Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

->

1917-2017 гг. так кто кого закопал?


Пт, 11/27/2015 - 22:20

Автор: Михайлов И.


Петр I примеряет иноземное платье (художник Н.Неврев). Одним платьем, как известно, дело европеизации не ограничилось...


Агитационный плакат 20-х годов


Многие советские офицеры были выходцами из крестьянских семей



Эта тема одна из самых острых в отечественной общественной мысли. Раскол национальной элиты на «славянофилов» и «западников» возник не в середине ХIХ века, а гораздо раньше. Достоверно — в допетровскую эпоху.

РУССКИЕ «ЕВРОПЕЙЦЫ» И РУССКИЕ «ТУЗЕМЦЫ»

Крупнейшего «западника» нашей страны — Петра Великого — ругают ныне даже многие из тех, кто прежде его хвалил. Некоторые из обвинений в его адрес просто смехотворны. К другим следует отнестись серьезно.
А самое серьезное из них — утверждение о том, что в эпоху Петровских реформ произошел раскол нации.
На протяжении двух столетий под одним названием существовало фактически два народа. Узкий слой «русских европейцев» и громадная масса «русских туземцев». Противоречия между ними временами обретали остроту противоречий между колонизаторами и жителями колоний.

Без понимания этого трудно, например, объяснить Пугачевское восстание. Многие его моменты не поддаются объяснению с «классовых» позиций. Например, то, что большинство башкирских «старшин» сражалось в рядах пугачевцев бок о бок со своими бедными родичами. Хотя по законам Российской империи одни из них имели статус «князей», а другие — их крепостных.
Противоречие разрешается, если признать, что наряду с «классовой» составляющей восстание Пугачева имело еще и национально-освободительное, «антиколониальное» значение. Русские и нерусские «туземцы» выступили против своих угнетателей «европейцев», тоже в значительной мере нерусских — достаточно перечислить фамилии генералов, сражавшихся против Пугачева: Рейнстродорп, Кар, Корф, Михельсон…

Восстание было потоплено в крови со всей жестокостью, характерной для колониальных войн. Но колониальные противоречия между «русскими туземцами» и «русскими европейцами» никуда не делись.

А ведь по большому счету Петр Первый не виноват в расколе народа. Он стремился к полной «европеизации» России. И использовал для этого метод, при помощи которого создают армию «на пустом месте». Сначала обучается небольшое число «образцовых солдат», затем — они обучают других.
Создатель русской регулярной армии и военно-морского флота просто не имел другой методики для коренного изменения страны. Раз нельзя было всех русских разом сделать «европейцами» — следовало создать слой «образцовых европейцев», доверив им европеизацию всего остального народа. И в этом слое оказались, конечно же, те, кто был ближе к царскому двору — служилое дворянство и приказная бюрократия.

Но даже при создании армии эта методика становится опасной. Стоит начальству ослабить контроль — пышным цветом расцветает «дедовщина». Что уж говорить про целое общество!
«Русские европейцы» получали все новые и новые привилегии по отношению к «туземцам». И полная «европеизация» народа была для них чревата потерей своего привилегированного статуса. Получалось, что российские «европейцы» были кровно заинтересованы в том, чтобы народ оставался непросвещенным.

Вершиной этой политики стал циркуляр «о кухаркиных детях», перекрывавший большей части туземцев путь к европейскому образованию. Принято плакаться по поводу печальной участи российских евреев, загнанных за «черту оседлости», ограниченных квотами на получение образования. Но никто почему-то не подумал о «русских туземцах», для которых была оставлена одна квота на получение высшего образования — 0%. Чтобы обойти эту квоту, человеку необходимо было бы порвать со средой, в которой он родился и вырос.
Если же кто-то из «русских европейцев» начинал всерьез относиться к своему долгу — быть просветителем народа — и выходил при этом за пределы обычной благотворительности — это резко подавлялось коллективным органом управления «русских европейцев» — царскими властями.

Достаточно перечитать воспоминания известной «народницы» Веры Фигнер. Ее участие в движении народников началось с просветительской деятельности. Но именно в ней местные власти увидели источник всех «смут» в округе. Народнические пункты были разгромлены, а сотни и тысячи романтических юношей и девушек выпихнуты на путь терроризма.
В революцию народ так и вступил, будучи расколотым на «туземцев» и «европейцев». Когда Ленин писал о двух культурах одной нации — он ничего не придумал. Только приложил к российским реалиям классовые критерии.

Единственное заметное изменение, произошедшее в обществе перед революцией, — появление промежуточного слоя между «туземцами» и «европейцами». Первым обратил внимание на их существование Максим Горький, образно охарактеризовавший этот слой одним словом — «варвары».

Эти люди выросли и получили образование в период действия Указа «о кухаркиных детях», ограничивавшего для «туземцев» доступ к высшему образованию. У «туземцев» оказался лишь один шанс выбиться в люди — отказаться от своего «туземного» происхождения. Они так и поступали, порывая с той средой, из которой вышли. В результате появился слой людей, начисто лишенных морали, — от «туземной» этики они отказались, а новую так и не приобрели, считая, что ее вполне могут заменить знания.
Гражданская война — слишком сложное явление, чтобы подвести ее под единый знаменатель. Допустим — представить противостоянием «русских европейцев» и русских же «туземцев».
И «европейцы», и «туземцы» сражались по разные стороны фронтов. Главной ударной силой белых были «туземные» казачьи части. Большую роль в создании Красной армии сыграли «интернационалисты» — выходцы из Центральной и Восточной Европы, а особенно из Прибалтики. Хотя основной контингент Красной армии был «туземным».
Во главе же армий стояли «европейцы». Сейчас все склоняют приказ Тухачевского, изданный при подавлении Антоновщины. И забывают о точно таких же приказах белых генералов. Это — явление одного порядка. И белые генералы, и Тухачевский были «русскими европейцами», считавшими ниже своего достоинства иначе разговаривать с туземным людом.


Внизу справа — Исаак Презент, рядом с ним — Трофим Лысенко


Трофим Лысенко — письмо Сталину, 1948 г. Разгром советской генетической школы

ВЕРШИНА ЕВРОПЕИЗАЦИИ

В общем и целом красные оказались ближе «туземцам», чем белые. В этом заключена одна из причин их победы в Гражданской войне.
Сейчас всей России вбивается в голову мысль о том, что после революции в стране возникло «царство хамов». Посмотрите любой исторический фильм, вышедший на экран в последние годы.

Мысль эта не нова. Еще эмигрировавшие в рядах «первой волны» русские европейцы были убеждены — без них Россию ждет полное и безнадежное одичание. Но этого не произошло. Наоборот — страна необычайно продвинулась по пути европейской культуры.

В чем причина этого парадокса? Коммунисты совершенно правильно указывают на то, что в первые годы Советской власти открылось огромное количество школ и библиотек. Что властью предпринимались энергичные усилия по ликвидации неграмотности. Что выходцам из простого народа был открыт путь к высшему образованию.
Это правда, но это не ВСЯ правда. Само по себе европейское образование могло дать только новое поколение горьковских «варваров». Или, как их сейчас называют, — «образованцев».
Простое натаскивание «туземцев» на просвещение еще в 20-е годы стало объектом насмешек со стороны советской сатиры. Вспомните рассказ Зощенко. Неграмотных красноармейцев строем водят в музеи и театр оперы и балета. А солдатам, умеющим читать, дают билеты в кино и цирк.

Чтобы просвещение в очередной раз не превратилось в пародию на себя — нужно было дать простым людям образец «просвещенного европейца». И такой образец явился.
Революционная буря, вышвырнувшая из России многие тысячи «старых» русских европейцев, принесла в нее «интернационалистов». В народе их именовали «латышами» — в честь самого значительного этнического компонента «интернационалистов».

Социальный состав «латышей» изначально был весьма пестрым. Среди них попадались и патриархальные «туземные» элементы. Но после Гражданской войны в Советской России остались лишь представители революционной интеллигенции и классово сознательные рабочие — люди, представлявшие собой наиболее «европеизированную» часть своего народа. Они-то и стали образцом «европейца» для массы русских, украинцев, белорусов и других народов СССР.

Можно спросить: но ведь цари тоже завозили в страну «образцовых европейцев»? При Екатерине II одних немцев было завезено в Поволжье до ста тысяч. Почему они не стали образцом для русских мужиков? А все дело в том, что само слово «немец» относило человека в глазах русских крестьян к категории «господ». И пропасть между «европейцем» и «туземцем» усиливалась еще и национальным фактором.

Совсем иная картина наблюдалась с «латышами». Во-первых — у всех на слуху был один из лозунгов революции: «Нет наций, а есть только классы!» Лозунг спорный — но именно он снял национальный рубеж между «латышами» и коренным населением Советской России.
Во-вторых, «латыш», оказавшийся в российской (украинской, белорусской) глубинке, получил свою должность в качестве «образцового пролетария». И все знали, что он точно такой же крестьянский сын, как и все вокруг. Для деревенских парней и девчат было стыдно оказаться менее культурными людьми, чем «латыш» или его родные и близкие. Для моего отца таким образцом «европейца» стала семья его одноклассника Борьки Яниса.

Когда в 44-ом году отец стоял в Таллинне на квартире в семье «эстонских русских» (эти люди жили в Ревеле до революции и остались там после провозглашения независимой Эстонии) — хозяева не могли поверить, что он получил типичное образование советского офицера. Девять классов (в те времена — полное среднее образование), неполный курс учительского института и совсем уж сокращенный — Артиллерийской академии. А рассказы отца о том, что всю «культуру» он подсмотрел в семье своего одноклассника-латыша — вызывали смех хозяев: «Сразу видно, что Вы не ездили на лето в Латвию. Латыши на дальних хуторах совершенно дикие. Словно вчера вышли из каменного века!»
И действительно, в глубинах Прибалтики отцу довелось встретить таких «туземцев», о существовании которых в Советской России уже забыли. Но в том-то и дело, что образцовыми европейцами Советского Союза были не эти «люди из каменного века», а латышские, эстонские и литовские «европейцы».

Иногда в качестве образца европейцев выступали и русские городские рабочие с крупных заводов — «путиловцы». Но они были слишком «своими», чтобы стать образцом.
Может возникнуть впечатление о том, что я хвастаю своим отцом. (Хотя еще в былине «Садко» сказано: «Умный хвастает старым батюшкой — глупый хвастает молодой женой».) Я не стал бы поминать отца, если бы он не был типичной фигурой. Достаточно обратиться к советской литературе.

Роман Эммануила Казакевича «Дом на площади», посвященный советским оккупационным войскам в Германии. Советский комендант принимает дела у своего английского предшественника — баронета Фрейзера. Английский аристократ очарован безукоризненными «европейскими» манерами советского офицера. Спрашивает у него о том, знатного ли тот происхождения. И получает ответ, что самого знатного, какое только возможно в Советском Союзе: отец у него лесоруб, а мать — крестьянка.
«Вот вы — мальчик из интеллигентной семьи…», — обращается один из персонажей к главному герою романа Александра Крона «Дом и корабль». И страшно удивляется, когда узнает, что имеет дело с «мальчиком из фабричного поселка». Человек, считающий себя знатоком людских характеров, смог произнести после этого лишь одно: «Быстро же вас делают!»

«ДЕЛАЛИ» НОВЫХ ЕВРОПЕЙЦЕВ НЕ ТОЛЬКО БЫСТРО, НО И ВЕСЬМА КАЧЕСТВЕННО

Можно ведь сослаться не только на советскую литературу. Есть воспоминания немцев, общавшихся с угнанными в Германию советскими девушками и подростками. Непредвзятых немцев поражал высокий уровень их интеллекта и культуры. Русская сельская молодежь была гораздо более «европейской», чем германские крестьяне.

За неполных два мирных десятилетия в СССР было «сделано» больше русских европейцев, чем цари сумели создать за двести с лишним лет. И очень существенно — эти русские европейцы не были поражены чванством, характерным для многих представителей дореволюционной интеллигенции. Осознавали себя частью народа, не отрекаясь от своих корней.
Культурный уровень старших поколений тоже повысился. Вспомните художественные произведения о Великой Отечественной войне (современная конъюнктурщина — не в счет) и скажите: кого из персонажей можно назвать «русским туземцем»? Лично я вспомнить не могу. Возникал удивительный синтез «европейского» и «туземного» начал.

«Европеизация» среди молодых мужчин была более глубокой, чем тот же процесс среди женщин. Только не надо упрекать меня в «мужском шовинизме». Этому были объективные причины.
Если деревенская девушка после школы не уезжала в город продолжать образование или работать на современном производстве — ее могла «засосать» обратно туземная среда. Парень же в подобной ситуации попадал в армию, где процесс европеизации продолжался. Образцами «европейцев» служили при этом не только младшие командиры из «латышей», но и командиры-«военспецы», комиссары из просвещенных городских рабочих.

Несмотря на неравномерность процесса европеизации, он в Советской России продвинулся так, как не продвигался за целые столетия. Никогда Россия не была так близка к воплощению мечты Петра Великого — превращению в самую передовую из европейских держав. Никогда массовая культура народов Советской России не была такой высокой, а высокая культура — такой массовой, как во второй половине 30-х годов.

Даже устранение «латышей» в ходе репрессий 37-го не смогло замедлить этот процесс. Место репрессированных латышей занимали новые поколения «русских европейцев» — сельские учителя и врачи, агрономы и механизаторы. И уже они становились для следующего поколения образцом культурного человека.

ВТОРИЧНОЕ «ОДИЧАНИЕ»

Почему же мы сейчас имеем то… что имеем?
В 37-м году в массовом порядке был изъят главный образец «европейца» — латыши. Были ли они в чем-то виновны — не мне судить. Важно то, что вместо них в качестве образца «просвещенного европейца» стала выступать «старая интеллигенция».
Этот слой был весьма неоднородным. В него, конечно же, входили люди, впитавшие в себя «народнические» тенденции. И если бы они выступали в качестве образца — потеря «латышей» не имела бы столь негативных последствий.

Но определяющими в составе «старой интеллигенции» стали не народники, а «русские европейцы» царского образца, а особенно — «горьковские варвары». Эти слои объединяло презрение к простому «непросвещенному» народу. И этим презрением они стали заражать русских европейцев, созданных по «латышскому образцу».
Новая интеллигенция была слишком молода, чтобы противостоять натиску интеллигенции старой. Тем более что старая интеллигенция приняла меры к тому, чтобы ограничить для выходцев из простого народа доступ к полноценному образованию.

До циркуляра «о кухаркиных детях» дело, по счастью, не дошло. Но старая интеллигенция нашла способ.
В разгар «перестройки и гласности» мне довелось прочесть одну заметку. В ней утверждалось, что лично Сталин приказал не пускать «колхозников» в высшие учебные заведения.
Это очень хорошо стыковалось с воспоминаниями отца о его попытке поступить в Московский автодорожный институт. С человека, закончившего украинскую школу, требовали доскональных знаний русского языка. «Срезали» ему оценки даже по тем предметам, которые он «знал, как бог». Этот рассказ не был следствием личной обиды отца. Точно так же на его глазах поступали со всеми выходцами из деревни или рабочих поселков — сыновьями «туземцев».

Вот только было ли это сделано по распоряжению Сталина или еще кого-то из высшего руководства страны? Сейчас думается, что инициатива исходила от самих вузовских преподавателей.
Впервые в русской истории сельская средняя школа (не стоит забывать, что в царской России средней сельской школы вообще не существовало) подготовила так много выпускников, что они могли бы занять все места в многочисленных ВУЗах страны. А куда пошли бы «профессорские» детишки? Уж не на заводы ли? Социальный инстинкт самосохранения «старой интеллигенции» подтолкнул вузовских преподавателей к фальсификации экзаменов.

Путь выходцев из деревни к высшему образованию существенно осложнился. Надо было либо идти на завод в крупном городе и пробиваться через «рабфак», либо поступать в те учебные заведения, куда еще пускали «колхозников» — областные учительские и медицинские ВУЗы и военные училища.

Эта искусственная плотина сдерживала процесс «европеизации» народа, но не могла полностью остановить его. Кроме того, руководство страны могло узнать о творившихся безобразиях и устроить «чистку» профессорско-преподавательского состава. Этих препон было слишком мало, чтобы вернуть народ на путь «туземцев».
Но тут подоспела война. Еще до нее — во время финской кампании — начался массовый призыв в армию сельских учителей. Именно в этих обстоятельствах мой отец стал директором средней школы 21 года от роду. Он просто остался единственным учителем-мужчиной на всю округу. И соответственно — главным образцом «культурного человека».
Во время войны процесс просвещения был прерван не только в оккупированных районах страны, но и во многих прифронтовых. Именно тогда в Советском Союзе снова появилась молодежь, имеющая «неполное начальное» образование.

Юноши самого «европеизированного» поколения 22, 23 и 24 годов рождения не вернулись с войны. Молодой образованный мужчина стал на селе почти такой же редкостью, как и в царское время. А если вдруг оказывался — его стремились выдвинуть «в начальство». Снова возникал рубеж, мешающий «русскому европейцу» стать культурным образцом для следующих поколений.
Жестоко пострадала и женская половина этих поколений. Тут были и прямые военные потери, и психологическая травма тех девчат, которые были угнаны в Германию. В то время, когда одни немцы восхищались уровнем их культуры, другие стремились самоутвердиться, низведя их до состояния скотины. И иногда это удавалось…
Тем не менее потери женской части поколения 20-30-х были менее значительными. В глубинке остался довольно широкий слой образованных женщин — учителя, врачи, сельские библиотекари, специалисты сельского хозяйства, не выдвинувшиеся в начальники. Деревенские девчонки имели живой образец «русской европейки», а парням этого образца не досталось.
Рубежным следует признать момент ликвидации Машинно-тракторных станций (МТС). Наиболее развитые и культурные из сельских механизаторов после этого подались в город. А на селе остались… не самые культурные.

Стоит ли удивляться тому, что процесс «вторичного одичания» начался именно с мужчин? Достаточно прочитать советские литературные произведения, посвященные деревне 50-70-х годов. Молодые женщины в них — все еще «русские европейки», а парни в своей массе уже «туземцы». Интеллигентный тракторист из фильма «Дело было в Пенькове» — скорее исключение, чем правило.

Одни писали об этом с болью, как Василий Шукшин и «деревенщики». Другие смаковали процесс одичания, подлаживаясь к вкусам «старой интеллигенции».
Перманентная школьная реформа ведет к тому, что большая часть народа будет воспроизводиться в качестве малограмотных «туземцев». А для подготовки слоя «русских европейцев» достаточно немногочисленных частных школ.

Призыв сельских учителей и врачей на срочную службу приведет к окончательному исчезновению из глубинки «образцового европейца». Ликвидация сельских школ и библиотек сократит и число «европеек» — учительниц и библиотекарш. Значит — процесс одичания захватит и массу женщин…

«ЕВРОПЕЙЦЫ» И «ТУЗЕМЦЫ» В ВЕРХАХ СТРАНЫ СОВЕТОВ

К очень интересным выводам можно прийти, если разобраться, кто из деятелей Советского периода российской истории был «европейцем», а кто — «туземцем». Вернее — кого таковыми считала русская интеллигенция. Это касается не только политиков, но и деятелей науки и культуры. Однако начнем с политиков.
Троцкий и Зиновьев, Каменев и Бухарин — однозначные «европейцы». Причем европейцы не «народнического» образца, а типа горьковских «варваров». Как и героев Горького, их характеризует отсутствие морали, презрение к массе «туземного» народа.

С Лениным ситуация более сложная. С одной стороны Владимир Ильич — типичное порождение старой русской интеллигенции с ее страхами перед «чумазым», «который придет и все поломает».
А с другой — Ленин чувствовал себя комфортно не среди высокомудрых «русских европейцев», а среди туземцев. Вспомним его встречи с ходоками или босоногими деревенскими ребятишками.

Это происходило с Лениным не только в России. Прочтите страницы очерка Горького, посвященного В.И. Ленину при его посещении партийной школы на Капри. Ленин и там стремился к общению с простыми людьми — рыбаками и виноградарями.

Считаете, что «великий пролетарский писатель» хотел подольститься к создателю Советского государства? Тогда можно обратиться к текстам самого Ленина — его личной переписке. В одном из его писем из Польши читаем: «Все свое, родное. Бабы босые…» Нужны еще доказательства того, что родной обстановкой для Ленина было окружение «туземцев», или и этого хватит?

Интересно, смог бы тот же Троцкий впасть в умиление при виде босых «туземок»? Думается, что не впал бы. Наоборот — заставил бы этих девок обуться. Даже под страхом расстрела.
Сталин же был подлинным порождением «туземной» среды. Именно признание его «туземцем» предопределило отношение «мыслящей России» к нему.
Русская интеллигенция ненавидит Сталина не за то, что он кровавый тиран. А за то, что он «туземец», посмевший руководить «просвещенными европейцами».
Хрущев многое сделал для старой интеллигенции, выполнял практически все ее требования. Но он тоже был в ее глазах «туземцем» и не заслужил ничего, кроме насмешек.
Примерно та же участь постигла и Брежнева, имевшего два высших образования и еще среднее специальное. Плевать старой интеллигенции на это образование, раз человек с ними «не одной крови».

То же можно сказать и о прочих руководителях Советского Союза. Из всех Генеральных секретарей уважительного отношения удостоился лишь Андропов. Его по каким-то причинам признали «европейцем».

А вот Горбачев так и не смог стать «своим» для русских европейцев.
«Европейцам» мнение российской интеллигенции прощало многое из того, что не прощало «туземцам». Заградотряды Троцкого рассматриваются как незначительный эпизод Гражданской войны. А такие же отряды Сталина во время Великой Отечественной не поминает только ленивый.
Многие из методов «сталинского» руководства на самом деле были опробованы Зиновьевым, в те времена, когда тот был «удельным князем» русского северо-запада. Но говорить об этом — «дурной тон».

Оставим в покое политиков. Ведь в науке происходило то же самое. Обратимся к явлению, именуемому «лысенковщиной».
Главной фигурой в погроме отечественной научной генетики был вовсе не Трофим Лысенко. Главным действующим лицом в создании «мичуринской генетики» стал профессор Презент. Именно о защите от него просил Николай Вавилов в последнем письме в ЦК.

Но Презент был «европейцем» (национальности не касаемся!). И был для старой интеллигенции «своим». Его нельзя было делать ответственным за разгром отечественной генетической науки.
После крушения «мичуринской генетики» срочно требовался «туземец», который ответил бы за все безобразия. Трофим Лысенко идеально подходил на роль подобного козла отпущения.
Лысенко — не ангел. Но на него навесили не только его собственные преступления, но и деяния Презента. И многих других «мичуринских генетиков».
Лысенко был хоть в чем-то виноват. Но мнение «мыслящей России» безжалостно и к тем «туземцам», которые не виновны ни в чем. Только посмели быть выше «русских европейцев».
Это хорошо видно на примере Шолохова. Сколько ни представляли доказательств того, что Шолохов сам создал «Тихий Дон» и другие великие произведения — всего этого им мало.
«Как мог малограмотный мужик написать «Тихий Дон», если мы — дочери литературоведов — ничего подобного не написали?» — вершина такого неприятия. Русские «европейцы» не могут признать, что «туземец» может в чем-то превзойти их. Значит, «туземца» надлежит втоптать в грязь! Шолохова втаптывают уже несколько десятилетий.
Между прочим — отношение к Шолохову может стать пробным камнем, способным определить «европейцев», замаскировавшихся под «туземцев».
Для любого человека с установками «русского туземца» авторство Шолохова не вызывает сомнений. Чтобы усомниться в доказательствах, нужно быть идейно «зашореным» русским европейцем.

Своими нападками на Шолохова Солженицын разоблачил в себе «европейца». Он мог отрастить бороду вдвое длиннее, чем имел, и вовсю использовать «почвенническую» риторику. Но его борода все равно будет казаться накладной, а риторика фальшивой. Так когда-то писал Белинский о литераторах, которые в поисках народности «напяливают армяк поверх сюртука и поглаживают фальшивую бороду».
Солженицын — «европеец». И ненавидит за это «туземца» Шолохова.

ПОБЕДИВШИЕ ТУЗЕМЦЫ

Суд эстонских властей над Героем Советского Союза Арнольдом Мэри показателен по многим причинам. Это и попытка задним числом оправдать сотрудничество многих эстонцев с Гитлером. И идейная расправа над наследием великой державы. Обо всем этом не раз писала российская патриотическая печать.

О чем не пишет пресса. Суд над Арнольдом Мэри — суд эстонских «туземцев» над эстонским «европейцем». Торжество темных сил — тех, что вдохновляли Гитлера, направляли Пол Пота.
Победа «туземцев» над «европейцами» далеко не всегда прогрессивное явление. В Афганистане «туземцы» на протяжении ХХ века четыре раза изгоняли из страны «европейцев». Причем, если англичане в 1919 и наши войска в 1989 ушли из страны формально непобежденными, то участь «афганских европейцев» была ужасной. В 20-е годы им пришлось пройти через жестокий террор Бача Сакаи. А в конце века — узнать всю ярость воинствующих исламистов.

«Туземцы» побеждали «европейцев» не только в Афганистане. Самая яркая их победа в Европе — в Финляндии. Городская индустриальная Финляндия в 1918 году была побеждена хуторской Финляндией. Финские «туземцы», опираясь на немецкую помощь, одолели финских «европейцев». И устроили над ними такую расправу, перед которой бледнеют самые жуткие картины нашей Гражданской войны.

Зафиксированы случаи того, что людей убивали за «некрестьянское» произношение. Попытайтесь объяснить мне, чем деятельность белых финнов отличается от деятельности афганских талибов.

Но ведь белых финнов возглавляли люди с европейским образованием? Разве маршала Маннергейма можно считать «туземцем»? Все дело в том, что «туземцев» сплошь и рядом возглавляли люди с европейским образованием и культурой. Самый яркий пример — Пол Пот и его приближенные. Это были люди, получившие великолепное образование в Сорбонне. Но логика борьбы вознесла их над массой взбунтовавшихся «туземцев».

И в Финляндии, и в Кампучии «туземцы» безжалостно расправлялись со всеми, кто хоть чем-то не походил на них. А люди, приведшие «туземцев» к победе, боялись своих подручных больше, чем недавних врагов.

В других странах Прибалтики победа «туземцев» над «европейцами» была не столь явной. Но, тем не менее, процесс был во многом сходным. Наиболее европеизированная часть народа — революционная интеллигенция и сознательные городские рабочие — была политически разгромлена, изгнана из страны. Очень многие «прибалтийские европейцы» осели в Советской России, ускорив процесс российской модернизации.

Но не все, бежавшие от «туземцев», оказались в СССР. Так родители будущего Героя Советского Союза Арнольда Мэри эмигрировали в… Югославию. Будущий политрук Красной армии учился в одной школе с детьми «русских европейцев» — белых эмигрантов. И не подлежит никакому сомнению то, что он вернулся на родину полноценным европейцем.
Чего нельзя сказать о тех, кто преследовал его. Это не просто потомки «эстонских туземцев». Эти люди клянутся в своей принадлежности европейской культуре, но на деле поступают ничем не лучше полпотовцев или афганских талибов.

И пусть никого не вводит в заблуждение их европейский вид. Еще Маяковский писал о подобных людях: «Чтобы не бросилось в лицо рыло гориллье — шерсть аккуратно сбривал на рыле».
Как завершился судебный процесс над Арнольдом Мэри — мы знаем. Но еще до его завершения все жители Европы должны понять: этот суд — преследование «европейца» со стороны «туземцев». Такими были процессы Рубикса в Латвии, Берокакавичуса и Ермалавичуса в Литве.

Озлобившиеся «туземцы» судили и судят самых просвещенных людей своего народа за то, что они… не похожи на «туземцев». Совсем, как белые финны, убивавшие горожан за то, что те говорят не так, как принято на их хуторе. Или афганские талибы, не признававшие никаких прав за людьми, не носящими бороды.

»






Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2017.11.21 09.00.59ENDTIME
Сгенерирована 11.21 09:00:59 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2860945/article_t?IS_BOT=1