Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать

Ближайший вебинар ДИСКУССИОННОГО КЛУБА

22 Окт, Вторник 20:00

Архив вебинаров



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Есть у революции начало... (окончание)


Есть у Революции начало. Часть третья

Итак, как было сказано в прошлой части, гибель СССР в 1991 году означало вовсе не невозможность построения социалистического общества, и даже не ошибочность выбранного пути движения к нему. Напротив, в данном случае можно говорить о том, что случившаяся катастрофа была связана с переходом советского общества в действительно новое – с исторической точки зрения – состояние. Состояние, для которого у человека того – да и настоящего – времени просто не существует готовых моделей. А значит, невозможно было даже представить, чем и как обернется то или иное действие. Но самое неприятное в данном случае – это то, что указанный момент практически невозможно установить «до» случившегося. В том смысле, что после пересечения «горизонта событий» на первый взгляд ничего не менялось – а точнее, если менялось, то к лучшему. Что с точки зрения обывателя, разумеется, есть благо – но для принятия решений является не самым лучшим вариантом.

Впрочем, эта «незаметность» с точки зрения привычного понимания, так же выступает базовым признаком указанного состояния. (Такая вот диалектика.) Правда, были люди, которые замечали случившийся поворот, и даже пытались предупредить окружающих – таковым был, например, великий советский фантаст Иван Антонович Ефремов. (Который, по сути, является одним из лучших «декодировщиков» советского социализма, в своих романах открывший основные «ключи» к данной общественной системе.) Так вот: если в начале 1960 годов, создавая роман «Лезвие бритвы», писатель еще находился в уверенности, что конструктивное развитие СССР и инициированного им процесса «советизации» цивилизации возможно, то к концу десятилетия эта уверенность сменилась на противоположную. Именно тогда был написан роман «Час быка», в котором показывалось общество, в которое мог бы скатиться мир при отрицании Революции. Мир, мягко сказать, не очень привлекательный и во многом и напоминающий наше современное общество.


* * *
Кстати, интересно, что роман был начат в 1964, а окончен в 1967 году –то есть, тогда, когда вокруг еще бурлила активная жизнь «Мира Понедельника» (повесть Стругацких писалась в 1965): готовился полет на Луну, Глушков разрабатывал свою ОГАС и вообще, развивалась вычислительная техника, готовилось внедрение сверхзвуковой авиации и т.д. Однако Иван Антонович, еще недавно суливший стране прямой путь в мир «Туманности», был уже настроен крайне скептически. Причем, это не было связано с какими-то «аппаратными играми» - которые кажутся крайне важными для многих наших современников. (Вроде снятия Хрущева и прихода к власти Брежнева) Напротив, Ефремов, в общем-то, довольно холодно относился к «аппаратчикам» и их роль в обществе никогда не преувеличивал. Это относится и к «той самой» «сталинской эпохе», смену которой «хрущевской» некоторые считают началом конце СССР. На самом деле, к Сталину и его окружению Ефремов относился крайне неприязненно, однако это не помешало ему именно из советской реальности начала 1950 годов вывести свой мир будущего. Так что вовсе не хрущевско-брежневская вакханалия была основанием для сомнений писателя.

Важнее было другое – то, о чем он так хорошо написал в знаменитом письме Олсону:

«..Некомпетентность, леность и шаловливость "мальчиков" и "девочек" в любом начинании является характерной чертой этого самого времени. Я называю это "взрывом безнравственности", и это мне кажется гораздо опаснее ядерной войны…
…Когда для всех людей честная и напряженная работа станет непривычной, какое будущее может ожидать человечество? Кто сможет кормить, одевать, исцелять и перевозить людей? Бесчестные, каковыми они являются в настоящее время, как они смогут проводить научные и медицинские исследования? Поколения, привыкшие к честному образу жизни, должны вымереть в течение последующих 20 лет, а затем произойдет величайшая катастрофа в истории…»

Если честно, то сейчас можно только поражаться, насколько советский фантаст и ученый точно описал нашу реальность. «Поколения, привычные к честному труду» действительно «сошли со сцены» где-то к 1989 году, открыв дорогу людям с совершенно иным представлением о мире. И примерно с этого времени любая честная работа стала невозможной: какую область не возьми – везде самопрезентация и прямой обман выступают единственным базисом для успеха. В результате чего практически вся современная «активная деятельность» заканчивается фактическим фиаско – за исключением вопроса распила выделенных средств, разумеется.


* * *
Впрочем, тут мы уже довольно сильно отходим от изначальной темы, а поэтому вернемся опять к Советскому Союзу конца 1960 годов. А именно – к тому, что эти самые «мальчики», впоследствии «перепилившие» всю экономику страны, выступали неизбежным следствием событий, случившихся задолго до их перехода к экономически активной деятельности. Что уж тут скрывать – эти «мальчики» (Чубайс и Ко) были ничем иным, как прямым порождением СССР, а точнее – того самого состояния, в которое СССР попал в процессе своего развития. Того самого «безопасного общества», что столь часто поминается в данном блоге – поскольку именно так и именуется указанная «экстремальная ситуация», в которую попала наша страна. На самом деле подобное утверждение кажется слишком «сильным»: ведь действительно, как могло обеспечение безопасности для граждан привести к столь катастрофическим последствиям? Однако, если «копнуть» это вопрос поглубже, то можно увидеть, что именно указанная особенность стала основанием для тех двух деструктивных изменений, о которых было сказано в прошлой части. (Исчезновения понимания необходимости непрерывных изменений и снижения уровня солидарности.)

Причина этого проста: человеческий разум крайне «экономное» явление. В том смысле, что он стремиться избежать процедур, которые ему не нужны. Это, в общем-то, всем знакомо: скажем, изучение иностранного языка в «своей стране» - крайне тяжелый и болезненный процесс, однако в случае эмиграции (или иного попадания в чужую языковую среду) этот самый усваивается очень быстро. То же самое можно сказать и про другие знания и умения – в том смысле, что если они не могут быть немедленно использованы, то никакие силы не заставят человека ими овладеть. (Почему в процессе обучения самое важное – именно практическая деятельность.) Поэтому, например, исчезновение солидарности в условиях «безопасного общества» неудивительно – ведь она тут просто потеряла смысл. То есть, пока надо было противостоять набегам соседних племен, или, например, стремлениям хозяев не платить зарплату – подобное качество выступало актуальным. (Поскольку вне их человек будет существовать на пределе физического выживания – или за ним.) Но когда подобная нужда исчезла – то столь сложный и психологически затратный механизм был неизбежно отброшен.

Ну, а противоположный ему способ, который можно назвать «стремлением к индивидуальному успеху» - тот, что и породил пресловутых «мальчиков-олигарчиков», напротив, оказался крайне востребованным. Ведь если ином обществе у «индивидуалиста» возможность получить все после победы всегда уравновешивается опасностью потерь при поражении, то в «безопасном обществе» ситуация иная. Тут нет опасности быть «съеденным» - в прямом и переносном смысле – однако есть огромная возможность отхватить кусок побольше от «общего пирога». Итог – неизбежное торжество «мальчиков», привыкших жить именно так, стремясь урвать у жизни все. И не менее неизбежное поражение тех, кто пытается «по старинке» чего-то давать коллективу.


* * *
Казалось бы – на этом тему можно и закончить. Но нет! Надо сказать еще самое главное – то, что в реальности и выводит поднятую тему из разряда «вечного нытья» по поводу развала страны. А именно – то, что указанное «безопасное общество» на самом деле является не только неприятным этапом в развитии коммунистических отношений, но и совершенно необходимой его частью. И миновать его – тем самым сохранив столь дорогой нас СССР – вряд ли было возможно. Поскольку это самое «общество», на самом деле, как раз и выступало элементом «социума будущего», следствием развития коммунистических отношений. И, скажем, уже не раз помянутый «Мир Понедельника» так же являлся его последствием – поскольку именно обретение «непосредственной безопасности» является базовым основанием для раскрытия творческого потенциала человека. Кстати, в указанном «мире» солидарность вполне существовала – поскольку потребность в ней была необходима для совместных действий. Вопрос был в другом – в том, что подобный опыт оказался непереносимым на иные области советской жизни, что работники научных и технических коллективов не только не стали локусом, пригодным для дальнейшего развертывания коммунистических отношений в советской жизни. Но, и чем дальше, тем больше оказывались изолированными в своих «ашрамах» от всех остальных. (Что к концу 1980 привело к определенной демофобии в данных кругах.)

Однако, как бы то ни было, иного пути для формирования общества неотчужденного труда не существует. И как бы для нас не казалось заманчивым признать идеалом социалистического общества тот «вариант СССР», который существовал в самом начале 1950 годов, это невозможно: поскольку последний есть всего лишь переходное состояние от классового к постклассовому устройству. Характеризующееся, к примеру, наличием огромного анклава архаичного сельского образа жизни, с огромными семьями и значительной долей подсобного труда – который к коммунистическому обществу не имеет никакого отношения. (Однако жизненно нужен для существования указанной системы.) Впрочем, и в иных областях СССР этого периода ситуация была пусть лучше, но не намного: осуществить переход к низкоотчужденному труду при сохранении структур, созданных для высокоотчужденного, было невозможно. (На самом деле, ситуация была еще хуже – поскольку с ростом промышленности количество отчуждения… увеличивалось. Что было связано с увеличением сложности производства, и, как следствие, ростом разделения труда.)

В общем, «остановить мгновение» не получилось бы никоим образом. Требовалось или полное осознание необходимости радикальных перемен, или переход к таковым через катастрофический сценарий. Но поскольку первый вариант был, как уже было сказано выше, практически невозможен – то Катастрофа стала единственно возможным путем разрешения «позднесоветского кризиса». И да, конечно, это очень и очень печально для нас – поскольку, даже сегодняшнее положение не является еще «дном» для этого Суперкризиса. Однако с точки зрения Истории тут нет ничего особенного: перемены подобного рода проистекают не годами, а столетиями. «Предыдущий этап» - переход к классовому устройству – вообще занял несколько тысячелетий, и был ознаменован таким количеством жертв, до которых нынешнему миру еще идти и идти. (По отношению к общей численности населения, разумеется.)

Так что не стоит думать, что с падением СССР все кончилось – скорее наоборот, все только начинается. И то будущее, которое нам еще предстоит увидеть – будет кардинально отличаться и от современного состояния, и от предсказаний большинства «футурологов». (И тех, что сулят технический прогресс, и тех, кто предрекает новые «Темные века».) Настолько, что нам даже представить тяжело…

Есть у Революции начало. Заключение

Итак, как было сказано в прошлой части, конец СССР не означает конец великой Революции 1917 года, а выступал ее неизбежным этапом. Таким же закономерным, каким для революций, менее значимых являлся, например, период «бонапартизма» - то есть, отстранения от власти истинно революционных групп и установление диктатуры реально выигравших классов. (Конкретно –буржуазии, поскольку речь тут идет о буржуазных революциях.) В случае с Революцией пролетарской бонапартизм, разумеется, оказывается невозможным – вместо него происходили совершенно иные процессы. О которых, впрочем, надо говорить отдельно, а тут можно упомянуть лишь то, что как раз данный этап был благополучно пройден. Что, в свою очередь, привело к уже упомянутому положению. И которое, как уже было сказано, разрешилось через гибель СССР и, как может показаться, полное восстановление дореволюционной ситуации.

Подобное представление сейчас является господствующим, и часто используется антисоветчиками и антикоммунистами, как доказательство своей правоты. Тем не менее, так же, как и в случае с бонапартизмом – который, на самом деле, не является «настоящей» реставрацией, несмотря на все кажущиеся атрибуты последней – тут стоит вести речь не о победе контрреволюции, а о некоем, особом этапе развития Революции. (Еще раз отмечу – аналогия с бонапартизмом тут не в то, что нынешний этап соответствует ему «по порядку» - а в том, что и то, и другое воспринимается современниками не тем, чем является.) Правда, в связи с более высоким уровнем Революции по сравнению с революциями буржуазными, это еще менее очевидный факт.


* * *
Тем не менее, определенные закономерности указанного процесса вывести можно. И, прежде всего, стоит отметить тот момент, что современный уровень технологического и производственного развития нашей цивилизации проистекает именно из изменений, совершенных под действием Революции. Я уже немало писал об данном явлении, и поэтому подробно останавливаться на нем не буду. А отмечу только то, что почти все из т.н. области «хай-тека» - то есть современных, наиболее развитых технологий – является порождением событий, начавшихся в 1917 году. Это кажется крайне неочевидным, однако стоит понять один простой факт, состоящий в том, что колоссальные финансовые вливания в разработку всего того, что мы считаем «высокими технологиями», были сделаны именно под воздействием пресловутой «Тени СССР» - то есть, страха буржуазного мира перед гипотетической «Красной угрозой». В частности, именно необходимость противостояния с СССР объясняется зарождение полупроводниковой электроники и микроэлектроники, во многом – компьютеров, как таковых и их сетей, а так же массовое развитие реактивной авиации и атомной энергетики, космической техники и даже органической химии. Все это было нужно для создания того самого совершенного оружия, которым можно было бы «меряться» с Советами.

И которое никогда не должно было «выстрелить». В том смысле, что начать новую Мировую войну в данном случае было практически невозможно – поскольку сами Западные правительства прекрасно понимали, что в этом случае удар возмездия будет нанесен по им самим. (Не по безликим солдатам на каком-то там фронте – а именно по тем людям, которые и принимают решения.) Ну, а что касается СССР, то наша страна вообще не имела никаких резонов к началу войны – примерно так же, как не имеет их КНДР. (Поэтому все провокации США и заканчиваются пшиком. Имел бы Ын хоть небольшое желание к внешней экспансии – все давно бы уже было решено.) Впрочем, тут я опять несколько отвлекся. Поэтому, возвращаясь к ситуации, установившейся после Второй Мировой войны, стоит сказать, что тогда был заложен фундамент всего современного мира.

Причем, не только в области технологий. Не менее – а точнее, гораздо более важным изменением стало то, что в это время была создана система широкодоступного высшего образования. (Т.н. «кирпичные университеты» и т.д.) Причем, в отличие от традиционной европейской «высшей школы», ориентированной на «классическое образование», «новая школа» выстраивалась, преимущественно, в расчете на научно-техническую сферу. В результате чего инженер или ученый, до того являющиеся относительно редкими профессиями, стали массовым явлением. Были, по сути, создана целая отрасль производства знаний и технологий, на порядки более мощная, нежели «старая наука» с ее полусословной организацией. С другой стороны, уже указанные финансовые вливания в hi-tec привели к тому, что значительная часть бизнеса так же оказалась завязана именно на указанную область. Произошло слияние науки, техники и производства – то, что в СССР именовалось «превращением науки в производительную силу».


* * *
То есть – производственная структура даже капиталистических стран стала аномальной для капитализма, достигнув гораздо более высокий уровень сложности, нежели тот, что доступен при «нормальной» организации производства. Ну, а в следствии этого аномальным стало и общество в целом: начиная с уже упомянутого «оверкилла» в образовании, и заканчивая высоким уровнем творческой активности. Правда, в буржуазном обществе эта активность распространялась немного «не туда» - в частности, в направлении сексуальной свободы и прочей психоделики – но и действительно ценные результаты так же встречались. В частности, т.н. «массовая культура» 1960-1970 годов – начиная от кинематографа и заканчивая литературой – оказалась весьма и весьма неплохой. (Что особенно хорошо заметно при сравнению с современными аналогами.)

Короче, «безопасное общество» - как же было сказано – помимо неизбежного падения уровня «общей солидарности», так же неизбежно приводило к росту культурного и технического уровня цивилизации. В результате сформировался мир, который не только позволил создать немыслимую до этого производственную и жилую инфраструктуру – включая такое явление, как сеть Интернет – но и обеспечил непрерывное «улучшение» самого человека, начиная с уровня образования и заканчивая физическим здоровьем. Последнее, кстати, так же важно – поскольку впоследствии это позволило снизить нагрузку на медицину, причем, до такого уровня, при котором в иной ситуации мы бы получили адовую картину. (Как, например, это произошло в современной РФ, где «запас здоровья», накопленный в советские времена, позволяет в настоящее время буквально демонтировать медицину при одновременном росте продолжительности жизни. Будь вместо России при этом какая-то «неразвитая страна» – мы бы уже погрязли в эпидемиях. А так ничего, живем.) Впрочем, эта тема требует уже отдельного разговора, тут же стоит сказать только то, что указанная особенность прекрасно показывает, насколько серьезным и длительным являются изменения подобного рода, а так же – насколько контринтуитивным является их характер. (В том смысле, что основные вложения делаются за двадцать, а то – и за пятьдесят лет до получения «основных дивидентов». В результате чего истинные авторы достижений не получают ничего, а вот те, кто только портит и крадет, могут почивать на лаврах.)

То есть, можно сказать, что все, что мы видим вокруг – есть следствие той самой Революции, которую современный мир усиленно отрицает. Разумеется, тут можно было бы отметить, что это отрицание есть отрицание самого себя – о чем так же не раз уже говорилось – но, в рамках поставленной темы, стоит обратить внимание на другое. А именно – на то, что реальный демонтаж всего созданного в «советский период» неизбежно приводит к… падению уровня капитала. Почему – понятно: сложное производство приносит гораздо большую прибавочную стоимость, нежели простое. Ну, а то, что для сложного производства нужны «сложные» - то есть, образованные и здоровые – люди, так же должно быть очевидным. Поэтому все то «могущество», что находится в руках современных «хозяев мира», в реальности так же восходит именно к Революции. Правда, поскольку они, совершенно естественно, настроены антиреволюционно, то одновременно с этим они реально уничтожают основание своего господства… То есть, мы опять вернулись к самоотрицанию, однако с одним важным условием: сомоотрицается тут не просто «современный мир», а те его силы, которые и заставляют его быть антиреволюционным. То есть – антисоветизм и антикоммунизм, будучи предоставлены сами по себе, неизбежно пожирают себя. Кстати, подобный процесс мы прекрасно видим в нашей стране, где авторитет антикоммунистов, еще четверть века назад бывший чуть ли не абсолютным, теперь упал на порядок.


* * *
Впрочем, еще важнее то, что снижается не только «субъективное» восприятие данной идеологии – но и ее объективные возможности. Падает уровень «человеческого материала», количество материальных ценностей. (Реальных ценностей – в виде производственных мощностей, инфраструктурных объектов и т.д.) Поэтому руководству страны уже давно приходится «сдерживать коней» - несмотря на то, что оно является полностью и очень сильно антисоветским и антикоммунистическим. (Путин, как «человек 1980 годов», сильно и откровенно ненавидит социализм и коммунизм, что у него постоянно прорывается. То же самое можно сказать и про его окружение.) Поскольку, если не сдерживать – то будет, как на Украине, где пещерный уровень ненависти СССР очень быстро начинает приводить к пещерному же уровню производства. (Да и вообще, всякой организации, включая такое важное направление, как военное.) Разумеется, это крайний пример – однако, как иллюстрация того, что происходит в мире, он очень хорошо подходит. В том смысле, что прекрасно показывает, что же реально является настоящей силой, а что – выступает лишь заблуждением, связанным с необычностью окружающей ситуации. (Вроде «ценностей свободного мира», и, в первую очередь, «свободы предпринимательства».)

Причем, чем дальше идет демонтаж «социализации», тем сильнее становится указанное отличие. Это четверть века назад можно было ни о чем не думать, живя на сделанных в «золотые десятилетия» запасах – в первую очередь человеческих, которые даже важнее, нежели инфраструктура. Теперь этого нет – действия, направленные на «реформирование образования» по антисоветским лекалам привели к резкому падению способности людей к любым сложным действиям. Причем, заметно это даже по «элите». (Хотя, если честно, то именно «элитарное образование» в западном мире вот уже лет 100 не соответствует реальным потребностям – и все держалось именно на «средней прослойке».) В результате чего вперед вырываются те государства, где антисоветские и антикоммунистические настроения развиты в наименьшей степени. Разумеется, это Китай, который к социалистическим государствам нельзя отнести даже с натяжкой – почему, надо говорить отдельно – однако в котором число социалистических элементов максимально. (А главное – как уже говорилось, нет массированной системы их отрицания.) А вот Запад в целом, и США в частности, оказываются на спаде –пусть пока не столь заметном, но не сравнимым с тем запредельном уровнем могущества, что был у них еще лет двадцать назад. Подобная ситуация неизбежно приводит к росту соперничества за передел мира и…

Впрочем, о том, чем закончится данная ситуация, надо говорить отдельно. (Хотя и так ясно, что это не может быть чем-то иным, нежели Мировой войной.) Тут же стоит сказать о другом – о том, что указанная ситуация с явно деструктивным характером отрицания Революции и конструктивным – ее прямого воздействия, неизбежно приводит к тому, что чем дальше, тем очевиднее становятся преимущества социалистического устройства. Причем, не просто социалистического, но социалистического «советского толка». Еще раз – антисоветизм и антикоммунизм с его «культом предпринимательства» были крайне привлекательны именно в период господства «советского мира», когда можно было позволить себе утилизировать его достижения и за счет этого обеспечивать максимальное могущество. Поэтому, чем дальше идет процесс «десоветизации», тем слабее оказывается данный фактор. Это заметно даже сейчас, когда «запасы, сделанные предками», еще не истощились окончательно. (Но сравнивая относительно «просоветский Китай» и антикоммунистически США в динамике, можно прекрасно увидеть, что же реально эффективно. Хотя еще двадцать лет назад подобное сравнение показалось бы бредом.)


* * *
Однако если экстраполировать данную тенденцию в будущее, то можно увидеть, что наступит такой момент, при котором «эффект запасов» перестанет действовать, то есть они будут полностью потрачены. И вот тогда «советский путь» окажется единственно актуальным – в том смысле, что вступив на него, можно будет получить феноменальное преимущество в конкуренции с иными социумами. Причем, даже не в том смысле, в котором оно имеется у той же Северной Кореи – где, опять же «советизм» весьма условный – а во всемирно-историческом. В том, что было у «настоящего СССР». То есть – наступит момент, когда станет очевидным: именно диктатура пролетариата и курс на строительство коммунизма является главным фактором успеха. Да, даже в настоящее время это звучит смешно – мы еще помним тупые анекдоты позднесоветского времени. Но можно вспомнить, как еще четверть века назад смешно звучала фраза «китайский компьютер». Как же – «сотни трудолюбивых муравьев с портретами Мао» никогда не заменят одного западного креативного человека, вооруженного свободой предпринимательства! Как говориться, накреативились! (Опять-таки – это не о том, что Китай есть однозначно коммунистическая страна, а о том, что даже принятие некоторых положений Революции дает однозначное преимущество.)

Причем, у того, кто вновь вступит на данный путь, будет однозначно преимущество и перед историческим СССР – в том, что большинство ошибок и «подводных камней» теперь известны. А значит, есть реальная возможность их избежать – как избежали большевики ошибок Парижской коммуны. То есть – как минимум, несколько десятилетий относительно гарантированного развития у нового этапа Революции есть. Ну, а что будет потом – вопрос уже вторичный. В том смысле, что не нам, людям «эпохи деградации», его решать...

https://anlazz.livejournal.com/226221.html





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.10.18 03.32.33ENDTIME
Сгенерирована 10.18 03:32:33 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2865321/article_t?IS_BOT=1