Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

->

Чего хотят друг от друга Россия и монархии Залива


Отношения Москвы со странами Персидского залива долгое время сложно было назвать партнерскими. Арабские шейхи оказывали серьезную поддержку боевикам на Северном Кавказе с середины 1990-х до 2000-х годов. Помощь была настолько массовой, что «братья» с юга России регулярно получали не только наемников из Саудовской Аравии, но даже игрушки от арабских детей в поддержку «священной войны». Страны Залива охотно предоставляли убежище беглым террористам, а влиятельные местные богословы призывали воспользоваться исторической слабостью России и навсегда отделить мусульманские регионы.

Однако спустя десятилетие отношения между Россией и богатыми монархиями потеплели. И та и другая сторона заметно усилили свое влияние на Ближнем Востоке. Будущее региона отныне решается не только на полях сражений в Сирии и Ираке, но и в кулуарах дворцов Дохи и Эр-Рияда. В Москве понимают, что выстроить региональную политику без сотрудничества со странами Залива невозможно, а партнерство выгодно не только с точки зрения геополитики, но и привлечения инвестиций. Арабские шейхи, в свою очередь, признают новую роль Москвы, чье влияние на Ближнем Востоке сильно выросло после сирийской кампании.

Противоречивый Залив

Хотя этнически и религиозно близкие друг другу монархии Залива очень любят рассуждать об интеграции в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ), на деле они очень далеки от того, чтобы выступать единым фронтом и в отношениях с Россией, и по многим другим вопросам. Глубокие противоречия сохраняются не только между отдельными монархиями – даже внутри правящих семей действуют противоборствующие кланы, которые только и ждут удобного случая для дворцового переворота.

Шесть государств Совета делятся на три основные группы. Самая влиятельная из них – это Саудовская Аравия, Бахрейн и ОАЭ, которые недавно инициировали блокаду Катара. Бахрейн крайне зависим от Эр-Рияда, и многие воспринимают островной эмират как неформальную часть Саудовской Аравии. ОАЭ отличаются конструктивной позицией, не приветствуют поддержку радикальных исламистских группировок и стремятся сохранить единство арабских монархий.

С другой стороны баррикад находится Катар, крошечное государство, которое благодаря колоссальным запасам газа и умелой внешней политике стало одним из самых влиятельных на Ближнем Востоке. Доха оспаривает лидирующие позиции Саудовской Аравии и ОАЭ, внося сумятицу в единство стран Совета.

Наконец, Кувейт и Оман стараются держаться особняком, продолжая поддерживать отношения со всеми центрами силы. Оман в свое время не согласился на предложенные Эр-Риядом планы по объединению вооруженных сил стран – членов Совета под общим командованием. Кувейт выступил в качестве основного посредника при общении между заблокированным Катаром и саудовской коалицией. Обе страны не поддержали военную кампанию против альянса Салех – Хути в Йемене и дистанцировались от участия в военной операции. Маскат и Эль-Кувейт также развивают тесные отношения с Тегераном, президент Ирана Хасан Рухани посетил обе страны в феврале этого года.

Внешняя политика всех арабских монархий очень ситуативна: они готовы легко менять существующие альянсы и договоренности, чтобы подстроиться под меняющиеся реалии. До последнего не верившие, что Россия влезет в «сирийское болото», теперь шейхи смирились с провалом проектов по созданию лояльных режимов в Сирии и Ираке и готовы координировать свои действия с Москвой. В Кремле осознают открывшиеся возможности и стремятся ими воспользоваться особенно после того, как блокада Катара сделала противоречия между монархиями совсем очевидными.

Саудовский вектор

В первую очередь отношения с Эр-Риядом и Дохой важны для геополитической стратегии России в регионе. Обе страны активно спонсируют всевозможные исламистские и оппозиционные группировки на Ближнем Востоке и Северном Кавказе. Фактический распад Сирии, Ирака и Ливии с появлением тысяч воюющих друг с другом исламистских группировок – это во многом следствие той поддержки, которую оказывают этим группам частные некоммерческие фонды и щедрые меценаты Залива. Поэтому в Кремле хотели бы, чтобы подобная враждебность сошла на нет или хотя бы заметно снизилась.

Шейхи осознают, что связи с исламистским подпольем дают им мощные рычаги влияния на Москву, и в духе арабских традиций на переговорах пытаются выторговать себе наилучшие условия. Такой торг может быть почти ничем не ограничен. Например, по неофициальным сообщениям, в 2013 году секретарь Совета безопасности Саудовской Аравии Бандар бен Султан на встрече с Владимиром Путиным предложил ему щедрые военные и энергетические контракты, а также гарантии безопасности для Олимпийских игр в Сочи в обмен на сдачу режима Асада. Судя по дальнейшим событиям, Кремль тогда ответил отказом, и любители теорий заговора видят в последовавшем вскоре двойном теракте в Волгограде в том числе руку саудовских спецслужб.

Война в Сирии до сих пор остается главным источником противоречий в отношениях Москвы и Эр-Рияда. Саудиты были уверены, что созданные ими группировки (например, «Джейш аль-Ислам») со временем перемолотят правительственные силы, но успехи Москвы заставили Саудовскую Аравию смягчить свои позиции.

Эр-Рияд сейчас сталкивается с серьезными трудностями и в своем противостоянии с Ираном, где падение Мосула еще больше усилило позиции Тегерана в Ираке, и внутри страны, где растущая безработица и бюджетный дефицит из-за снижения нефтяных цен грозят взрывом социального недовольства. Осознавая свою все большую уязвимость, саудиты вынуждены искать сближения с Кремлем.

В скором времени Россию должен посетить король Саудовской Аравии Салман бен Абдул-Азиз Аль Сауд. Это будет первый визит в истории двусторонних отношений. Как правило, высокопоставленные представители Саудовской Аравии не ездят в страны, которые не являются надежными союзниками и партнерами королевства.

Москву уже посетил наследный принц Мухаммед бен Салман, заявив, что отношения двух стран «переживают один из лучших периодов» в истории. В апрельском интервью изданию Washington Post он довольно откровенно сформулировал цели Эр-Рияда в отношениях с Москвой: «Главная задача заключается в том, чтобы убедить Россию не делать все ставки в регионе на Иран».

В Кремле чувствуют деликатность ситуации, но предпочитают занимать выжидательную позицию. В первую очередь Москве нужно достигнуть договоренностей по Сирии и дальнейшей стабилизации обстановки в регионе, прекращению финансирования подполья на Северном Кавказе. Как максимум – скрепить результаты двусторонними соглашениями и взаимовыгодными бизнес-контрактами. Пока саудиты на подобное не готовы, но все может стремительно измениться, если роль Кремля в регионе будет расти, а Эр-Рияд продолжит сталкиваться со все новыми сложностями.

Договориться двум странам сложно, но возможно, и у них уже есть опыт крупных геополитических сделок. Москва и Эр-Рияд единодушно поддержали смену власти в Египте в 2013 году вопреки усилиям Катара, а масштабные закупки Каиром российского вооружения оказались возможны именно благодаря финансовой поддержке Саудовской Аравии. Наконец, самым громким успехом в двусторонних отношениях стало соглашение о сокращении добычи нефти в этом году. С помощью этого решения Кремль хочет подстегнуть российскую экономику перед президентскими выборами, а новый наследный принц Мухаммед бен Салман − повысить стоимость Saudi Aramco накануне первичного размещения акций компании.

Кремль также не упускает из внимания деньги саудовских фондов. Российские резервные фонды продолжают стремительно пустеть, а Саудовская Аравия активно инвестирует накопленное за тучные нефтяные годы. В июне председатель совета директоров Saudi Aramco и министр нефти Саудовской Аравии Халед аль-Фалих совместно с Российским фондом прямых инвестиций заявили о готовности создать совместный инвестиционный фонд на $1 млрд. Таким образом, саудиты лишний раз дали понять Кремлю, что им есть что предложить в области экономики и размеры инвестиций будут изменяться пропорционально состоянию двусторонних отношений.

Катарский вектор

В последние месяцы на результаты торга Эр-Рияда и Москвы в немалой степени стал также влиять фактор Катара. Противоречия между Дохой и Эр-Риядом имеют глубокие корни, в том числе и исторические. Правящая королевская династия Аль-Тани в Катаре воспринимается саудитами как «выскочки», а сам эмират и история его возникновения считается следствием переписывания границ саудовского королевства британскими колонизаторами. Получение Катаром независимости в 1971 году и установление там власти Аль-Тани преподносится в Саудовской Аравии как нечто нелепое, а нынешняя, демонстративно независимая политика катарцев для саудитов и вовсе оскорбительна.

Катар, в свою очередь, просто не может поступать иначе. Крошечная страна расположена на гигантском газовом озере и занимает третье место по разведанным запасам (более 25 трлн кубометров) и четвертое по добыче после США, России и Ирана. Доха слишком богата, чтобы от кого-то зависеть, а наличие на ее территории американской военной базы и турецких военных позволяет избежать участи Бахрейна, куда саудовская армия Эр-Рияда вторглась в 2011 году и с тех пор фактически установила протекторат. 

Из всех монархий Залива отношения Дохи и Москвы имеют самую турбулентную историю. Россия единственная страна, которая, по мнению катарцев, совершила теракт на территории этого эмирата, взорвав бывшего президента Ичкерии Яндарбиева. После этого Доха задержала российских сотрудников спецслужб.

В свое время Катар пригрозил России изоляцией в арабском мире, если та продолжит поддерживать Асада, на что тогдашний представитель России в ООН Виталий Чуркин ответил: «Если вы еще раз заговорите со мной в таком тоне, такой вещи, как Катар, после сегодняшнего дня больше не будет». Позднее уровень дипломатических отношений и вовсе был понижен из-за избиения российского посла Владимира Титоренко в аэропорту Дохи при странных обстоятельствах. В Катаре тогда распространяли слухи, что известный российский дипломат находился в состоянии наркотического опьянения.

Доха продолжает выделять значительные средства на поддержку радикальных и оппозиционных группировок на Ближнем Востоке, чем сильно нервирует Москву. Кроме того, катарский телеканал «Аль-Джазира» активно критиковал не только арабских диктаторов, но и внутреннюю политику президента Путина по отношению к мусульманам. Поэтому для Москвы в отношениях с Дохой, как и с Эр-Риядом, важно прежде всего сократить финансирование террористического подполья, а также по возможности скрепить дружбу выгодными инвестициями. В дополнение Кремль хотел бы, чтобы Доха прекратила демонизировать образ России как врага мусульман в подконтрольных ей СМИ.

Для Дохи дружба с Москвой крайне важна для того, чтобы хотя бы отчасти сохранить свое влияние на Ближнем Востоке. Крошечный эмират вложил колоссальные средства во взращивание исламистов всех мастей, но вмешательство России грозит перечеркнуть десятилетия усилий и потерять многомиллиардные активы. Еще Катар хотел бы активнее координировать с Москвой политику в газовой сфере, а также готов взаимодействовать в вопросах обороны. В прошлом году страны подписали двустороннее соглашение по военному сотрудничеству, а совсем недавно министр обороны Халед бен Мухаммед аль-Аттыйя на полях форума «Армия-2017» заявил о желании Катара закупить у России технологии производства систем ПВО.

Потепление отношений Москвы и Дохи не может не настораживать Эр-Рияд, который отчаянно борется за то, чтобы вернуть крошечный эмират в единый лагерь стран Совета. В Кремле понимают, что нынешняя блокада и связанное с ней тяжелое положение Катара рано или поздно закончатся примирением – за несколько недель количество требований в предъявленном Катару ультиматуме снизилось с 13 до 6. Поэтому сейчас Москва старается воспользоваться благоприятным моментом. Если раньше на смягчение позиции Катара по Сирии трудно было рассчитывать, то блокадное положение может многое изменить. Поддержка Дохи со стороны Тегерана и Анкары означает, что есть возможность добиться изменения отношения к Асаду и снизить уровень поддержки исламистских группировок.

В Дохе тоже стремятся в полной мере использовать нынешнее, скорее всего временное, сближение с Москвой. Активные действия нового катарского посла в России Фахада Мухаммеда аль-Аттыйи, как и само назначение столь перспективной фигуры на этот пост, означают, что Катар всерьез задумался изменить вектор двусторонних отношений и стремится выглядеть инициатором потепления. Нынешний посол ранее занимал должность главы национальной программы по продовольственной безопасности и был особо приближенным к эмиру. О назначении аль-Аттыйи стало известно еще в прошлом году. Примерно в то время началась подготовка проекта по приобретению Катаром акций «Роснефти». Этим летом Доха неожиданно облегчила визовый режим для россиян, и лидеры обеих стран отныне регулярно обмениваются телефонными звонками.

После многолетней враждебности сейчас в отношениях России и монархий Залива наметился явный подъем – стороны все охотнее и активнее координируют свои позиции по проблемам Ближнего Востока, обсуждают возможности сотрудничества в военной сфере и энергетике. Однако для достижения реальных договоренностей Кремлю часто приходится разговаривать с шейхами с позиции силы, а те в ответ готовы вступать в самый жесткий торг даже ради небольших уступок. В такой ситуации малейшая слабость или просчет Москвы могут легко обрушить хрупкие достижения последних лет, мгновенно вернув российские отношения с монархиями Залива на прежний низкий уровень.






Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.11.19 13.42.26ENDTIME
Сгенерирована 11.19 13:42:26 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2790678/article_t?IS_BOT=1