Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


Текст «Со мной невозможно договориться»: Кто такая Кэри Гуггенбергер обсуждение.

Дмитрий
1868 дней
 962.86
Кирилл Руков   
19 Май 00:28
публикатор Дмитрий [jimmyjet]
Темы: кирилл руков , кэри гуггенбергер , пятиэтажки , реновация

Мэрия досрочно запустила голосование по программе реновации. Организаторы 20-тысячного митинга «против сноса Москвы» сейчас заявляют о том, что их не услышали. Сам оргкомитет мероприятия заподозрили в «мутных» связях с администрацией президента. The Village поговорил с лидером протеста и руководителем самой крупной группы в фейсбуке против сноса Кэри Гуггенбергер.


О карьере и активизме — Чем вы занимались до активизма? Какое у вас образование? — Я обычный мелкий руководитель в IT-сфере и рекламе. Курировала проекты по разработке сайтов на заказ. Потом совмещать карьеру с активизмом стало невозможно, банально не хватает времени. — Илья Варламов упоминает вас в качестве «общественного советника» управы Савеловского района. Расскажите, что это за должность? Чем занимаются общественные советы? — Мою хрущевку отнесли в фонд капитального ремонта в прошлом году, когда я стала старшей по дому. Постепенно я вошла во вкус, захотела благоустройство двора и прочее. Начала ходить в управу от лица дома, потом узнала о посте общественного советника — это полностью мне подходило. Когда грянул гром, мне же первой позвонили из управы и заявили, что я должна агитировать за снос. Я отказалась. В ответ меня назвали «врагом федеральной... читать дальше...

О карьере и активизме

— Чем вы занимались до активизма? Какое у вас образование?

— Я обычный мелкий руководитель в IT-сфере и рекламе. Курировала проекты по разработке сайтов на заказ. Потом совмещать карьеру с активизмом стало невозможно, банально не хватает времени.

— Илья Варламов упоминает вас в качестве «общественного советника» управы Савеловского района. Расскажите, что это за должность? Чем занимаются общественные советы?

— Мою хрущевку отнесли в фонд капитального ремонта в прошлом году, когда я стала старшей по дому. Постепенно я вошла во вкус, захотела благоустройство двора и прочее. Начала ходить в управу от лица дома, потом узнала о посте общественного советника — это полностью мне подходило. Когда грянул гром, мне же первой позвонили из управы и заявили, что я должна агитировать за снос. Я отказалась. В ответ меня назвали «врагом федеральной программы».

— Как друзья относятся к вашему активизму?

— Удивляются. Знакомый сказал: «Включаю утром „РБК“, а там ты сидишь. А казалась такой девочкой в розовом, единственная проблема — как пресс накачать». Посмотрите на мою квартиру — разве меня можно было воспринимать всерьез?

О целях и популярности группы в фейсбуке

— Когда в группу вошли первые уже известные общественники, когда в ней появились известные юристы?

— Я сама до сих пор пытаюсь понять, почему именно моя группа выстрелила. 21–23 февраля идентичных групп возникло очень много, их все создавали такие же девочки, как я. Возможно, дело в том, что я сама ходила на общественные столы, пыталась связаться с партиями, познакомиться с муниципальными депутатами. Мне неохотно давали контакты: люди не знали, кто я такая. Я создавала группу под свои конкретные нужды: просто пыталась понять, как спасти свой дом. Мне кажется, это естественная реакция, когда наступает паника. Я разделила свои вопросы на категории и опубликовала все, что нашла: документация о том, как провести легитимное собрание собственников, куда писать письма, как межевать территорию, как приватизировать землю. Это смешно, что сейчас мне ставят в упрек, что, мол, я просто хочу спасти свой дом, а не Москву — да, так и есть.

— Вы сталкивались с активистами за снос, с их руководством? Журналист Алексей Ковалев на этой неделе написал крупное расследование о теневой фирме, которая, предположительно, занимается скрытой рекламой реновации в Сети.

— Соседка рассказывала, что ее сын работал в этой конторе. У него была задача написать в день определенное количество агитационных постов, строгая отчетность. Но это все только слухи.

— Как вы познакомились с общественницей Юлией Галяминой?

— Я сама на нее вышла: искала мундепов по своему району, а нашла по соседнему. Я ничего не знала о ней, только прочитала пост времен выборов в Мосгордуму. Галямина меня внимательно выслушала, завязалось общение. Потом уже встречались на разных собраниях, где она уже выступала в роли «защитницы севера Москвы».

— А остальные участники брифинга как стали лидерами движения против сноса?

— Вы путаете. У нас есть актив группы — обычные жители пятиэтажек, на местах. Есть муниципальные депутаты, которые изначально нам помогали: Саша Парушина, Саша Андреева, Елена Русакова и прочие, список большой. Другие общественные деятели нам просто всегда помогали, кто чем: Юлия Галямина, Елена Грищенко, Владимир Рущёр. Организаторы митинга — это вовсе не все лидеры движения. Впервые мы как лица нынешнего протеста познакомились на круглом столе «Открытой России».

— Политические амбиции и «Открытой России», и членов круглого стола вас не волновали тогда?

— Не волновали и не волнуют. Коммунисты, либералы — мне вообще без разницы.

— Вас об этом уже спрашивали, но вы не ответили. Я спрошу еще раз: почему в лидерах вашего движения оказались одни женщины?

— Феминизмом мы не страдаем. Это дурацкое совпадение, не более. В активе группы очень много людей — конечно, есть мужчины, просто в общем потоке это незаметно.


В регионах очень много людей, которые нуждаются в улучшении жилищных условий. У нас в Москве далеко не самые плохие дома. Развивайте регионы

О претензиях к реновации

— Каковы ваши претензии к программе реновации, если разбирать их прямо по пунктам?

— Сейчас наше основное требование — это отмена законопроекта. Он прогремел как гром среди ясного неба. В 2015 году публично было объявлено, что наши дома несносимые, что они ставятся на фонд капитального ремонта. Поверив в это, многие купили квартиры, сделали в них дорогой ремонт, потратили время, чтобы выбрать конкретный дом, конкретную квартиру. А сейчас получается, что за нас решают, как нам жить. Очень много несостыковок, мы ужасно боимся второго чтения. Претензий много: ковровый снос, отъем частной собственности по решению большинства, муниципальное представление о ремонте, внешний вид районов.

Общий посыл может быть верным, качество жизни людей действительно нужно повышать. Я встречалась с жителями, которые активно выступают за снос — например, в районе Измайлово. Есть такие дома — аварийные, ветхий жилой фонд, коммуналки, бараки. Это совершенно нормально и естественно. Но эти дома можно сносить и по действующему законодательству. Это и есть подмена понятий.

— Вы ходили на митинги за снос?

— Да, ходила, и они здорово изменили мое отношение к «согласным домам». Когда я создавала группу, я считалась только с мнением тех, кто купил свои квартиры намерено, как и я. Но есть же и наследники. Еще факт: дом одной и той же серии, например 510-й, может быть как в прекрасном, так и аварийном состоянии.

— А чисто стилистически они вас устраивают? Знаете, этот визуальный образ «хрущоб»...

— Да, есть различный менталитет. Был период, когда я тоже жила в многоэтажном гетто и мне это нравилось, на жителей хрущевок я смотрела с высока. Но потом я сознательно выбрала малоэтажную застройку, поняла ее преимущество. Мне есть с чем сравнивать. Я жила в Обручевском районе, когда он был прекрасным. Потом зеленую пятиэтажную застройку там тоже начали уничтожать, весь район начали уничтожать. На месте целых кварталов построили гетто. Очень много людей, дышать нечем, постоянный смог, отсутствие зелени, нормальных супермаркетов, постоянные очереди. Кому-то, может, и нравится жить в таких домах, но я не могу.

— Есть ли вообще необходимость в этой программе сейчас? У вас есть идеи, как можно было бы сделать эту программу лучше?

— Я не могу решать за всех. Но я знаю, что в регионах очень много людей, которые нуждаются в улучшении жилищных условий. У нас в Москве далеко не самые плохие дома. Развивайте регионы! Мы посмотрим на их опыт, самостоятельно сделаем осознанный выбор. Да, есть люди, которые уже сейчас стопроцентно хотят сноса — отлично! Поставьте их в очередь, покажите, что вы им предлагаете, конкретный квартал. Сейчас же решения постоянно меняются — то обещают дать равноценную жилплощадь, то равнозначную. Чем больше нами манипулируют, тем больше мы боимся. По моей информации, пять стартовых кварталов в Москве будут готовы к началу следующего года, где они — я не знаю. Когда я смотрю на застройку Ходынского шоссе, она кажется мне Мордором. Для большинства жителей хрущевок низковысотные районы остаются ценностью.

— Отдельный вопрос — про землю. Какова судьба вашей земли с точки зрения закона?

— По нынешним Земельному и Жилищному кодексам мы владеем общедомовым имуществом, недвижимостью и землей под домом в долях, пропорциональных метражу наших квартир. В случае сноса и переселения мы можем требовать за все это деньги — и те деньги, которые не были потрачены на капремонт. В новом законе «О реновации» — ничего, вообще ничего. Земля будет либо государственная, либо застройщика.

— Кто главный выгодополучатель этой программы? Кто ее заказчик?

— Когда районный актив встречался с муниципальными депутатами Савеловского, мне прямо сказали: «Под вами дорогая земля. Здесь будут строить многоэтажные коммерческие кварталы бизнес-класса. Вас здесь никто не оставит». В управе — тут тоже без имен — мне заявили, что все согласные на снос жители переедут в соседний, Тимирязевский район, потому что для них здесь стартовых площадок не будет.

О лидерах, итогах и лозунгах митинга

— Какие цели вы ставили перед митингом 14 мая и какие из них у вас получилось осуществить?

— Долгое время я боялась, что митинг вообще не получится провести. Еще дольше мы решали, делать ли митинг политизированным и что это вообще значит. Конечно, за два месяца группе поступали разные предложения — привязать митинг к КПРФ, к «Открытой России», даже к апрельским митингам Навального. Я в режиме онлайн видела, как это разделяло людей, как уменьшается потенциальное количество участников. Перед другими организаторами я отстаивала мнение о том, что никаких политических флагов и символики быть не должно, чтобы люди выходили только за районы или дома. Я знаю, что мы давно в политике, — главное, чтобы ни под кем конкретно.

— Но почему тогда, наоборот, не пустить вообще все политические силы?

— А мы всех и пустили. Мы благодарны, что пришли Митрохин, Явлинский, Клычков, Навальный. Раскол был вокруг того, кому дать голос со сцены. Время митинга ограниченно. Я хотела, чтобы из медийных политиков выступали либо все, либо не выступал вообще никто. Другие организаторы настояли на том, что мы сами по себе никто и нас слушать не будут. Я махнула рукой. Как выводили Навального, я видела только со сцены, но не принимала в этом участия. Было много просьб о том, чтобы дать Дмитрию Гудкову выступить не как политику, а как общественнику. Гудков один из первых вообще начал помогать инициативной группе, разжевывал смысл документов. Он просто с самого начала был с нами.

— Это цитата из The Insider: «Политтехнолог Константин Калачев утверждает, что изначально он обсуждал организацию митинга с Винокуровой и Татьяной Кособоковой и лишь позже они позвали Юлию Галямину, Кэри Гуггенбергер и других. Калачев отрицает, что он использовал какие-то контакты в администрации президента». Вы знаете Калачева?

— Не знаю, кто это. Может, он рядом и стоял, но мы не общались.

— Это правда, что Винокурова и Кособокова пришли к вам с идеей митинга?

— Это произошло параллельно: мы с Тамарой Репиной, еще одной активисткой нашего дома, уже готовили пост в группу о том, что заявителями станем мы вдвоем. Потом мы узнали, что заявку уже подала Винокурова и другие, — свою отозвали. Из будущего оргкомитета я общалась в основном с Еленой Русаковой, в технические моменты не вникала. В число организаторов я в итоге даже не попала, но помогала с распространением листовок и рекламой через группы.


Мне прямо сказали: «Под вами дорогая земля. Здесь будут строить многоэтажные коммерческие кварталы бизнес-класса. Вас здесь никто не оставит»

— Как вы собирали деньги на агитацию, на организацию митинга?

— За агитацию в районах каждый активист платит из своего кармана. Митинг, конечно, потребовал другого финансирования. После того как мы получили документ о согласовании, мы начали составлять смету. Решили сделать общий сбор на счет Елены Русаковой. Как только она просигналила, что сумма собрана, мы закрыли сбор. Сейчас мы трясем Елену, чтобы она опубликовала отчетность, мы не хотим ничего скрывать. На листовки тиражом 100 тысяч лично я взяла из общего котла 33 тысячи. Об остальном нужно спрашивать Елену Русакову.

— На митинге было много плакатов с упоминанием «Собянина-оленевода», хотя со сцены это не звучало. Вы знаете, что значит эта фраза?

— Я видела эти плакаты и такие комментарии в группе, но не знаю, что это такое.

— Это ксенофобская отсылка к тому, что Собянин приехал из Тюмени.

— Не имею права судить по национальности ни чиновника, ни обычного жителя. Последних и у нас в группе много, люди сделали осознанный выбор переехать и зарабатывать.

— А то, что пост мэра в принципе занимает не коренной москвич — это правильно? Это не политический вопрос, скорее об эффективности управления.

— Если в гипотетической командировке от меня потребуют защищать пятиэтажку в другом городе, наверное, я буду делать это не так самоотверженно, как я готова защищать свой родной дом. Да, тут можно провести такую аналогию. Потому что сейчас город уничтожается.

— Вы к этому мнению пришли только сейчас?

— Да, до 21 февраля я вообще не интересовалась городской повесткой. Меня интересует моя жизнь. Пока меня не трогали, я не проявляла интереса к новостям. Потом, конечно, прочитала и про коррупцию, и про «ночь длинных ковшей». Я люблю старую Москву, за всей моей эмоциональностью стоит страх, что город будет разрушен.

— Другой лозунг, который звучал на митинге, — «Собянина — в отставку». Это политический лозунг?

— Лично я к этому не имею отношения. Я вышла за защиту домов. Отставки требовали другие члены оргкомитета.

— Почему для вас было так важно согласовать митинг?

— Я никогда не смогу вывести людей на несогласованную, опасную для них акцию. А кроме того, до согласования мы выглядели просто кучкой сумасшедших. Мне нужно было доказать, что это не так, что нас больше и с нашим мнением нужно считаться. Я сама работала в маркетинге, я знаю, что такое проплаченные статьи. Нужно было доказать, что я не одна имитирую активность в городе, что участники группы реальны. С горем пополам мы это доказали.

О политтехнологиях, ответственности и доверии к власти

— Сейчас тут уже нет никакой загадки: Владимир Черников подтвердил, что Алексея Навального удалили с митинга по просьбе соорганизатора Татьяны Кособоковой. Когда вы познакомились? Какое место она занимает в движении?

— Я знаю ее как обычного жителя пятиэтажки, обычного пострадавшего. Общались только по реновации, я не спрашивала ее о карьере. Она никогда не использовала в качестве аргументов какие-то свои связи. Во всяком случае, через меня.

— Это очень важно, потому что большинство протестных движений в России проходили через этап, когда в среде сторонников находили «шпионов», а каких-то лидеров подозревали в сотрудничестве с администрацией президента.

— Легко судить людей. Есть стереотип, что в «Единой России» все продажные. У меня есть знакомый депутат из ЕР, который встал на нашу сторону. Человечность никто не отменял.

— Этих людей называют «мутными».

— Меня сейчас тоже называют «проплаченной Госдепом», и что дальше?

— Вы будете с ними дальше сотрудничать? Они будут привлекаться к мероприятиям группы?

— Именно в активе группы может быть кто угодно, все зависит от желания помочь.

— В интервью «Афише» вы заявили, что Собянин защищает интересы всей России, а вы — только свои личные, поэтому есть риск, что при встрече вы бы до него не достучались.

— Через свои розовые очки я видела, что и Собянин, и Путин решают проблему всей России. В их деятельность я не вникала. Я могу сказать, что именно для Москвы это караул. Да, я бываю излишне эмоциональна в фейсбуке, но я уважаю право на свое мнение и у Путина, и Собянина, и у Навального, я не могу осуждать их.

— Почему?

— У меня нет ни опыта, ни знаний, я обычный человек. У меня нет политических амбиций, я хочу отмены этого конкретного законопроекта. Люди пишут мне: «Кэри, давай свергать Собянина!» — пускай люди сами к этому приходят, а не делают из меня идиотку, которая сейчас поведет толпу на баррикады.

— Вам уже предлагали вступить в партию?

— Предлагали, в том числе и избираться в муниципальные депутаты осенью. Но я останусь сама по себе.

— Но не все же в оргкомитете аполитичны, у других лидеров есть много симпатий и антипатий. Коррупция тоже является частью «сносной повести», а борьбу с коррупцией в России, условно, олицетворяет Алексей Навальный.

— Мы с Тамарой Репиной были у него на ютуб-канале. У Клычкова я тоже была. То, что мы светимся с медийными политиками, не означает, что мы под ними. В «Открытой России» я тоже светилась — это не значит, что меня оплачивает Ходорковский. Эти люди просто дали нам шанс быть услышанными, и я им благодарна.

— На выборах у всех есть право голоса. Вы голосовали когда-нибудь?

— Нет. Для меня существует только мой дом и мой мир. Снос — не политическая повестка, просто оставьте нам право самим распоряжаться своим жильем.

— С вами когда-нибудь пытались договориться? Решить вопрос с вашим дом по-тихому, лишь бы только вы перестали раздувать информационный шум?

— Со мной нельзя договориться. Может, я глупая в этом; может, у меня нет стратегического мышления. Но я считаю, что вся информация должна быть открыта.

— Часто общественники, особенно новички в политике, проходят через этап разочарования в механизмах обратной связи, то есть начинают видеть в общительных чиновниках просто шестерок, проводников чьего-то мнения, а не самостоятельных личностей.

— Вот сейчас у меня как раз такой этап. Слишком глубоко во мне засела 57-я статья законопроекта, где сказано, что решение о ковровом сносе принимает чиновник. Любые доводы и уговоры здесь на меня не действуют. Я не верю обещаниям ни Собянина, ни кого-то другого. Они не жители пятиэтажек, они не понимают, что они с нами делают. То, что голосование все же запустили, и даже досрочно, лишний раз доказывает, что Собянин нас не услышал.


То, что мы светимся с медийными политиками, не означает, что мы под ними

О расколе, стратегии борьбы и личных жертвах

— Сейчас обсуждается возможный раскол движения. Он имеет место?

— С одной стороны, произошло то, чего я боялась. У каждого свои политические взгляды и убеждения, и сейчас группа несколько разделилась. Но с другой стороны, я и не претендую на какие-то лавры. Если возникнут отдельные группы, с которыми мы по-прежнему будем двигаться в одном направлении, это будет только плюс. С Юлией Галяминой у нас оказалось разное видение будущего. Скорее всего, сейчас она будет создавать отдельное движение, еще одно появится и у Шуваловой. Подробностей я не знаю.

— Каковы ваши дальнейшие ходы, стратегия действий?

— Мы требовали отменить голосование в «Активном гражданине» и МФЦ, но оно уже запущено. Естественно, если люди хотят — пускай идут и голосуют, но мы с юристами доказали, что это не будет иметь никакой юридической силы. Это просто ненадежный инструмент для выражения своей воли. Мы рекомендуем людям проводить общие собрания собственников. Все документы и алгоритм тоже есть в группе.

Параллельно мы с активистами из разных районов создаем общественное движение, предварительное название — «В защиту прав собственников». Структура еще в процессе утверждения. Цель движения — широкая юридическая помощь не только владельцам сносимых хрущевок, но и гаражей, а также помощь обманутым дольщикам. Сотрудничать будем со всеми. Знаю, что будет еще несколько таких организаций. Кроме того, осенью состоятся муниципальные выборы, и мы призываем людей искать среди кандидатов тех, кто отстаивает нашу повестку.

— Вас сейчас начинают сравнивать с Евгенией Чириковой, защитницей Химкинского леса. Чирикова в итоге эмигрировала в Эстонию вместе с семьей. На вас уже было совершено нападение, логичный вопрос — а на какую жертву, степень опасности вы готовы пойти? Условно, вы бы бросились под ковш?

— Брошусь. Этот потолок и стены — мое счастье и моя личная крепость. Я ни в коем случае не призываю других так делать. Но собой я не дам манипулировать.

— На какие жертвы вы готовы пойти ради своего дома и ради движения в целом?

— Мне сейчас пытаются навязать ответственность за всех, но я даже в своем доме никак собрание не проведу. Когда появился первый официальный сносной список, я до шести утра сидела и успокаивала людей в личных сообщениях. Я хочу и дальше строить карьеру, хочу наладить личную жизнь. Уже пошел компромат, что я якобы получаю деньги с Кипра, что у меня папа какой-то американский военный.

— А чем занимались ваши родители?

— Моя мама — пенсионерка, сейчас живет в соседнем районе, в такой же хрущевке. Я единственный ребенок. Отца я никогда не знала: он разбился, когда мне не было и года, был обычным бизнесменом. Мужа у меня сейчас нет и никогда не было.

— Вы будете подавать иски о клевете? Неизвестно, как закончится история с реновацией, а информация о вас остается в Сети.

— К потоку грязи я была готова, вся ложь останется на совести авторов. Зато какой пиар! Мы с мамой посмеялись. На иски у меня нет ни времени, ни сил, ни желания. Это просто эпизод из жизни, я не делаю ничего незаконного, скрывать мне нечего.


Сcылка >>

закрыть...

Оценок:  12   cредняя: + 2.00

Обсуждение темы и производных: комментариев нет

Просмотр и участие в обсуждениях доступно только зарегистрированным пользователям.

Регистрация на сайте так же позволит вам выставлять оценки материалам и комментариям, получать рассылки самых интересных материалов сайта, и массу других полезных возможностей!

Если вы были зарегистрированы ранее, войдите на сайт
Логин или email:    Чужой компьютер
Пароль:    Забыли пароль?


   
Если нет - зарегистрируйтесь сейчас
Логин*:
Допустимы только маленькие латинские буквы
Вас зовут*:  
(введенное имя будет использоваться для именования вас на форуме, в ваших материалах и др.)
Пароль*:    Повторите пароль:   
e-mail*:
Этот e-mail будет использован для доставки вам сообщений от сервера. Адрес скрыт от просмотра всеми, кроме вас, и не передается третьим лицам. Не рекомендуется использовать почтовые адреса сервисов hotmail.com & live.com! Эти сервисы не принимают почту от нашего сервера.
Проверочный код:

Чужой компьютер
    

Или войдите на сайт через какую-нибудь социальную сеть

вход через соцсети





Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-2016


IN_PAGE_ITEMS=2697562ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.05.29 03.23.39ENDTIME
Сгенерирована 05.29 03:23:39 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2697562/discussion_t?IS_BOT=1&SORTD=PUBLISHED