Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

->

Чего не хватает Китаю, чтобы покорить мир


У Китая есть все необходимое, чтобы завоевать мир с помощью «мягкой силы». Но Пекин оказался не готов отказаться от вековых традиций в угоду славе и авторитету.

Пока трамповская Америка возводит на границах стены, с разных сторон все громче звучат голоса о потенциальной роли Китая в качестве мирового лидера. И для этого есть почти все предпосылки: КНР готова участвовать в глобальной торговле и обещает бороться с изменением климата, и это не пустые слова, поскольку этих мер требуют ее внутренние проблемы. Но, несмотря ни на что, мир (за редким исключением) по-прежнему недолюбливает Китай, — во всяком случае, относится к нему с явно меньшей симпатией, чем к Америке. Китайская музыка, фильмы и мода не очень популярны за рубежом. Иными словами, Китай не выглядит «крутым»; его поп-культуре и поп-звездам не хватает того, что обеспечило бы им мировую славу. Вопрос в том, почему так получилось, и имеет ли это значение.

Популярность массовой культуры за рубежом — ключ к так называемой «мягкой силе» страны. В отличие от жестких мер, которые заключается в способности получать желаемое с помощью силы или денег, мягкая сила обычно действует тоньше — через моральный авторитет, который завоевывается с помощью культуры, политических ценностей или умелой дипломатии. Именно такой силы не хватает Китаю, — в отличие от Соединенных Штатов.

Возьмем Гонконг: китайский город-государство был передан Великобритании в 1842 году после военного поражения. Несмотря на то, что территория оказалась трофеем в руках идеологического противника, люди с материка толпами бежали туда от нестабильности, надолго захватившей Китай. Двадцать лет назад Гонконг был возвращен КНР, однако и сегодня многие жители города придерживаются демократических ценностей вроде свободных выборов и свободы слова, которые принесла на эту землю Великобритания, и готовы отстаивать их в митингах и протестах.

Напротив, поп-культура заметна способствовала победе Америки во время холодной войны. По словам Джозефа Ная, ученого из Гарвардского университета, который стал родоначальником термина «мягкая сила», «советская государственная пропаганда и культурная программа не поспевали за влиянием коммерческой популярной культуры Америки, им недоставало гибкости и привлекательности. Задолго до того, как в 1989 году пала берлинская стена, сквозь нее проникало телевидение и кино». Если бы сегодня народы Евразии были поклонниками китайской поп-музыки или сериалов, это сформировало бы у них более позитивный образ Китая, и западные правительства охотнее бы шли на сотрудничество с Пекином по «беспроигрышным» инициативам, таким как «Один пояс и один путь».

Впрочем, хотя политическая модель Китая непопулярна в Европе и Соединенных Штатах, его командная экономика восхищает многих в развивающемся мире: Китай часто инвестирует в инфраструктурные проекты и иногда предоставляет финансовую помощь. Стремление КНР к партнерству с развивающимися рынками, вероятно, позволило ей улучшить свой имидж в этих регионах. По данным исследования Pew Research Center за 2015 год, только 38% американцев и 41% европейцев относятся к Китаю положительно, тогда как более половины жителей Африки (70%) и Латинской Америки (57%) относятся к стране с симпатией.

Но даже в этих развивающихся странах мало кто влюбляется в Китай так же, как в Соединенные Штаты. Во многом это объясняется тем, что поп-культуре Китая не хватает эмоциональной, художественной или сексуальной привлекательности. Опрос, проведенный Pew в 2013 году, показал, что только 25% латиноамериканцев и 34% африканцев имеют положительное мнение о китайской музыке, кино или телевидении, в то время как культуру США большинство из них воспринимает в положительном свете.

Не смотря на высокий уровень национализма и рост доходов, в поисках развлечений местные жители все еще обращаются к Соединенным Штатам, Европе, Южной Корее и даже бывшему военному врагу, Японии. Поп-культура Тайваня и Гонконга также считается гораздо более крутой, чем все, что приходит с территории материкового Китая. В соцсетях китайцы любят показывать, что побывали где-то за пределами страны, и с удовольствием обновляют статусы на иностранных языках. Чем больше китаец путешествует за границей, тем более привлекательным он кажется для соотечественников.

Но так было не всегда. На протяжении тысячелетий китайская культура была предметом зависти и подражания. Китай породил такие культурные иконы, как Ли Бо и Конфуция. Храмы и дворцы династии Тан на века определили японскую архитектурную эстетику, а элементы конфуцианского учения стали основой корейского социального порядка.

Золотой век Китая был настолько восхитителен, что даже сегодня в попытке привлечь зарубежную аудиторию пропагандисты Китая обращаются к продуктам его древней культуры — отчасти потому, что им больше нечего предложить. Но даже если твоя страна придумала порох, это не принесет ей значительный социальный капитал.

«Это как если бы семья вашей девушки спрашивала, богаты ли вы, а вы отвечали, что ваши предки были богаты. Это бесполезно», — отмечает популярный китайский блогер Хань Хань.

После того, как Китай проиграл Опиумную войну, он принял стратегию, известную как «чжун ти сы ён», что означает «западные новшества на китайской основе». И сегодня она явно проглядывается в том, как китайское правительство пытается подражать западной поп-музыке и Голливуду. Но чаще всего результаты оказываются весьма сомнительными.

Если ты слишком стараешься быть крутым, это редко идет на пользу делу. Взгляните хотя бы на китайскую компартию, которая безуспешно бьется над своим культурным имиджем. Китайские попытки добиться «мягкой силы» командными методами начались в 2007 году, когда Генеральный секретарь партии Ху Цзиньтао объявил, что Китай должен «энергично развивать культурную индустрию» и «повышать конкурентоспособность своей промышленности». В июне 2016 года его преемник Си Цзиньпин раскритиковал пропагандистское бюро страны за неспособность охватить более юную аудиторию, и призвал чиновников стать более современными.

То, как трудно партии приходится на этом пути, особенно заметно в музыкальной индустрии. Одной из наиболее достойных попыток стал клип в жанре хип-хоп под названием «Это Китай», который был выпущен местным комсомолом в союзе с группой Chengdu Revolution. Клип пытается продвигать китайские ценности с помощью сомнительной лирики вроде «Для начала все мы знаем, что Китай — развивающаяся страна. Она очень велика, и управлять ей тяжело. Что касается научных достижений, у нас есть [лауреат Нобелевской премии] Ту Юй, который открыл артемизинин». Чтобы переплюнуть такое «культурное достижение», компартии пришлось бы заставить рэперов воспевать Карла Маркса!

Китай надеется, что однажды сможет показать миру новую знаменитость в поп-музыке, — примерно так же, как ему удалось «вырастить» звезду баскетбола Яо Мина, который прославился благодаря своему росту в 228 см. В 2011 году государственный звукозаписывающий лейбл Shanghai Synergy подписал контракт с певицей Цзя Жухань, явно надеясь превратить ее в международную сенсацию. В своей студии в Шанхае она изучает английский, слушает Эминема, Уитни Хьюстон и Майкла Джексона и работает над своим образом. Ее дебют в США состоялся почти пять лет назад на концерте The Ran Tea House в Уильямсбурге, Бруклин. Но сегодня в США ее уже не помнят — более того, ее стали забывать и в Китае.

Проблема не в том, что китайцам не хватает вдохновения, стиля или вкуса — просто им приходится учитывать и пожелания государства, и стереотипы пожилых китайцев, и вкусы западных зрителей.

Майкл Петтис, профессор финансов Пекинского университета (известен также как основатель крупнейшей независимой звукозаписывающей компании Китая Maybe Mars) говорит, что интересные события на музыкальной сцене Китая остаются в значительной степени незамеченными, потому что люди за рубежом часто не могут преодолеть негативные стереотипы прошлого. При мысли о Китае одни представляют умных студентов, которые обедают отдельно от всех и никогда не разговаривают с местными, другие — китайских туристов, которые испражняются на улице.

«Это несправедливо, потому что Китай не стоит на месте», — жалуется Петтис, студия которого работает с такими новаторскими группами, как Carsick Cars и P.K. 14.

Еще одна причина, по которой качественная китайская музыка остается незамеченной, — разрыв поколений, возникший между молодыми китайцами и чиновниками, родителями и учителями. Культурная революция свергла старые авторитеты, и новое поколение выросло в условиях быстрой урбанизации и экономических перемен. Представители китайского «креативного класса» ведут такой же образ жизни, как из ровесники за рубежом: они молоды, они ездят на метро, тусуются в кафе и клубах и часто проводят время у экрана компьютера или смартфона — даже больше, чем американцы или европейцы. Петтиса раздражают те, кто пытается эксплуатировать идею «подлинной» китайской культуры, как это делает правительство.

«Чего бы ни хотела китайская молодежь, это не будет звучать как песня монгольского всадника, фермера из Синьцзяна или крестьян провинции Юньнань, — но именно к такому привыкли потребители», — говорит он.

Недавно китайские студии в партнерстве с Голливудом выпустили фильм стоимостью 150 млн долларов под названием «Великая стена». Амбициозный проект каким-то образом сумел навлечь критику и за привлечение западных актеров (в фильме снялся Мэтт Дэймон), и за потворство Китаю (персонаж Мэтта Дэймона оказывается покорен китайскими добродетелями). Фильм провалился в американском прокате в первые же выходные.

В 2006 году режиссер Лу Чуань (известный своим фильмом «Город жизни и смерти») согласился подготовить анимационный фильм для Олимпийских игр 2008 года в Пекине. Но он быстро обнаружил, что у правительства есть вполне жесткие представления о том, как фильм должен пропагандировать китайскую культуру.

«Под таким давлением мы с коллегами почувствовали себя зажатыми в угол. Веселье и радость создания чего-то интересного оставили нас, как и наше воображение», — рассказал Лу в интервью China Daily.

Когда в 2013 году Гильдия кинорежиссеров Китая присудила премию «Режиссер года» Фэну Сяогану, которого часто называют «китайским Спилбергом», в благодарственной речи Фэн пожаловался на цензуру, с которой приходится бороться китайским режиссерам. «Знакомо ли это режиссерам из Голливуда?», — спрашивал он. — «Чтобы получить одобрение цензуры, мне приходится вырезать из своих фильмов все, что делает их хорошими». Его речь быстро распространилась в китайских социальных сетях.

Некоторые верят, что корни проблемы лежат в традициях Китая; что Запад ценит индивидуальность, а Китай — коллектив, и китайцы скорее согласятся с большинством, чем отправятся исследовать новые пути. Другие обвиняют особенности китайского образования, особенно тяжелое время перед национальными экзаменами, когда многие студенты посвящают учебе практически все свое время, уделяя лишь несколько часов сну.

Уильям К. Кирби, гарвардский профессор китаистики, который имеет опыт преподавания в Китае, не советует думать, что «из-за особенностей образования американцы являются новаторами, настроенными на решение проблем, а китайцы могут только зубрить и не умеют мыслить независимо». Кирби говорит, что его больше волнует кампания по соблюдению идеологической чистоты, которая недавно пробилась в кампусы университетов. Си Цзиньпин заметно ужесточил контроль партии над планами уроков и явно надеется превратить учебные заведения в оплоты партийной власти.

«Я боюсь, что великие университеты в Китае в итоге получат два типа выпускников. Подавляющее большинство будет весьма цинично настроено по отношению к учебе, что никогда не бывает хорошо, а небольшое меньшинство окажется оппортунистами, которые будут готовы сказать что угодно, если это поможет их карьере», — говорит Кирби.

Китаю необходимо пересмотреть свой подход к «мягкой силе» и политические ценности, а в процессе изменить и собственный имидж — если не ради репутации за рубежом, то во имя собственного народа. В Китае самая высокая в мире численность среднего класса и больше всего миллиардеров — казалось бы, кому как не ему задавать тон на мировой арене. Но сейчас вкусы китайцев в основном определяются внешними влияниями.

Больше всего недоумения у китайских чиновников, должно быть, вызывает тот факт, что относительно небольшая Южная Корея успешно пользуется преимуществами экспорта своей культуры за рубеж. Как и в Китае, корейское правительство инвестирует значительные средства в отечественную индустрию развлечений, и именно ради экспорта своих культурных продуктов. И, похоже, в Корее эта стратегия работает, — а Китай, где теоретически должно проживать в 20 раз больше потенциальных поп-звезд, остается ни с чем.

Сегодня цели Китая содержат в себе противоречие: страна хочет использовать СМИ в качестве инструмента для управления общественными ценностями, и в то же время надеется создать развлекательные продукты, которые будут хорошо восприняты во всем мире. В демократических странах искусство и культура, которые часто возникают на периферии общества, стремятся в первую очередь поведать миру что-то новое о жизни, и изредка между делом определяют национальные приоритеты. Но в Китае национальные приоритеты определяют искусство.

Не исключено, что выходки и политика президента США Дональда Трампа — его запрет на въезд для мусульман, обещание построить стену или сексистские замечания — лишат США их «мягкой силы», оставив вакуум, который Китай может попытаться заполнить. Подражание Америке может перестать ассоциироваться с чем-то крутым. Если Си Цзиньпин даст китайскому креативному классу достаточно свободы, шансы на признание культурных продуктов Китая в мире значительно вырастут.

Но Пекин по-прежнему не понимает, что «мягкая сила» возникает лишь тогда, когда у людей есть пространство для творчества и роста — без страха цензуры или необходимости соответствовать правительственной повестке дня. Популярная культура становится популярной потому, что в какой-то момент раздвигает границы социально приемлемого. Может быть, однажды красная кепка с желтыми звездами станет последним писком моды, вирусные песни будут исполняться на китайском языке, а китайские герои прославятся в блокбастерах. Но этого не произойдет, пока коммунистическая партия не прекратит пытаться обуздать китайское искусство.






Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.07.22 19.56.35ENDTIME
Сгенерирована 07.22 19:56:35 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2633717/article_t?IS_BOT=1