Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

->

Как сделать капитализм равноправным

Как сделать капитализм равноправным

  Читатель спросит: это что за зверь такой - равноправный капитализм? Мол, равноправия при капитализме никогда не было и не будет. Но это смотря, что считать капитализмом, и о каких именно правах идет речь.

  А речь идет, ни много, ни мало, о праве на жизнь и вытекающих из него более детальных (конкретных) правах на условия и ист очники жизни. Так вот, равноправие и заключается в том, что все в обществе, а значит, и в государстве (а это общество плюс госаппарат, а отнюдь не госаппарат сам по себе!) все без исключения имеют одинаковое неотчуждаемое право на жизнь, а значит, и возможность самим распоряжаться своей жизнью. Плюс еще ряд неотчуждаемых (неотъемлемых) прав, возникающих как необхоидмое следствие неотчуждаемого права на жизнь. 

  Но сначала небольшой исторический экскурс. Начиная с европейских и американских политэкономов и экономистов XIX века, а вслед за  ними (уже в России) Плеханова и Ленина, капитализмом называли ни что иное, как буржуазный строй (см. «КАПИТАЛИЗМ - ВИКИПЕДИЯ»).

  Вот обобщенное в вышеназванной Википедия» определение капитализма того периода: «Капитали́зм - экономическая система производства и распределения, основанная на частной собственности, формальном юридическом равенстве и свободе предпринимательства. Главным критерием для принятия экономических решений является стремление к увеличению капитала, к получению прибыли».

  Казалось бы, все так точно. Но возникает невольный вопрос: а разве могут быть экономические решения, которые имеет реальный смысл принимать (будучи в здравом уме), опираясь на какие-то другие критерии? Причем, эти критерии, судя по приведенному определению капитализма, в нем вообще не никак не обозначены. Согласитесь, это какой-то противоестественный подход.

  Выбор каких-то других, а не капиталистических, да еще никак не обозначенных экономических критериев может означать только фактический отказ от стратегии экономического роста, а значит, и от движения вперед, включая совершенствование технологии и процессов, ведущих к повышению способности ею пользоваться. Без нацеленности на получение прибавочного продукта это возможно только от случая к случаю, причем, на один удачный случай может прийтись не менее двух провалов.

    Тем не менее, большинство современных марксистов (по крайней мере, российских) охотно и дружно подхватили столь безоговорочное отождествление капитализма (капиталистического способа производства) с буржуазной общественно-экономической формацией. Причем среди всех признаков капитализма, которые ничтоже сумняшеся выдавали за его сущность, выделяли и выделяют до сих пор преобладание в таком обществе частной собственности на средства производства.

  А вот производство прибавочного продукта, судя по выдержке, только что приведенной, хоть и упомянуто, но, видно, что стремление к росту капитала может, судя по данной цитате, отдаваться на откуп только индивидуумам-частникам, коими являются и хозяева предприятий. Поскольку-де над всем главенствует частная собственность. А вопрос о том, на что ориентироваться государственной власти деликатно обойден. 

  Конечно, всем понятно, что капиталистическими могут быть только те предприятия, где производится прибавочная стоимость (или прибыль в бухгалтерских терминах, хотя это явно неравноценные понятия). Но такой капитализм, в котором на государственном уровне не ставят обязательной целью производить прибавочный продукт (прибавочную стоимость), является профанацией самой идеи капитализма, и мы (политэкономическая группа «Собственность для всех») на этом категорически настаиваем.

  Ибо общество, не производящее в обязательном порядке прибавочный продукт, более того, не ставящее себе такую задачу, обречено сначала на стагнацию, а затем рано или поздно на гибель (распад). Тогда как стремиться произвести больше, чем ты вложил в производство, нужно всегда, причем в масштабе всего государства.
  Но такое само собой, как бы на автомате, (что торжественно называют рыночным путем) не происходит, и происходить не может. Разумная человеческая деятельность, а тем более в масштабах страны всегда подчинена цели. Нет четко сформулированной цели, нет и никакой гарантии ее достижения. Если что-то и получается, то чисто случайно, а значит, гораздо реже, чем необходимо. В результате плюс (прирост капитала) с большой вероятностью может превращаться в минус. Например, из-за превышения случаев падения отдачи от капиталовложений и их глубины над числом и величиной приращений капитала.

  На авось (или, выражаясь несколько более изящно, на рынок) надеяться в этом случае нельзя никак. Именно постановка целей и путей их достижения, а значит, и планирование в экономике вообще и в первую голову в производстве, есть главнейшее условие экономического развития. И частная собственность ничуть этому не мешает. Десятилетия послевоенного

опыта Франции в индикативном планировании, кстати, убедительно это доказали. Авторы, упоминая послевоенный опыт, конечно, имеют в виду вторую мировую войну.

  А вот повсеместная принадлежность средств производства к частной собственности в свете такого, как мы убеждены, единственно здравого подхода нам не представляется обязательной и тем паче определяющей характеристикой капитализма. Если капитал растет, скажем, при сплошь государственной собственности на средства производства в масштабе всего общества, значит, перед нами, тем не менее, капитализм, который в таком случае можно смело называть государственным.

  Да, государственная собственность тоже не всеобщая. Но речь идет именно о капитализме, то есть, о способе производства целенаправленно растущего богатства общества. Иначе непонятно, откуда вообще браться экономическому росту. А он возможен только при производстве прибавочного продукта.  

   И заметим: именно ему человечество обязано ростом своей численности и прогрессивным развитием. И это несмотря на повальные эпидемии с массовой смертностью, кровавые войны подчас с великим множеством убитых и сменяющие друг друга по сию пору нескончаемые  кризисы. Следовательно, по нашему разумению, рост богатства в форме капитала вовсе не является признаком лишь одного буржуазного общества. А буржуазное общество, кстати, нельзя считать капиталистическим, если роста капитала нет.  

  Не может общество и государство, как форма его жизнедеятельности, мириться с отсутствием роста капитала, расписываясь либо в собственном бессилии, либо в сознательном нежелании продлевать жизнь своего государства (пытаясь войти или вползти в другую цивилизацию хотя бы с черного хода) а с ним общества и всех граждан, либо в неосознании губительности такой, с позволения сказать, стратегии.

  Само слово «капитал», как известно, означает в переводе с латинского на русский «голова скота», а скот давным-давно был более чем наглядным примером растущего на глазах богатства, которое, естественно, считалось по числу его (скота) голов.

  И здесь хотелось бы также подчеркнуть, что богатство растет отнюдь не от того, что кто-то у кого-то отнимает часть произведенного продукта. Отъем у кого-либо прибавочного продукта  - это лишь момент его перераспределения в чью-то пользу, и его вообще-то вполне правомерно называли, да и сегодня называют социальной эксплуатацией. Но для того чтобы отнять у кого-то такую прибавку или ее часть, надо сначала, чтобы та либо была уже произведена, а значит, имелась в наличии, либо точно знать, что ее непременно произведут к заданному сроку.

  Однако если прибавочного продукта нет, и не предвидится, то отнять его ни у кого невозможно по элементарной причине отсутствия такового. Присвоить можно только то, что есть. А на нет и суда нет. Но это бросающееся в глаза обстоятельство многие почему-то забывают, либо не хотят брать во внимание и игнорируют.

  И получается, что на самом деле главной целью с первобытной эпохи было и есть сегодня стремление отбирать у кого-либо прирост общественно-полезного богатства и им (чужим) распоряжаться по своему усмотрению. То есть, на первом месте в общественно-экономических отношениях с тех времен и по сию пору, и это, увы, приходится констатировать, является прямое (непосредственное) присвоение чужого богатства, то есть, попросту говоря, хапок. А способов «хапать» с древних времен изобрели великое множество и продолжают успешно изобретать. И к капитализму это никакого отоншения не имеет.

  Даже К. Маркс, хотя и правильно, на наш взгляд, определил капитал как самовозрастающее богатство («Капитал», т.1, раздел 1.1. «Всеобщая формула капитала»), но тут же словно забыл об этом. И сделал упор на то, что капиталист (буржуазный предприниматель) имеет прибавочную стоимость только потому, что отнимает у рабочих результат их прибавочного труда или труда в т.н. прибавочное время, которое якобы только и приносит прибавочную стоимость. А сам буржуа, дескать, никакого вклада в прибавочную стоимость не вносит.

  Возможно, потому многие марксисты стараются не упоминать марксово определение понятия капитала, вероятно, чувствуя здесь противоречие, но не зная, как к нему отнестись. Ведь Маркс категорически отрицал вклад хозяев предприятий в производство прибавочной стоимости в качестве инициаторов и руководителей производства, его организаторов.

  То есть, если я создал предприятие, которое успешно (с приростом капитала) работает, возглавил его и руковожу им, то это моим вкладом в рост его капитала не считается. Но стоит предприятию разориться, все показывают пальцем на меня, что-де я не сумел организовать его нормальную работу. Не правда ли, логика здесь слегка хромает? С Марксом-то понятно. Он был убежден, и потому изо всех сил старался непременно доказать, что единственным создателем богатства в обществе является пролетариат, а буржуа, мол, сплошь паразиты, неправомерно владеющие производимым богатиством и его ростом.  Отсюда и проблема с логикой.

  Однако противоречие тут же исчезает, как только мы признаем, что вклад в рост капитала делают не только хозяева предприятий (инициативный и организаторский вклад). Делают и наемные работники (один из видов трудового вклада). И те, кого называют инвесторами (имущественный или финансовый, или даже интеллектуальный вклад извне). Но все это, конечно, происходит при ведущей роли предпринимателя, поскольку данное предприятие задумано, организовано и ведется им. А если и не им (через фокусы с контрольным пакетом акций, например), то его могут держать в качестве главного менеджера своего бывшего предприятия. Если не нашли равноценную фигуру млм даже лучше.

  Вклад (капиталовложение) может быть самым разным, в том числе в виде новых идей, разработок и изобретений. И каждый его вид можно четко оценить, как по величине его доли в прибавочной стоимости, так и в финансовом выражении. И оценить намного адекватнее и точнее, чем эффект от банковской ссуды под ростовщический процент. Потому что он прямо опирается на реальное производство, которое можно, что называется, точно просчитать по результату.

  Другое дело, что буржуа (которым он быть вовсе не обязан, что практически доказал еще Роберт Оуэн, но так хочется!) отнимает у рабочих и ту часть прибавочной стоимости, которую они действительно производят своим трудом. И оставляет им в виде т.н. заработной платы лишь средства на амортизацию (восстановление) износа рабочей силы. В результате работникам ее хватает разве что на компенсацию утраченных на производстве сил и здоровья. А их долю в прибавочной стоимости ни за что, ни про что присваивают себе хозяева предприятий. В чем мы и усматриваем вслед за классиками политэкономии суть социальной эксплуатации, и вдобавок  истоки буржуазного неорабовладельческого строя.

  Ну, может еще, в той или иной мере, буржуа восполняют также работнику затраты на воспроизводство рабочей силы в своей семье, поддерживая тем самым возможность растить следующее поколение пролетариев. Если только эта задача не перекладывается, плохо ли, хорошо ли, на государственную власть. Ведь именно она обычно наделяется функцией управляющего делами господствующего класса. 

  Но что самое примечательное, капитализм как универсальный способ увеличения общественного богатства за счет прироста капитала (неважно, в натуральной или стоимостной форме) имел место уже задолго-задолго до формирования буржуазного строя.

  Так что давно пора бы четко отделять производство прибавочного продукта (первичный фактор) и его распределение (фактор вторичный, хотя тоже весьма важный). И такой общественно-экономической формацией (ОЭФ) уже было, как это ни парадоксально звучит, рабовладение, в частности, античное. Что, однако, не удивительно, если подумать. Почему?

  Рабы в массе своей нужны рабовладельцу только потому, что они производили своему хозяину прибавочный продукт. То есть, производили больше, чем потребляли их хозяева и они сами. В противном случае ему они совершенно без надобности, и держать их не имело бы никакого смысла. А технологии производства даже и той далекой эпохи позволяли-таки получать прирост производства полезной продукции. Выходит, уже тогда сформировался общественно-экономический строй, где были и частная собственность на средства производства, включая главные из них - рабов, и прибавочный продукт.

  Отличается это от упомянутых в начале нашей статьи чисто внешне описательных характеристик капитализма в буржуазную эпоху? Если и отличается, то лишь в худшую сторону, поскольку прибавочный продукт упоминается не как цель производства, а лишь как некий критерий вообще для принятия экономических решений, как будто другие критерии имеют хоть какой-то смысл!

  Ну, кто же при нормальном ходе дел, не попадая в чрезвычайную ситуацию и без угрозы ее скорого наступления, будет намеренно отказываться от прибавочной стоимости и роста капитала? Ну, разве что под давлением транснациональных корпораций либо государства, обладающего средствами силового и финансово-экономического воздействия на ту или иную страну, включая подкуп ее государственной власти, как, пожалуй, самый действенный способ простимулировать отказ с ее стороны от роста производства.      

  Уже поэтому капитализмом мы называем не сам буржуазный строй, хотя именно о нем, чаще всего, говорят как о единственно возможном образце такого способа производства. Этот термин мы непосредственно выводим из понятия капитала как самовозрастающего богатства.Что гораздо, на наш взгляд, логичнее, чем чисто поверхностно исторически прилепившееся к буржуазной формации слово «капитализм». Причем, под ним, как может судить по Википедии читатель, чего только не понималось, за исключением самого главного показателя капитализма - прироста капитала либо его нормы накопления, то есть процента на вложенный капитал.

  Но мы-то имеем в виду тему не просто капитализм, а капитализм равноправный. Для этого нам придется остановиться на различиях равноправия и неравноправия именно при капитализме. Неравноправный капитализм мы уже вкратце обрисовали на примере буржуазных предпринимателей, отнимающих у рабочих их долю прибавочной стоимости.

  Так вот, принципиально оно ничем не отличается от неравноправия, характеризующего отношения рабовладельцев и рабов. Поэтому присмотримся более пристально к этой стороне традиционного рабовладения (типа античного). А оно выглядит с одной стороны намного прозрачнее отношений внутри буржуазной формации, а с другой, по сути, от нее не отличается. Попробуем это показать.

  В чем заключалось неравноправие рабовладельцев и рабов? Очевидно в том, что рабовладелец имеет право не только на свою жизнь, но и на жизнь своих рабов, которые как раз на свою собюственную жизнь не имеют вообще никаких прав. Живые они постольку, поскольку их не убивают или не бросают умирать с голоду. Недаром их тогда называли «живые убитые», и никого это, насколько можно судить сегодня, не удивляло и не возмущало.

  В то же время, судя по всему, это была первая ранняя форма капитализма, главный фактор которого (прибавочный продукт), и не главную, но реальную, хотя и не всеохватывающую черту - частную собственность на средства производства, мы привели выше. Но право на жизнь - это далеко не только право не быть убитым либо не быть постоянно под угрозой насильственного лишения жизни. Это еще и право иметь равный со всеми доступ абсолютно ко всем необходимым для человека условиям и источникам жизни, без которых никак не обойтись (продукты питья и питания, лекарства, жилье, качество среды обитания, одежда  и т.д. и т.п.). И обе эти формы права на жизнь не могут не иметь иметь важнейшего значения, причем, быть неотчуждаемыми правами каждого гражданина страны.

  Вот это деление прав человека, как гражданина своего государства, на неотчуждаемые и остальные (делегированные) права хоть и непривычно, да и неожиданно для читателя, но, как мы убеждены еще с 1990 года, должно быть основополагающим принципом классификации прав человека. Во всем мире этот принцип до сих пор игнорировался. То есть, жизнь человека не ставилась, как и сейчас, фактически ни в грош: "Помер Максим, ну и хрен с ним". 

  Недавние робкие заикания швейцарцев о неотчуждаемом доходе, во время проведения ими референдума в 2016 г. и после него, не в счет, ибо доход - это не право, а в лучшем случае - его следствие. Да и термин «доход» экономически очень расплывчат. Чего там и до кого должно дойти (отсюда и слово «доход») можно толковать, как угодно. Что мы и наблюдаем.

  Между тем впервые такую классификацию прав человека ввела в теоретический оборот наша группа «Собственность для всех» в 1990 году, пребывая с тех пор, мы бы сказали, в скромном (не гордом) одиночестве. Оказалось, что свойства неотчуждаемости прав человека (гражданина национального государства) заключаются не только в том, что такое право у гражданина отнять нельзя.

  Второе их свойство, без которого и первому не бывать, состоит в том, что неотчуждаемое право должно принадлежать буквально каждому гражданину государства. Иначе, какое же это неотчуждаемое право, если у одного члена общества оно есть, а у другого (других) его нет. Тогда оно выборочное, а значит, всего лишь делегированное или даже негласно допускаемое кем-то сверху, хотя бы из демографических соображений.

  При этом главенствующим неотчуждаемым правом, как отмечено в начале статьи, следует признать право на жизнь (а разве есть что-нибудь еще важнее жизни?!), из чего вытекают все другие подчиненные ему неотчуждаемые права. Если у тебя можно, так или иначе, отнять право жить, то все остальные права превращаются в фикцию, ненужные словеса. Предоставляю уважаемым оппонентам возможность доказать (а не просто сказать!) обратное. Если эти права распространяются на всех без исключения граждан государства (упрощенно - для краткости - страны), то это и есть важнейший признак равноправия в обществе, а значит, и в государстве.

  Но, поскольку мы говорим не просто о равноправном государстве, а о равноправном капиталистическом обществе и соответствующем ему государстве, то есть, о капитализме как таковом, то означенного выше хоть самого важного и нужного признака общественно-государственного или гражданского равноправия, увы, недостаточно. Тем не менее, одно это (первое и важнейшее) условие равноправия в обществе мы уже имеем. А именно всеобщность и обязательность неотчуждаемого права на жизнь граждан, общества и государства.

  Теперь, перейдем, еще, по крайней мере, к семи не менее важным условиям капиталистического равноправия. В связи с этим дадим, точнее, повторим описание второго условия. А именно, если в основе равноправного общества, в данном случае, капитализма, лежит неотчуждаемое право на жизнь, то, следовательно, его соблюдение на деле должно стать главной, если не единственной функцией государственной власти, да и всего госаппарата (который мы вовсе не отождествляем с понятием государства как формы существования и развития всего общества, потому что для нас такое отождествление - нонсенс). А защищать это главное право человека кроме государственной власти больше некому

  Для этого, по нашему глубочайшему убеждению, все элементы и структуры обеспечения жизни граждан и общества в целом, сложившегося в национальное государство (понятно, что от слова «нация», а не «национальность») необходимо продуманно и рационально выстроить в единую систему обеспечения жизни (СОЖ) государства и всех его граждан и держать ее все время в работоспособном состоянии и более того в состоянии рабочей готовности.

  Но чтобы СОЖ действительно была единой и везде во всем реально действующей системой, для этого все граждане должны иметь еще одно неотчуждаемое право: пожизненно - с момента зачатия и до своей кончины - быть ее равнодолевыми совладельцами из поколения в поколение.

  Это можно и, полагаем, нужно считать третьим условием деятельности равноправного капиталистического общества и государства. Кстати, система обеспечения жизни требует в основном применения уже отработанных и реально оправдавших стандартных методов и технологий, а не чего-то из ряда вон выходящего.

  Что очень важно, все источники и условия жизни граждан должны не только физически и географически находиться целиком внутри страны, но и юридически принадлежать им и государству в целом. И это должно быть четвертым условием равноправия в капиталистическом обществе. Ибо система обеспечения жизни должна быть подконтрольна только своему государству, как условие его подлинной независимости и самое главное - безопасности. Поэтому игра в поддавки с долларом, как якобы мировыми деньгами, является, как мы уверены, подрывом такой самостоятельности.

  А это влечет за собой еще одно важное следствие. Так как на капитал СОЖ, так или иначе, опираются все предприятия страны, у каждого из них доля ее капитала должна находиться на бухгалтерском балансе, как капиталовложение. Соответственно, эти доли также возрастают, как и вложения капитала в те же предприятия любых частных лиц и структур.

  В результате, являясь равноправными совладельцами СОЖ, все живущие граждане не только могут, но и должны передавать ее будущему поколению с приростом. И в равной мере обладают неотчуждаемым правом претендовать на пропорциональную долю процента на вложенный капитал согласно своему вкладу в производство независимо от того, сделан он в частном или в общем секторе экономики, то есть в СОЖ. Для нас это означает, что расширенное воспроизводство СОЖ может быть только капиталистическим. Имеется в виду производство прироста капитала за счет получения процента на вложенный капитал, а не ростовщического процента по кредиту.

  Мы полагаем, что при ориентации на производственный прирост капитала ростовщическая ссуда совершенно не нужна. И в этом вопросе мы, будучи сами атеистами, тем не менее, имеем единомышленников в лице многих уважаемых иерархов и научных деятелей русской православной церкви. Достаточно почитать сайт "Православие.ру". Причем, вопреки уверениям банкиров всех мастей, кредит не может ускорять оборот средств обращения, а, наоборот, лишь замедляет его.

  Причина прозрачна и проста: получив кредит, должнику придется возвращать банку больше средств, чем им взято в кредит. Причем, в проценте, как правило, гораздо большем, чем вклад по кредиту и еще большем, чем процент на вложенный капитал. Так откуда он тут же отыщет недостающие средства? Надо либо дожидаться появления реального источника - прибавочной стоимости, либо влезть в дополнительный долг. Согласитесь, это очень странное ускорение с применением тормоза.

  Но главную проблему мы видим, в другом. Без равноправия и равных возможностей в осуществлении неотчуждаемого права на жизнь, те, кто лишен его по факту (нет, например, доступа к условиям и источникам жизни из-за отсутствия финансовых средств для этого), по сути, попадают в положение рабов. Кто же тогда рабовладельцы? Да те, кто, так или иначе, захватил СОЖ страны (благо она никак не озвучивается и у кого лукаво, а кем, по незнанию, не признается) или же самые жизненно необходимые ее элементы и структуры в свое монопольное распоряжение. А, фактически в свою собственность.И обычно это настроенные буржуазно-рабовладельчески главы предприятий. Они-то и держат жизнь своих работников в своем кулаке.

   Такая зависимость жизни одних людей от других ведет к рабству зависимых ничуть не меньше, как если бы их все их все время держали "на мушке". Нынешних рабов как бы подвешивают на ниточках, которые могут быть обрезаны в любое момент. Если я сам не распоряжаюсь своей жизнью, то я раб тех, кто ею распоряжается за меня, да еще без моего ведома и участия. Вспомним еще в древности отсутствие права на жизнь было первейшим главным признаком рабства.  

  Особенно, как оказалось, сегодня удобно это делать с помощью финансовых манипуляций (спекуляций) с использованием в качестве средства обращения своей валюты, которое идет на финансирование текущего, а то и перспективного производства. Пустил, скажем,  свою национальную валюту на спекуляции в офшоры, и наемные работники оказались на грани выживания.   

  Такую порочную практику надо бы пресекать на корню. Но на это закрывают глаза. Мол, по праву собственности деньги принадлежат тем компаниям, которые их якобы заработали. Однако никто ведь не разбирался с тем, да и не пытался разобраться, действительно ли и насколько в соответствии с правом собственности распределена национальная валюта, полученная путем производства и реализации отечественной продукции. То есть, здесь торжествует перегиб в противоположную сторону от К. Маркса. И этот перегиб в отличие от настроенности Маркса уже тогда существовал и действовал реально. Можно сказать

  Мы выше уже указывали на то, что вклад в производство прибавочной стоимости (процент на вложенный капитал) реально могут делать те, кто имеет самую разную экономическую специализацию. А забирают все себе, по крайней мере, первоначально в основном главы крупных ведущих компаний, ничуть не считаясь с тем, кто и какой реальный вклад внес на самом деле в капитал того или иного предприятия (компании). Хотя это легко просчитывается и оценивается.

  Так вот они забирают все или почти все у тех, кто не в силах противостоять столь неравноправному, а, стало быть, и вопиюще несправедливому распределению прироста капитала (процента на капитал). В результате общество приходит к неорабовладельческой форме общества, где класс рабовладельцев образуют буржуазные предприниматели, а класс рабов, по меньшей мере, рядовые наемные работники. Значит, мы можем заявить конкретно, что истинная, реально ощутимая справедилвость как раз и содержится в понятии гражданского равноправия. Если я существую не на равных неотчуждаемых правах с кем бы то ни было, то уже здесь, скорей всего, явные проблемы с социальной справедливостью. Именно равенство неотчуждаемых прав прешает эту проблему.

  Особенно тяжело тем, по отношению к кому государственная власть выступает управделами буржуазно-рабовладельческого класса. Тогда они ощущают двойной гнет, и их положение может стать просто невыносимым, чему масса примеров и далеко не только в России. Но с другой стороны именно фактическое классовое деление общества на рабовладельцев и рабов очень хорошо маскирует сам факт такого деления. Поэтому подобная трактовка буржуазного общества как неорабовладельческого может показаться не только неожиданной, но и противоречащей многим видимым фактам.

  Рабы в таком обществе не только не считаются таковыми, но и не ощущают и не чувствуют себя ими. На работу все наемные работники ходят не только добровольно, но и боятся безработицы, как огня. Более того, они свободно могут переходить с одного предприятия на другое. И состоять в профсоюзах. Их даже можно сравнить с расконвоированными пленными.  Но, не дай бог, если кто-нибудь из них лишится рабочего места. Для них, как правило, это катастрофа, угроза их жизни и жизни неработоспособных членов их семей. 

  Если я сам своей жизнью распорядиться не могу, и за меня ею распоряжаются другие, это и есть отсутствие основополагающего права человека - права на жизнь. Ибо без него любой человек - раб. Потому что он должен вымаливать непонятно у кого возможность жить (и вынужден обращаться к чиновникам). А без нее все другие права не стоят и ломаного гроша. Тем более не помогает право избирать представителей господствующего класса в государственные органы даже самым, что ни на есть, демократическим путем. Наоборот, это лишь усиливает господство неорабовладельцев, так как от имени неорабов они могут принимать законы, усугубляющие их бесправное (рабское) положение.

  Но эти соображения психологически очень тяжело усваиваются и, естественно, вызывают не только несогласие, но и бурный протест. Особенно бурлят и кипят люди, любящие и хорошо знающие историю, причем, искренние и бескорыстные. "Как - возмущаются они - Великая Французская революция, по-вашему, вовсе и не была великой и не возвестила наступление новой прогрессивной эпохи, как раз и освободившей людей от рабства?!".

Что на это можно ответить? Во-первых, буржуазия была победительницей в этой "революции" (а для нас контрреволюции, ибо от феодального крепостничества, да еще отмененного, опять перешли к замаскированному рабству, возведенному на пьедестал общечеловеечского прогресса). А мы и по гораздо более близким примерам хорошо знаем, что все победители в исторической борьбе описывают свою роль в ней, выставляя именно себя прогрессистами. Теперь насчет рабства.

  Дело в том, что любое крепостничество, в том числе феодальное, в мире, да и в России тоже многими историками и политиками признается рабством, как и в прошлом. Хотя это - крайне спорное и сомнительное утверждение. Например, студенческое издание МГУ "Татьянин день" однозначно отделяет рабство от крепостного права. Несовершеннолетние дети тоже прикреплены к своим родителям, однако рабами ни признаются. Так и с крепостничеством. Одни крепостные имели свои признанные сверху неотъемлемые права, а другие нет. Вот эти другие и были рабами.

  Ведь рабовладение - тоже один из видов крепостничества, причем, самого бесчеловечного, ибо раб вообще не личность, да и в глазах не только рабовладельцев, но и общества. Он для них не человек или недочеловек. Однако сама по себе крепостная зависимость по зрелому размышлению еще не является рабством.

  Крепостной крестьянин в свое время в Европе, да и в России, как это не покажется странным, в отличие от античных рабов имел-таки право на жизнь. Феодал и наш помещик, оставляли ему такую часть произведенного им продукта, которую хватало на обеспечение крепостного и его семьи всем жизненно необходимым. И это по минимуму. Исключения, в том числе красочно описанные в нашей классической литературе, бывали и, к сожалению довольно часто. Но все же это были отклонения от нормы, на которые, правда, смотрели сквозь пальцы. Но всеобщего распространения они, тем не менее, не получили.

  При этом и наши, и европейские крепостные имели свой участок земли. Вспомним, кстати, почему наши крестьяне были крайне недовольны российским " передовым и прогрессивным реформатором" императором Александром Вторым, который повелел освободить крестьян от крепостного права без земли. Авторы хорошо помнят это еще со школы. Наши крестьяне прекрасно отдавали себе отчет в том, что это был очень весомый шаг к фактическому лишению их права на жизнь, то есть превращению их в пролетариев-рабов, зависящих от нарождающегося рабовладельческого класса - российской буржуазии.  

  Но, что касается Великой Французской революции, самое любопытное и примечательное заключается в том, что ко времени ее начала крепостное право во Франции и в Западной Европе было давным-давно отменено. И это признают сами историки, если только скромненько не умалчивают об этом. В том числе признали и наши непосредственные оппоненты. Так от какого рабства освободила французов их революция? О каких таких рабах можно было говорить? Только если в пылу эмоциональной полемики.

  Знаменитый пример с крестьянами Вандеи тоже здесь не прокатывает, ибо они были уже не крепостными, а просто арендаторами у своих бывших крепостников или их потомков на прежних условиях. А именно обладания своим участком земли и предоставления им части произведенных ими же продуктов на жизнь. Значит, их господа-арендодатели признавали право крестьян на жизнь и после отмены феодального крепостничества. И это было их главной заслугой перед кретьянами, а вовсе не пресловутой реакционностью.

  Кроме того, напомним также, что решающие буржуазные преобразования начались не во Франции, а за два (!) века до этого в Англии, причем, крайне варварски по отношению к собственным крестьянам, которых обуржуазившиеся "новые" дворяне грубо-насильственно сгоняли с земли для разведения на этих землях овец, крайне жестоко и кроваво подавив вместе с промышленной буржуазией крестьянские восстания. То есть, их тогда жестко-принудительно вогнали в наемное буржуазное рабство, совершенно не стесняясь ничего и никого. Об этом писал далеко не только  К. Маркс в первом томе "Капитала". Это широко известная и очень подробно освещенная с разных сторон в исторической литературе цепь событий. 

  Есть еще одна, но уже больше техническая трудность: все элементы, структуры и связи внутри СОЖ могут располагаться по всей территории страны в самом разном порядке. К тому же они сами, их назначение и расположение могут меняться.  Как же тогда наиболее надежно объединить все подразделения и элементы СОЖ государства в единый организм?

  Думается, общий рецепт прост. Все граждане страны должны иметь еще одно неотчуждаемое право: совладеть в равной доле со всеми ее территорией - природной частью СОЖ (системы обеспечения жизни), а также ее рукотворной инфраструктурой, как совершенно необходимого дополнения природной части

  В том числе, все должны иметь неотъемлемое право совместно в равной доле владеть землей и всеми природными ресурсами. Это можно считать пятым фундаментальным условием равноправия вообще и при капитализме, в частности. А также досконально знать и учитывать климатогеографические условия жизнедеятельности граждан с тем, чтобы отслеживать эти изменения, их последствия и соответственно корректировать их.

  При этом все предприятия должны платить аренду местным жителям за используемые ими участки земли. Это стало бы первичной финансовой основой неотчуждаемого жизненного стандарта каждого гражданина страны, что делает граждан независимыми от того, наняты они на работу или нет. Это можно характеризовать как шестое - столь же весомое -  условие, как и предыдущие, жизнеспособности и жизнедеятельности равноправного капитализма. 

  Арендную плату лучше всего, как мы полагаем, делить на две части: половина прямо идет на счета жителей данной местности, а вторая половина - на счета всех граждан страны в общенациональном банке, каким в дореформенное время реально был Сбербанк. Тогда есть уверенность, что каждый гражданин будет заинтересован не только в работе местных, но и в эффективности деятельности всех отечественных предприятий.

  Если он - (представим себе для наглядности) житель Калининграда, ему, к примеру, будет далеко небезразлично, как используются и куда идут алмазы и золото в Якутии и, наоборот, каждый житель Якутии будет прямо, как совладелец СОЖ, заинтересован в правильном использовании и распределении того же калининградского янтаря. И так по всем регионам России и их природным ресурсам. Полагаем, что это повлечет за собой (за очень редким исключением) ощущение и осознание принадлежности каждого гражданина к любым частям и уголкам страны и столь же ощутимую заинтересованность в развитии всех их без исключения. Тем более в число граждан входит на равных и государственная власть с ее аппаратом.

  И еще об одном - седьмом -  также фундаментальном условии жизнедеятельности общества равноправного капитализма. Прирост капитала (прибавочная стоимость) должен распределяться между его вкладчиками в полном соответствии с единым и непреложным для всех принципом: равный процент (производственный прирост капитала или его нормы накопления) на равный капитал. Точнее, на равный вклад (независимо от его формы и вида) в капитал одного и того же предприятия

  Таким образом, чтобы успешно функционировала единая система обеспечения жизни (СОЖ) страны, необходимо соблюдать все семь упомянутых здесь условий, ведущих к равноправному капитализму. Остановимся еще раз на двух из них.

  Первое, реализация СОЖ в масштабе страны требует, чтобы государственная власть взяла целиком на себя и стала выполнять свою главную задачу: обеспечение жизни всех граждан страны, общества в целом и самого национального государства, как формы организации этого общества.

  Второе, все отечественные предприятия должны платить арендную плату местным жителям за используемые ими участки земли. Эта плата помимо всего прочего призвана быть первичной финансовой основой неотчуждаемого жизненного стандарта каждого гражданина страны, что сделало бы его жизнь и деятельность независящими от того, нанят он кем-либо на работу или нет. А значит, и независящих от самих нанимателей.

  В результате мы получаем в отношении неотчуждаемого права на жизнь подлинное равноправие между предпринимателями и нанимаемыми ими работниками. А это значит, что и класс рабовладельцев-эксплуататоров (те, кто реально отнимает право на жизнь), и класс эксплуатируемых рабов (у кого это право реально отнимают) мягко без потрясений и малозаметно исчезают. И классовое общество превращается в общество бесклассовое без всяких цветных революций и майданов. Автор имеет в виду, конечно, антагонистические классы, исчезновение которых и знаменует собой наступление подлинного равноправия в обществе. Напомним, что понятие антагонистических классов было введено еще до Маркса, что он сам и подтвердил.

  При этом наличие в обществе социальных страт с разным уровнем жизни (которые по недоразумению стали называть классами), не нарушает капиталистического равноправия. Граждане вовсе не обязаны иметь одинаковые доходы. Даже неотчуждаемый жизненный стандарт у людей будет неодинаков, поскольку зависит от как от возраста и пола граждан, так и от естественных (природных) условий их проживания.

  Так что равноправие вовсе не означает уравниловки, да и не может означать ее. Главное - равные неотчуждаемые права на те условия жизнедеятельности, как граждан страны, так и государства, которые необходимы для перспектив жизни и развития каждого гражданина, общества в целом, а значит, и всего государства из поколения в поколение.  

  






Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.07.26 01.33.30ENDTIME
Сгенерирована 07.26 01:33:30 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2750460/article_t?IS_BOT=1