙТЕД»

Если представить себе привычное мироустройство как компанию «Мировой порядок Инкорпорейтед», пишет в только что вышедшей книге «Мир в сумятице. История настоящего времени» Ричард Хаас, когда-то возглавлявший отдел политического планирования Госдепартамента США, то она ступила бы на территорию «медвежьего рынка» и потеряла процентов десять своей стоимости. Согласимся с тем, что может потерять и больше. Но у этого мироустройства есть множество бенефициаров и стейкхолдеров. Им, если продолжать рассуждать в терминах рынка, падение корпорации не выгодно совсем.

Тем не менее то, что происходит, — действительно серьезное испытание для либеральной демократии. Вот только «нелиберальную демократию» нам надо бы честно назвать «популистской автократией». Тогда картинка станет резче и, пожалуй, понятнее.






Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.11.24 08.26.45ENDTIME
Сгенерирована 11.24 08:26:45 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2630417/article_t?IS_BOT=1