Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

->

Проигрывают не все: как выглядят игры с отрицательной суммой в 21 веке


В начале марта в Вашингтоне прошла презентация новой книги известных американских экспертов по проблемам России и постсоветского пространства Сэма Чэрапа и Тима Коултона, которая вышла под алармистским заголовком «Все проигрывают». Основная идея авторов заключалась в том, что продолжающееся российско-украинское противостояние представляет собой новый тип конфликта, ко­торый существенно отличается от ранее известных, потому что не является в классическом смысле слова ни win-lose, ни даже zero-sum, a скорее lose-lo­se game. Причину такого положения вещей авторы видят в изменившейся об­становке в глобальной политике – прежде всего в том, что современные кон­фликты происходят уже не в вакууме, как часто бывало ранее, а затрагивают большинство ключевых игроков. Воздействуя на участников противостоя­ния, эти игроки могут нанести даже более сильному сопернику серьезный ущерб (как это было в случае санкций с Россией) и тем самым помешать ему счесть результат конфронтации победой. При этом разрыв эконо­мических связей с агрессором наносит вред и тем, кто вводит ограничения в торговле с ним – таким образом, круг замыкается, и становится ясно, что про­иг­равшими оказались все.

На первый взгляд, все выглядит достаточно логично. Но мне кажется, что столь революционное изменение в международной политике (следует отметить, что российско-украинский конфликт, на мой взгляд, вряд ли можно считать первым примером нового типа противостояний: к этой же группе я отнес бы и войну «коалиции решительных» в Ираке, и интервенцию в Ливии, и собы­тия в Сирии, да и в целом всю эпопею «войны с терроризмом», если та­ковая ведется за пределами столкнувшихся с данным явлением стран) тре­бует не то­лько констатации, но и объяснения вызвавших его причин. И если мы попытаемся обратиться именно к этому вопросу, нас ожидает немало сюрпризов.

Война, в которой – подчеркну, по мнению наблюдателей, – проигрывают все ее участники, может иметь место в двух случаях. Первый довольно часто отмечался и в прошлом: речь идет о том, что противники недооценили силы противоположной стороны и втянулись в конфликт, который в итоге не привел к существенным изменениям границ, обретению одним из участни­ков преимуществ перед другим или появлению у кого-либо дополните­льных стратегических возможностей, но при этом вызвал существенное истощение сил сторон и значительные человеческие жертвы. Прекрасным примером является война между Ираком и Ираном, которая продолжалась с 1980 по 1988 год, и в которую на конечной стадии было вовлечено более 2 млн солдат: итогом ее стали гибель, по разным оценкам, не менее чем 600 тыс. военных и гражданских лиц, около 1 млн раненых и изувеченных, а также экономический ущерб в $1,1-1,2 трлн. При этом никакими территориальными приобрете­ниями и геостратегическими достижениями не смогла похвастаться ни одна из сторон.

Второй вариант является гораздо менее известным, и, види­мо, о нем и следует говорить в наши дни: в этом случае мы сталки­ваемся с противостоянием, в котором как минимум одна из сторон пресле­дует цели, которые в традиционной политике не принимались в расчет, но при этом могут рассматриваться как тот «выигрыш», отсутствие которого так озадачило Сэма Чэрапа и Тима Коултона. Существенным отличием от того, что мы видели ранее, является характер этих целей и интересов, которые я бы определил либо как иллюзорно-национальные, либо как реалистично-частные. И если серьезно обратиться к их оценке, может оказаться, что ныне разворачивающиеся на территории посткоммунистических стран конфликты не столь уж иррациональны, и проигрывают в них далеко не все.

Можно для начала вспомнить «истории развода» этих стран – начиная от республик бывшей Югославии и заканчивая проблемами Карабаха, Абхазии и даже Чечни. Во всех этих случаях серьезные вооруженные конфликты нанесли огромный урон всем участвовавшим в них сторонам, сопровож­дались значительными человеческими жертвами, и в той или иной степени привели к обструкции даже более удачливых участников в глазах междуна­родного сообщества. Однако в каждом из случаев противостояние привело к радикальному упрочению (а порой – даже возникновению) национальной идентичности и по этой причине данные войны отождеств­ляются в глазах граждан соответствующих стран либо со своего родафундаментом, либо с важными вехами на пути национального возрождения. И даже победа наиболее сильного участника – России – над самым слабым (Чеч­ней) не может не считаться значительным фактором формирования со­временной рос­сийской политической нации. Таким образом, при видимости всеобщих потерь, часть участников получила несомненные выгоды – только не материальные, а скорее психологические и идеологические. Приблизительно то же самое можно сказать и о «войне с терроризмом»: в этой ситуации огромные материальные и значительные человеческие потери, которые понесли развитые страны, отчасти оправдываются как ощуще­нием того, что они смогли отомстить посягнувшим на жизни их граждан аг­рессорам, так и масштабной политической консолидацией, которая сопро­вождала подобный политический курс (прежде всего в США).

Однако конфликт, развернувшийся на востоке Украины, имеет, на мой взгляд, в основном иные «мотиваторы» и приносит участни­кам выгоды другого рода. Война в этом случае порождена не столько иллюзорно-национальными, сколько реалистично-частными интересами. Хоро­шо известно, сколь необходимым было для Владимира Путина повышение рейтинга в 2012-2013 гг., когда экономический рост в России останавливался, а злоупот­ребления в политической сфере становились все более очевидными. Захват Крыма в такой ситуации привел к стремительному росту поддержки Путина и к новой национальной консолидации – и, как прямое следствие, к сохранению у элиты возможности бесконтрольного разграбления России на протяжении как минимум целого десятилетия. Сложно не согласиться с авторами книги в том, что Россия проиграла как страна и как общество – но стоит отметить, что самого такого субъекта сегодня не существует: как правильно сказал па­ру лет назад Вячеслав Володин, Россия – это Путин. А он и его ближайшее окруже­ние от войны с Украиной точно ничего не потеряли.

Каким бы иррациональным это ни казалось, но нечто подобное относится и к украинской стороне. В данном случае потеряли имущество и дом миллионы украинцев, тысячи че­ловек погибли в конфликте, экономика рухнула, сократив доходы граждан, но при этом политики сумели переформатировать «элиту» и использовать состояние войны для того, чтобы затушевать проблему корруп­ции, а самим эффективно расхищать бюджетные средства, отстраняя от «кормуш­ки» тех, кого можно обвинить в недостаточном патриотизме. Я даже не говорю о выгодах для тех политических  подлецов, которые, возникнув «из ниоткуда», стали главами новых «российских регионов» или сепаратистских «республик»: тут гигантский выигрыш попросту очевиден. Иначе говоря, новые конфлик­ты показывают лишь то, насколько сильно разошлись интересы народов и их лидеров, – но при этом для последних конфликты остаются такими же win-win историями, какими часто были и раньше.

Подводя итоги, следует сказать: авторы приходят в общем и целом к ошибочному выводу об уникальности современных постсоветских конфликтов. Они не учитывают того, что на посткоммунистическом пространстве (за иск­лючением стран, которые успешно завершили транзит в Европейский Союз) не существует государств в классическом западном понимании данного явления. Новые образования на этой территории представляют собой фео­дальные владения царьков и баронов, интересы которых могут отождествляться с государственными только как следствие методологической ошибки. Достаточно посмотреть на Азербайджан с его почти оформившейся «демо­кратической монархией»; на Молдову и Приднестровье, где государствен­ные структуры открыто скуплены двумя олигархами. В подобных условиях поте­ри подданных легко оборачиваются выгодами для их господ – и только мне­ния и желания последних определяют действия данных государств на меж­дународной арене.

Продолжая эту линию, нужно прямо признать, что «проигравшими» в данной ситуации стали прежде всего внешние игроки – Европа и США. Восприняв действия как Москвы, так и Киева в контексте традиционной геополитики, они попытались воздействовать на стороны конфликта так, как если бы лидеры соответствующих стран действительно ответственно представляли интересы сво­их народов. Если бы это было так, шансы на прекращение вооруженного противостояния, вероятно, не были бы нулевыми. Однако само допущение было изначально ошибочным. В новых условиях lose-lose войны могут вестись практически бесконечно долго, поскольку, повторю, для властей они остаются вполне взаимовыгодными. Поэтому вместо того, чтобы открывать новые типы конфликтов, современным западным полито­логам следовало бы задуматься о том, в какой мере их интересам и принци­пам соответствует вмешательство в подобного рода противостояния, и какие методы влияния на стороны этих конфликтов выглядят оптимальными.   

Я полагаю, что новой реальностью XXI века стали так называемые captured states – государства, «захваченные» и «приватизированные» своими пра­вителями и их окружением. В этих странах нет национа­ль­ного интереса, а есть лишь желания элит. И каким бы иррациональным ни казалось их поведение с точки зрения «нормальных» стран, оно таковым не является. Ког­да (и если) Запад захочет на деле повлиять на участников новых конфликтов, он сможет сделать это только одним образом: радикально ударив по ин­тересам высших руководителей этих стран – через аресты их счетов и собствен­ности, лишение гражданства и видов на жительство самих политических лидеров и членов их семей; закрытие границ и полное прекращение любого политического диа­лога; радикальное ужесточение мер по борьбе с отмывани­ем денег и приобретением активов гражданами этих государств. Эти меры куда сильнее поспособствуют завершению конфликта, чем отраслевые санкции в адрес одних стран и финансовая поддержка других – просто потому, что последние шаги распространяют издержки конфликта на страны, которые никоим образом к нему не причастны.

Подводя итог, замечу: если современные конфликты кажутся западным исследова­телям некими lose-lose games, следует сначала внимательнее прис­мотреться к тому, действительно ли в них нет выигравших, а потом попыта­ться выстро­ить стратегию, которая позволила бы самим западным странам не стать проигравшими. 






Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.11.24 15.36.33ENDTIME
Сгенерирована 11.24 15:36:33 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2671568/article_t?IS_BOT=1