Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать
Канарские острова, Мадейра, 01 декабря - 15 декабря

Все мероприятия >>



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Росия и Европа, столкновение цивилизаций

Для вас – века, для нас – единый час. Мы, как послушные холопы, держали щит меж двух враждебных рас Монголов и Европы!

Александр Блок

Встреча Востока и Запада на бескрайних просторах России породила тенденцию к взаимодополнению противоположностей, воплощённых в их культурах. В результате Россия явилась естественным связующим звеном между Западной и Восточной цивилизациями, поскольку она не могла не прочувствовать ни одну из них, ни другую. «Россия – это мост между безбожным человеком Запада и бесчеловечным Богом Востока» (В.С. Соловьёв). «Именно в России сталкиваются и вступают во взаимодействие Запад и Восток – не только как географические понятия, но и как два историко-культурных начала, два потока всемирной истории – западной и восточной» (Н. Бердяев). И одновременно создало невиданное противостояние Европы и России, продолжающееся многие века. В чём заключаются коренные различия данных цивилизаций?

Несмотря на внешнюю похожесть, «Россия – не Европа. В ней нет европейского индивидуализма, рационализма и активизма, как нет и европейского накопительства, конкурентности, политичности. Россия – и не Азия. В ней нет азиатской «подетальной» социоупорядоченности, непреодолимых страт, растворённости индивидуума в социуме, как нет и азиатской запрограммированности поведения, погружённости личности в самоё себя, самоутверждающейся созерцательности» (Ю.М. Осипов). Отчего так происходит?

Западный мир образовался на существенно не различающихся между собой территориях, в целом плодородных и богатых, с хорошим климатом, с обилием морей и рек, способствующих перемещению людей и грузов, обмену информацией. Поэтому, благодаря постоянно протекающим миграциям населения и войнам, образы жизни европейских народов не могли в большой мере разниться между собой. Они перемешивались друг с другом, формируя, таким образом, близкие вкусы и культуру, идеологические и религиозные догмы, принципы поведения, материальные и духовные ценности.

Российская ментальность сформировалась под влиянием других условий. Они характеризовались громадными просторами, равнинным характером местности, суровым климатом. И тяжёлая среда обитания привела к естественной селекции людских характеров. В результате на бескрайних просторах Восточной Европы образовался особый мир, трудом и потом, а иногда и кровью строивший своё благополучие. И сочетание неагрессивности, умение бороться с трудностями, удовольствоваться немногим при наличии богатства окружающего ландшафта породили щедрость и широту души русской. «Красным красна и украсно украшена Земля Русская» – отмечал Симон Нестор, древний летописец.

Это раздвинуло взгляд проживающих в ней людей на жизнь и на окружающую их действительность, явило иллюзорность материальности и беспредельность духовности. Позволило осознать единство Вселенной и определить истинное место в ней Человека и Бога. Пробудило уверенность в своих силах, явило инициативу и стремление к безграничной Воле. Появилась не боящаяся новизны личность, умеющая постоять и за себя, и за любезный её сердцу Мир.

Из древнего периода индоевропейского единства славяне вынесли семейные традиции, одномужнее супружество и виды кровного, по отцу, родства. Патриархальная праславянская семья, заселяя определённую территорию, составляла общину, соединённую узами кровного родства, иначе говоря, род. Община-род носила общее имя от своего предка, сообща владела имуществом и управлялась старейшиной. Он поддерживал мир и согласие в общине, разбирал недоразумения и распоряжался трудом её членов.

Первоначально старейшиной был естественный глава семьи — отец, дед, прадед, а по смерти их - старший или способнейший (по выбору членов) сын. Род, разрастаясь, образовывал следующую ступень общественной организации — братство. Последние, соединяясь с другими братствами, образовывали племя, во главе которого стояли родовые старейшины и предводители на войне. Общественная жизнь во всех таких объединениях нормировалась распоряжениями и судом этих властей, которые руководствовались выработавшимся в обществе правосознанием и обычаем, правом и законом, а также решениями родовых и племенных совещаний — вече. Пока под влиянием западных традиций и эгоизма власть имущих не произошла передача её по родству, а не по заслугам. И от этого власть начала деградировать.

К концу V века стали возникать более крупные объединения славянских племён для отражения нападения врагов или организации походов на них. Войны способствовали упрочению власти военачальника, который превратился в князя, имевшего свою дружину. Из-за этого общественное устройство славян уже к VI в. переросло в военную демократию. Её органами управления были вече или собрание племен, совет старейшин и князь — военачальник.

Сила славян заключалась в их родовом строе, который обеспечивал высокие моральные и боевые качества воинов, сплочённость и взаимную выручку в бою. Их тактика проявлялась не в изобретении форм построения боевых порядков, как в Риме и в других современных ему государствах, а в многообразии приёмов нападения на врага при наступлении и обороне. При этом умело осуществлялось тактическое взаимодействие отрядов как в полевом бою, так и при штурме крепостей. Как пример, вспомним воинов князя Олега при осаде Царьграда в 907 году, которые поставили свои ладьи на колёса и стали их перемещать по суше с помощью парусов [29]. В результате поражённые этим греки сдались.

Как писал арабский писатель Абу-Обеид-Аль-Бекри, если бы славяне, «этот могущественный и страшный народ», не были разделены на множество объединений и родов, никто в мире не смог бы им противостоять. О том же пишут и другие восточные авторы. Воинственность славянских племён отмечали многие византийские писатели. В этой связи восточно-римские политики боялись крупных политических объединений славян. И поэтому для борьбы с ними Маврикий, константинопольский стратег и писатель VI века, рекомендовал пользоваться их межплеменной рознью, натравливать одни племена на другие и этим ослаблять их. Что и осуществляется до настоящего времени, формируя особое отношение Европы к России.

По сообщению Прокопия Кесарийского, греческого историка VI в., «…эти племена, склавин и антов, не управляются одним человеком, но издревле живут в народоправстве, и поэтому у них счастье и несчастье в жизни считается делом общим». В результате этих процессов возникло могущество, способное в любых невзгодах защищать своё единство: «Не наступите на Русь, ˂…˃ зань же нам пособляется, ˂…˃ а кто наступит, на того и Бог, и огонь, и вода» (Рукописание Магнуса, короля Свейского (Шведского)).

Однако в более поздние времена эта традиция была ослаблена. Достаточно крупные территориальные образования были экономически слабо связаны между собой, а поэтому их автономия легко приводила к усобицам. Что и наблюдалось на всём протяжении первой половины 2-го тысячелетия нашей эры. И тогда в России, начиная с Московской Руси, самой распространённой формой правления стала диктатура административного аппарата, нередко пренебрегающего народными и государственными интересами, подчиняющего их своим личностным, идеологическим и клановым амбициям.

При защите среды своего обитания русские не могли опираться на труднодоступные естественные преграды. А поэтому им предстояло либо погибнуть под натиском окружающих хищных орд, либо научиться давать им отпор. Но очевидно, что только военными мерами тут было не обойтись. Поэтому русские изначально учились находить общий язык с соседями, замирять их и расширять, таким образом, пределы своего влияния. Не навязывать собственный порядок жизни, не посягать на их уклад, но сглаживать межплеменные различия. Синтезировать, таким образом, новую общность, включающую в себя всё наиболее ценное из обычаев и трудовых навыков соседей.

И таким образом возникло уникальное сообщество разных племён, всегда открытое к новым знаниям, к культурным веяниям и к хозяйственным приёмам. В нём не пользовалась уважением эксплуатация, люди умели сообразовывать свои цели с чаяниями других. И рабство на Руси было не таким, как в Европе: «А кто холопку любострастию своему подвергнуть захочет – ей за обиду гривну. Если же добьётся своего – обесчестит - ничего более хозяину не должна: свободна она» (Из «Русской Правды» Ярослава Мудрого). Для сравнения вспомним «право первой ночи», распространённое на Западе.

Так, Указом Петра I от 1719 года было предписано смотреть, чтобы помещики не разоряли своих крестьян, а разорители отрешались от управления имениями. В 1721 году один помещик был сослан на 10 лет на каторгу за то, что прибил до смерти своего человека. Разумеется, отклонения были, но образ Д.Н. Салтычихи, помещицы 18 века, прославившейся своей жестокостью к крепостным, именно потому и сохранился в памяти народной, что она была исключением. Осуждение её поведения было всеобщим, отчего она, несмотря на своё высокое происхождение, закончила свои дни на каторге. Поэтому жизненный уровень, социальная защищённость крепостных были значительно выше, чем у наёмных работников при капитализме. Кстати, история не сохранила имени ни одного капиталиста, который был бы осуждён за жестокое обращение со своими рабочими, поскольку это явление было всеобщим.

И сложившийся таким образом союз доказал свою прочность в непростой истории русского государства. Так, в летописи 859 года говорится о том, как русские совместно с племенами меря и кривичей изгнали варягов, не дали им дани, «начали сами собой владеть и города ставить». В объединении русских племён, совместно выступавших в Х – XI веках против иноземцев, кроме новгородцев входили эсты (чудь), восточно-угро-финские племена – меря, ижора, водь, весь и др. При этом все они пользовались равными правами.

Именно этим объясняется столь непонятная многим былина о приглашении славянами варягов на княжение: «Земля наша велика и обильна, да порядка в ней нет, поидите княжить и владеть нами». В действительности если бы начал княжить кто-либо из своих племён, такое племя стало бы главным. А при осуществлённом решении все оказывались в одинаковом положении. При этом варяги нанимались для наведения порядка, но не для господства на Руси (!). Поэтому быстро растворились в ней. И православную религию славяне приняли по своему выбору, без неволи, самостоятельно, а не под воздействием угроз или насилия.

И данная традиция сохранялась веками. Так, Князь Владимир Мономах, фактически правящий страной, отказался от Киевского престола и пригласил на Великое княжение ничтожного Святополка потому лишь, что, согласно закону наследования, введённому Ярославом Мудрым, тот имел больше на него прав. Руководитель победоносного ополчения Д. Пожарский в 1612 году, как следовало из западных традиций, должен был бы занять пустующее место главы государства: и чин позволял, и заслуги, и происхождение. Но он добровольно уступил этот пост, а на должность царя всенародным одобрением был избран не принимавший никакого участия в борьбе, но примиривший всех Михаил Романов. Таким образом, в России исполнялись древнейшие демократические традиции, но не как механизмы всеобщего участия, а как инструменты общественного согласия.

В этой связи на Руси не возникало национального чванства, приветствовались межэтнические браки, не было культурного унижения кого-либо. Все народности имели возможность говорить на родном языке, жить в согласии со своей верой и традициями. Национальные различия не препятствовали занятию самых высоких должностей. Как пример, Семён Емин, избранный новгородским тысяцким в 1218 году, происходил из племени еми.

Татарская знать, перешедшая на службу к русским князьям, сохраняла свои титулы и получала те же привилегии, что и русская. В частности, царь Иван Грозный не скрывал своего родства с чингизидами, а напротив, широко им пользовался в политических целях. Царь Борис Годунов вёл свой род от татарского мурзы Чета (в крещении Хазарии), поступившего на службу к московскому князю Ивану Калите. Татарские и башкирские отряды составляли иррегулярную конницу и принимали активнейшее участие во всех войнах русских царей, в том числе Петра I, Александра I, Николая II.

Русские князья считали для себя честью жениться на половецких княгинях, на татарских принцессах, принимавших христианство. В частности, князь Всеволод Ярославович был женат на родной сестре Шарукана, половецкого хана. Московский князь Юрий Данилович женился на сестре хана Узбека Кончаке (в крещении Агафье). Юрий Долгорукий был женат на половецкой княжне, родившей ему знаменитого князя Андрея Боголюбского. Грузинский князь П.И. Багратион дослужился до чина генерала от инфантерии и был смертельно ранен в Бородинском сражении.

Русским царём Василием II Тёмным был принят на службу казанский царевич Касим-хан, в результате чего на реке Оке, исконно русской территории, было образовано удельное Касимово царство. Личная охрана царя Ивана IV (Грозного) формировалась из татар за их верность и неподкупность. В самом деле, когда в царской России собиралась артель на заработки, она не трогалась в путь, пока не находила подходящего татарина. Вручала ему артельные деньги и знала, что в любом случае с ними ничего не случится: ни украдёт, ни пропьёт, ни растратит.

На Руси отношение к человеку определялось не его национальностью, а личными качествами. Так, автор «Слова о полку Игореве» с почтением описывает быт и нравы, благородство половцев, злейших врагов Руси. Русский летописец, составлявший «Казанскую историю», отдаёт дань уважения мужеству татар, оборонявших от русских Казань, и с лирическим чувством пишет о переживаниях царицы Сумбеки. Поэтому в освобождении общей Родины от польских завоевателей в 1612 году принимали участие не только русские, но и татары (в частности, один из руководителей ополчения Кузьма Минин), башкиры, мордва, чуваши, украинцы, казаки и др. И так было всегда. Отсюда «русская общность позволила сохранить пронизывающую Новый Завет идею равенства народов и людей вообще, противостоящую идеологии господства и подчинения» (В.И. Сигов, Г.А. Карпова, С.И. Пинцов).

В действительности царская Россия никогда не была тюрьмой народов, ни одна самая малая нация или народность не исчезли в ней. Это признают многие: «И погиб бы мой народ, если б матушка Россия на своей груди широкой от беды не заслонила» (эстонский национальный эпос «Калевипоэг»). Как описывал генерал И.Ф. Бларамберг, известный путешественник и государственный деятель царской России середины XIX века, когда племена, измученные междоусобными войнами и произволом среднеазиатских правителей, устремлялись «под руку белого царя», им отводились для заселения обширные угодья, оказывалась материальная помощь. Они на 20 лет освобождались от податей и, естественно, становились верными российскими подданными.

Именно так сын хана киргизской орды Нурали-Султан Букей в 1801 году с позволения императора Павла I перешёл через Урал на русскую территорию с 5 тыс. кибиток (22 775 душ людей) и 2 млн. голов скота. И, благодаря проводимой царским правительством гуманной политике, к 40-м годам того же столетия количество населения указанной орды увеличилось до 80 тыс., а юрт – до 20 тыс. И соответственно выросло число принадлежащего им скота. Поэтому и была столь легко завоёвана Средняя Азия: русских там ждали.

Точно так же к середине XVIII в. Джунгария, расположенная на границах Цинской империи (Китай), Российской империи и Персией, ослабла из-за постоянных междоусобиц местных феодалов и военных поражений, наносимыми ей маньчжурскими войсками. Так, в 1755—1756 гг. китайские войска произвели набег на значительную часть джунгарской территории. «Захват этот, — писал Л. П. Потапов, — сопровождался большими жестокостями по отношению к населению».

Спасаясь от преследований китайских завоевателей, подвластные Джунгарии алтайцы и часть джунгарского населения прикочевали к русским пограничным крепостям. В 1756 г. 12 алтайских зайсанов обратились к царскому правительству с просьбой принять их и их людей в русское подданство. Их просьба была удовлетворена, в результате чего жители 13 тысяч кибиток добровольно приняли гражданство России. А с каким уважением до сих пор относятся потомки аборигенов Аляски, некогда российской колонии, к осваивающим их территорию русским первопроходцам!

Менталитет синтезированной таким образом нации проявляется как уникальная в мировой истории уживчивость, расовая, религиозная и человеческая терпимость, соединённые с объединительным инстинктом, позволившим раздвинуть границы страны на шестую часть планеты. И явило Миру пример того, как должны сосуществовать разные нации, народы и государства, чтобы не было между ними распри и раздора. Показало, по каким принципам будет организовано человечество после того, как переживёт стадию дикости и противоборства.

В этой связи «Россия не есть случайное нагромождение территорий и племён, и не искусственно слаженный механизм «областей», но живой, исторически выросший и культурно оправдавшийся организм, не подлежащий произвольному расчленению» (философ И. Ильин). И поэтому центростремительные тенденции до настоящего времени сильнее центробежных.

Любой человек, какой бы нации или народности он ни принадлежал, какого бы вероисповедания ни придерживался, на каком языке бы не говорил, мог жить в России и пользоваться заслуженным уважением вне зависимости от его национальной или культурной принадлежности. Русская, вернее российская культура ориентирована на единство, кооперацию, а не на конкуренцию, противостояние.

Отсюда колониальная политика, проводимая Россией, принципиально отличалась от таковой, реализуемой западными странами: она больше помогала другим нациям и народам, чем пользовалась ими. «Дух России – вселенский дух. Национален в России именно её сверхнационализм ˂…˃ в этом самобытна Россия и не похожа ни на одну страну мира» (Н. Бердяев). Поэтому «Россия – больше чем народ. Она есть народ, собравший вокруг себя другие народы» (В. Соловьев). В этом – коренное отличие российской и западной культур, разное видение ими Мира, запретного и дозволенного.

Данные обстоятельства не могли не сформировать нацию самобытную и доброжелательную, скреплённую, несмотря на широчайшую палитру образующих её народов, единой, синтезированной таким образом культурой. В результате евреи в России оказываются русскими в Америке и в Европе, и так со всеми другими покидающими нашу страну людьми. Именно этим объясняется ностальгия, которую испытывает немалая часть наших соотечественников, покидая пределы Родины.

По этой причине большинство учёных, писателей, интеллектуалов, активно работавших в своей стране, утрачивают продуктивность, оторвавшись от родной почвы. Не исключено, что «и в самом деле есть какое-то химическое соединение человеческого духа с родной землёй, (в силу чего) оторваться от неё ни за что нельзя, и хоть и оторвёшься, всё-таки назад воротишься» (Ф.М. Достоевский [93]).

В результате русские считают себя не обособленными индивидуалистами, а частью чего-то целого: общины, общества, государства, народа, человечества. Отсюда русская философская и экономическая мысль рассматривает человека не как самостоятельную субстанцию, а как органичную часть Вселенной, ответственную как за себя, так и за становление мировой гармонии Бога, Природы и Человека.

В самом деле, лучшие русские мыслители (А. Хомяков, И. Киреевский, В. Соловьёв, Н. Бердяев, С. Булгаков, братья князья Трубецкие и др.) были доверчивыми идеалистами и считали Россию ответственной за судьбу всего человечества. Всемирная отзывчивость – «не экономическая черта и не какая другая, это лишь нравственная черта, и может ли кто отрицать, что её нет в народе русском?» (Ф.М. Достоевский).

Как утверждал генерал М.Д. Скобелев, выдающийся военачальник и стратег 19-го века, Россия – единственная страна в мире, которая позволяет себе воевать из чувства сострадания к другим. Но не всегда от этого получает благо для себя. Так Болгария, освобождённая кровопролитной русско-турецкой войной 1877 – 1878 годов, во всех последующих войнах выступала на стороне врагов России. И сейчас ведёт себя подобным образом.

«Я говорю про неустанную жажду в народе русском, всегда в нём присущую, великого, всеобщего, всенародного, всебратского единения во имя Христово» (Ф.М. Достоевский). И не только в прошлые века, но и в последующие: «Всё здешнее, местное, косное существует только предварительно, только так, до времени и между прочим, в душе же живёт и ширится одна мечта – о Будущем» (С. Булгаков). Поэтому русские колокола поют мелодии, а не озвучивают отдельные ноты, как западные. От всего этого и победил социализм в России, в которой стремление к правде и справедливости было большим, чем к рациональности и к собственной безопасности.

Именно чувство внутренней сопричастности со всей Вселенной позволило великим русским мыслителям вносить весомый вклад в мировую культуру, достигать высочайшего уровня наблюдательности, входить в иные сферы чувствования и мышления, не навязывая им своих взглядов, открывать их людям изнутри. Так, А.С. Пушкин раздвинул границы созвучности и придал поразительную музыкальность русскому языку, М.М. Мусоргский перестроил оперу в соответствии с мелодией человеческой речи. Л.Н. Толстой изучал объективные законы человеческого поведения. Ф.М. Достоевский – связь психологии человека с общественными явлениями. Н.Н. Миклухо-Маклай выдвинул теорию общности человеческих рас, Л.Н. Гумилёв связал этногенез с биосферой Земли. К.Э. Циолковский смело заглянул за пределы ограниченного мира Земли, А.А. Богданов сформулировал общие законы взаимодействия человека и Природы и т.д.

Е.П. Блаватская раскрыла истоки мировых философий и религий, связала их с Всемирными Законами Мироздания, и синтезировала, таким образом, глубинное видение Мира. Её работы, несмотря на всю неоднозначность автора, до сих пор популярны не только на Западе, но и на Востоке, традиционно считающем западных людей дикарями. Как признавал Браман Раи Б.К. Лахири, который «никогда, ни перед кем не склонял головы, кроме Высшего Существа», он, тем не менее, «складывает руки перед этой белой йогиней, как послушное дитя ˂...˃ То, что в наших глазах она более не женщина варваров; она переступила порог, и каждый Индус, даже чистейший из чистейших Браманов, сочтёт для себя честью и радостью называть её матерью».

П.А. Флоренский утверждал, что восприятие космической симфонии заключается в признании целостности Мира, в одушевлённости и взаимной сопряжённости всех его частей. А.В. Хомяков ввёл принцип соборности как основу устройства бытия, описывающего множество, собранное силой любви в свободное и органичное целое, и т.д. Таким образом, «Сознание всепроникающей связанности и единства вселенной, достигаемое через «живое и цельное зрение ума» – принцип равновесия в русской философии» (И.В. Киреевский).

При этом русские не просто перенимают чужое, но во всё стараются внести что-то своё, собственное. Как пример, православная религия греческого толка, пришедшая в Россию в конце Х века, преобразилась в русский толк, до сих пор сохраняющий элементы язычества. Демонстрируя, таким образом, преемственность религий, почитание своей истории, предков и оберегая ярко выраженные национальные черты. Сохранила присущую русскому духу тягу к компромиссу, к уважению других мнений и верований.

Так, одновременно с верой во Христа русские продолжали верить в Деда Мороза, Снегурочку, в домового, в ведьм и чертей, в духа домашнего очага чура, в кикимор, русалок, в лешего и водяного, почитали души предков навы, уважали покровительствующих влюблённым Леля и Ладу.

Наряду с христианскими молитвами колядовали, обращались к Богу не только в храмах, но и у рек, в рощах и в дубравах. Языческий Перун-громовержец у них без труда трансформировался в православного Илью-пророка; богиня материнства Роженица – в Богородицу; вместо покровителя стад Волоса стали чтить святого Власия. Ночь Карачуна, самую длинную в году, заменили примерно в то же время празднуемым Рождеством, ночь языческого Ивана Купала преобразовали в ночь Иоанна Крестителя. В христианском пантеоне языческую богиню Мокошь заменила святая великомученица Параскевия. И так далее.

Христианское откровение о Пресвятой Троице – о Боге едином в сущности и троичном в лицах, легко принялось русскими, поскольку ему предшествовали языческие боги Сварог, подобный «Богу-отцу», Даждьбог – как «Бог-сын» и Семаргл, как «Бог святого духа». Но все они оказались обогащёнными христианским духом, стали и масштабнее, и возвышеннее. Дохристианские былинные богатыри Святогор, Микита Селянинович, Вольга и другие до сих пор пользуются неизменным уважением. А иначе и быть не могло, поскольку вера – это не одежда, чтобы её можно было в одночасье поменять всю, целиком. Поистине, «Русская история поражает необыкновенной сознательностью и логическим ходом явлений» (К.А. Аксаков).

В самом деле, сохранение уважения к старым Богам являлось неслучайным. Они персонифицировались с предками достойной жизни и благородства, следящими за поведением своих потомков и защищающими их. Поэтому славянские Боги были грозны, но добры и справедливы, среди них не было места дьяволу. Носителями добра считались Боги, а зла – человек с его жадностью и ограниченностью. В отличие от западной обрядности, Боги воспринимались такой же реальностью, как хлеб и вода. Их мир был простым, но величавым, естественным образом встроенным в Природу, в быт людей и в окружающую действительность. Он воспитывал стремление к правде, к чистоте и праведности.

Боги карали за стяжательство, аморальность и беззаконие. Так, русские обожествляли Мать-сыру-землю, Царь-огонь и Царицу-воду, которые наказывали за злые деяния и воздавали за добрые. «В детском лепете языческого мышления постоянно и неизменно слышится тот же вещий голос: я хочу всё знать, всё видеть, везде существовать» (И.Е. Забелин).

Действительно, славянская «вера из многих языческих есть чистейшая» (Г.А. Глинка, «Древняя религия славян»). В основе своей она представляла «обожествление стихий» (И.Н. Снигирёв). Более того, «Язычники породили душу со стихиями» (Ф.И. Буслаев). Эта вера в большей части своей не противоречила главным канонам Христианства, в результате чего они сравнительно легко и всем сердцем были приняты простым и бесхитростным народом. И наполненные христианской благодатью, стали восприниматься русичами как истины единственно верные и вечные, достойные любви, защиты и преклонения.

Понятно, что никакой самой изощрённой пропагандой или жестокостью нельзя было добиться этого, если бы предшествующие верования не подготовили для Христианства благодатную почву. И если бы его религиозные догматы не соответствовали народным помыслам.

Таким образом, русичи были свободными и гордыми, а не бесправными слугами Господа. В самом деле, «И спросил Андрей Иоанн, ученик его: «Равий! Каким народам нести благую весть отца своего небесного?» И ответил ему Иешуа (Христос): «Идите к народам восточным, к народам западным, к народам южным. К язычникам же севера не ходите. Ибо безгрешны они и не знают грехов и пороков дома Израилева» (Андрей Первозванный, апокриф, гл. А.5 «Евангелие от Андрея»). Однако «Когда они обратились в христианство, вера их притупила их мечи, двери добычи закрылись перед ними, и они вернулись к нужде и бедности, сократились у них средства к существованию» (Аль Марвази). Зато Византия смогла вздохнуть облегчённо.

В результате описанных взаимно дополняющих процессов в основу русского понимания о добре, справедливости и нравственности оказались заложенными фундаментальные положения Православной религии. В них исключены такие уродливые преувеличения, как патриотический фетишизм или пренебрежение к другим народностям и культурам. Воспитывается убеждение, что только тот национализм достоин уважения, который не направлен против других, не идёт вразрез с основными канонами христианского правосознания. Что религия призвана служить связующим звеном между различными национальными цивилизациями, способствовать взаимному обогащению и воссозданию Божьего мира, т.е. зарождению общечеловеческого братства между народами, а не служить источником их раздора и стяжательства.

Отсюда русские люди не отделяют Бога от воплощения его Правды, понимают, что нельзя представлять Истину без Добра и Красоты, как невозможно воспринимать Солнце без его животворящих лучей. Поэтому в России не было религиозных войн, неоднократно опустошавших Западную Европу.

На Руси всегда понималась ценность многогранности, ограниченность и невыразительность шаблонов. Поэтому русский во всём ищет своё, новое. Из-за этого он не похож на других, среди них нередко кажется и глупым, и жалким. Его трудно, а иногда невозможно понять. Зачастую он не умеет ясно выразить свои чувства, мысли. Но удивляться этому не приходится: мы приняли чуждые нашей ментальности ценности, молимся не своим богам, подражаем чужим вкусам. Внедрили рождённую на Западе уродливую административную систему управления, передачу власти по наследству, а не по достоинству. Приняли его концепцию налогов, податей, существуем в искусственных условиях управляемой не пользой, а деньгами экономики. То есть живём не своей жизнью. Вместе с тем играть по чужим правилам с теми, которые эти правила придумали, значит заведомо обрекать себя на проигрыш. Следует ли в этих условиях удивляться нашей противоречивости?!

При этом русские не пытаются состязаться в уловках с людьми, убеждёнными в своём праве попирать остальных. Не станут презирать другие народы, возомнив себя превыше всех. Не умеют восхищаться собою и не считают, что уже достигли своего совершенства. Поэтому сколько бы ни познали они – всё им мало, всегда хотят они невозможного. Вечно голодные душой, они живут стремлением к высшему, к недостижимому. А поэтому всегда собою не удовлетворены. И чем большего достигают они, тем сильнее это неудовлетворение.

Высокое всегда ищут они вне себя, находя счастье своё только в совместном благополучии с окружающими. Взявшись не за своё дело мелкой, личной наживы, русский всегда бывает и обманут, и предан. На самого себя он работает плохо. Именно поэтому в большинстве своём столь уродливо выглядят «новые русские» с их стяжательством, чванством и разухабистостью.

Русские не любят проявлять себя в обыденном, зато живут полнокровной жизнью, когда требуется совершить невозможное. Они не любят размениваться по мелочам, им подавай нечто могучее, с чем никто другой не справится. И тогда они покажут себя. «Россию малыми делами не спасёшь!» (Н. Бердяев). Но как только русский сбрасывает с себя чужое обличие, приобретает уверенность в своей правоте, откуда только берутся у него и умение, и мудрость, и сила, и красота. Тут уже сторонись все, не становись у него на пути. Сомнёт, и не заметит.

В самом деле, как ни удивляться нашим предкам начала XVIII века при Петре I, когда фактически из небытия всего за 25 лет возникла могучая держава, разгромившая Швецию – самое мощное из тогдашних государств Европы. Построившая за это время промышленность, армию и флот, заставившая считаться с собой весь мир. Вспомним осень 1941 года, когда во имя защиты своей чести и свободы наш народ («страна рабов…») совершил немыслимое: в условиях тяжелейшей войны, в жестокие морозы всего за 2 месяца переместил 2/3 всех предприятий страны в необжитые районы Сибири и наладил на них военное производство (!). Несмотря на умопомрачительные потери, разгромил опытнейшего врага, на которого работала вся Европа. И, как в сказке П.П. Ершова «Конёк-Горбунок» про Ивана-царевича, нырявшего в чан с кипятком, страна после этого стала более могучей, чем была прежде.

Понятно, что никакие репрессии не смогли бы сподвигнуть на это людей, если бы они всем существом своим не были подготовлены к этому подвигу. Как после этого не бояться нас тем, у кого нечистые помыслы, не ожидать от нас всякой непредсказуемости, не стремиться уничтожить этот «самый непокорный на земле народ» (директор ЦРУ США А. Даллес)?

В отличие от других, русского в меньшей степени привлекают действия, но всегда волнуют лежащие в их основе причины, цели. Насколько они соответствуют его пониманию совести, справедливости и правды жизни. В этом заключаются истоки всего его поведения, истории, культуры, искусства, духовности. Сравним российские фильмы, книги, музыку, иконы с подавляющим большинством зарубежных, и тогда такое утверждение уже не потребует дополнительных подтверждений.

В самом деле, в иностранных произведениях, как правило, фигурирует динамика: «пошёл», «сделал», «ударил», «взял». А у нас – «почувствовал», «страдал», «думал», «мечтал», «искал». Поистине, «Умом Россию не понять. Аршином общим не измерить …» (Ф. Тютчев). На Западе бытует формула: «It’s your problems!» («Это твои проблемы!» – даже перевод этой фразы звучит не по-русски). В противоположность ей русская пословица гласит «Чужой беды не бывает!». И данное противоречие принципиально.

Русских характеризует близость к природе, а значит – их способность к быстрой адаптации в нестандартных ситуациях: «Истинный русский всегда крестьянин, кем бы он ни был – учёным или чиновником» (О. Шпенглер). Огромные расстояния, которые приходится преодолевать русским, приучили их к величию помыслов: «Русская душа ушиблена ширью» (Н. Бердяев). В результате русской повседневностью стала не победа одного мнения, толка или термина над другими, а их уживчивость, взаимное дополнение и обогащение. Во всём этом и заключается основа многоликости русской культуры, нестандартности её форм и образов.

Вспомним Храм Василия Блаженного с его буйством красок, асимметрией образов, неповторимостью куполов. Это и есть символ самой России, могучей и нестандартной, ни на кого не похожей. Это и восхищает, и раздражает в нас превыше всего.

С другой стороны, «В начале было слово …» (Библия), т.е. слово является и альфой, и омегой всякого знания, дела и вещи. Действительно, «Самая большая ценность народа – его язык, язык, на котором он пишет, говорит, думает. Думает!» (Д.С. Лихачёв). А русский язык по глубине и выразительности не имеет себе равных. В нём присутствует неповторимое число синонимов как следствие того, что национальной традицией является не победа одного мнения, суждения или слова над другими, а их образность, взаимная уживчивость и дополнение. В других языках соблюдается экономия звуков и словосочетаний, нередко применяются многозначные символы, имеют место жёсткие правила построения фраз. А в русском языке – всё иное, всего в избытке. Совершенная свобода от каких-либо ограничений!

В самом деле, природное богатство, нестандартность русской натуры нашли полное отображение в русском языке. Всё тоже буйство образов, богатство красок, неповторимость ударений, оттенков, широта нюансов и мелодичность звуков. Глубочайший смысл, сакральное мировидение и миропонимание, философия и чувственность, содержательность и образность с избытком присутствуют в нём. «Русская речь вольна – как хочу, так и расставлю слова, и слова обязаны быть легче пуха: мысль станет уродом, если слова тяжелы, если на речь надето заранее изготовленное ярмо непреложного закона» (Вал. Иванов). С помощью такого языка выражает русский свои думы, чувства, мечты. Думает! И глубина, выразительность, раскованность языка не может не сказаться на отображаемых им понятиях, на образах, мыслях и приёмах труда.

Понятно, что примитивным языком сложного понятия ни вскрыть, ни отобразить, ни додуматься до него. «Погружение в русский язык – погружение в Россию, - и наоборот, - иного тут не дано!» (проф. Ю.М. Осипов). Как ни вспомнить поразительный по мудрости монолог И. Тургенева, в котором до сих пор черпаем мы и гордость, и надежду: «О, великий, могучий русский язык! Не будь тебя, как ни впасть в отчаяние при виде всего того, что творится у нас дома ˂...˃ нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!». И становится очевидным, что такой богатейший, сакральный язык не способен был создать народ, не обладающей уникальной культурой, не располагающий многотысячелетней историей, громадным опытом и сокровенными знаниями, не имеющий будущего. Подтверждением того, что славяне - одна из древнейших рас Земли.

И это действительно так, славянская культура на самом деле является одной из старейших. Как следует из недавно открытых археологических текстов, записанных резами и уставом – древнеславянскими буквами, именно славяне являются прямыми прародителями ариев, племён хаттов, гиперборейцев, протошумеров, троянцев, этрусков, скифов, саксов и т.д. И это подтверждают археологические открытия в южном Урале (Челябинская и Оренбургская области) древнеславянских городов Аркаим, Синташа, Берсаут, Аланды, Исиней и Коноплянка. Их расцвет датируется вторым – третьим тысячелетиями до Р.Х. То есть в это время кроме Средиземноморского пояса культуры существовал не менее значительный Южно-уральский культурный пояс.

В связи с изложенным, неслучайно люди называют свои страны по-разному: Прекрасная Франция, Свободная Америка, Могучая Германия, Поднебесная империя Китай, Страна Восходящего Солнца – Япония. А у нас – Святая Русь. И вовсе не потому, что в ней живут сплошные праведники, а оттого, что не внешние приличия, а стремление к сердечной чистоте и к внутреннему совершенству считается в ней главным содержанием жизни. Таким образом, Русь видится не как отдельное государство, географически, этнически, территориально, а как духовный мир возвышенности.

Постижение истинного лица России демонстрировали многие западные интеллектуалы и государственные деятели: «Так значит, здесь сошла ты в наше поколенье, святая простота, святое упрощенье, ушедшее от нас? Так, значит, вот страна, что честью, правдою и до сих пор полна?» (поэт немецкого барокко Пауль Флеминг (1609 – 1640 гг.)). И подобные высказывания не редки: «Каждый англичанин приезжает в Россию русофобом и уезжает русофилом» (лорд Дж. Керзон). «Русский человек – одно из самых очаровательных существ Земного шара» (Дж. К. Джером «Люди будущего», 1906 г.). И то же сохранилось до наших дней: «По моим впечатлениям, отдельный русский – один из самых дружелюбных людей в мире» (американский Президент Д. Эйзенхауэр).

Разумеется, в непростой истории своего существования Россия не была аморфной, безобидной и всегда справедливой силой. Были и у неё моменты, которых лучше бы не было. Вместе с тем найдите хоть одну страну, которая избежала бы этого и была всегда правой! Однако справедливости ради следует сказать, что на каждую наступательную кампанию русской армии приходилось 8 оборонительных. Русские отражали кровавые нашествия хазар, печенегов, половцев, монголов, татар, шведов, поляков, турок, французов, англичан, немцев… Порой с ужасающими жертвами, преимущественно мирного населения и на своей территории.

В то же время Европа в своём развитии пошла другому пути. Закат её духовной культуры начался в XII веке, когда «появился зародыш нового – совершенно отличного – принципа, заключавшегося в том, что ˂…˃ только то, что видим, слышим, осязаем, ощущаем и воспринимаем через наши органы чувств – реально и имеет смысл» (Питирим Сорокин). Поэтому, в отличие от русского преклонения перед справедливостью, на Западе стал главенствовать культ силы. «Vie victis!» («Горе побеждённым!»), - провозглашает он.

И это наложило отпечаток на формирование всего мироощущения европейцев. Так, быть сильным и причинять боль и горе другим – в этом признаётся высшая доблесть западного героя: «Мир принадлежит тем, кто храбрее и сильнее. Мы не спрашиваем, когда хотим взять чью-либо жизнь и имущество. Мы не воруем, а отнимаем. Мы не верим ни во что, кроме силы нашего оружия и нашей храбрости» (из Скандинавских саг). «Сила всегда права!» (Дж.Ф. Купер). Ему вторит Наполеон Бонапарт: «Большие батальоны всегда правы». И о том же самом: «Весло ли галеры средь мрака и льдин, иль винт рассекает море. У Волн, у Времени голос один: горе слабейшему, горе!» (Р. Киплинг). Или «В Ирландии безумцами создал великих кельтов Бог: веселье для войны у них, а песни – для печали» (Г. Честертон) и т.д.

В результате, как пишет английский историк Стюарт Лейкок, «Во все страны ˂…˃ мы когда-либо вторгались: и (есть) лишь несколько, до которых мы не добрались». В самом деле, агрессии англосаксов подвергались территории 171 из 193 государств, состоящих сегодня в ООН. И это не считая всякого рода гибридных войн, ведущихся повсеместно. «У Англии нет постоянных друзей. У неё есть постоянные интересы» (У. Черчилль).

В самом деле, в 2004 году Исследовательская служба Конгресса попыталась установить общее количество военных конфликтов, в которых, несмотря на свою короткую историю, когда-либо участвовали США. При этом получилась астрономическая цифра в 261 актов агрессий или «защиты демократии» по всему миру. При этом, за исключением единичных случаев, эти нападения производились против заведомо слабых противников. А поскольку слабые редко нападают на сильных, очевидно, кто являлся их инициатором.

Как признался Д. Эйзенхауэр, американский Президент: «Нормы человеческого поведения, считавшиеся до сих пор приемлемыми, (для нас) неприменимы. ˂…˃ Мы должны ˂…˃ научиться совершать акты свержения, саботажа и уничтожения наших врагов путём использования более умных, более тонких и более эффективных методов, чем те, которые используются против нас». Чему же поэтому здесь удивляться, когда так думает сам Президент!? Это и является сутью «Информационной войны», ведущейся ныне по всему Миру.

Вместе с тем жестокость, воспеваемая западной литературой и искусством, является не просто поэтическим преувеличением. Она характеризует весь настрой, всё поведение западного человека. Воспитана всем образом его жизни, историей, вооружена и идеологическими, и религиозными догмами. Образ врага оказался нужным для западного человека точно так же, как кровавая пища - дикому зверю. Без врага Запад не способен жить, ему требуется вырабатываемый с его помощью общественный адреналин.

А поэтому Запад неустанно творит себе врагов, реальных или вымышленных. И побеждая, строит своё благополучие путём поглощения их праха. Неудивительно, поэтому, что именно на Западе возник дарвинизм, как попытка обосновать не знающую ограничений борьбу за выживание, как идеологическое оправдание господства сильных над слабыми. И утверждается, будто это способствует прогрессу. Рождён Капитализм, узаконивающий эксплуатацию одних людей другими, далёкий от справедливости.

Так, крестоносцы, которые направлялись католической церковью для освобождения Гроба Господнего в 1204 году, будто бы случайно взяли православный Константинополь и жестоко его разграбили. Они уничтожили многие произведения античного, византийского и раннехристианского искусства. «Христолюбивое воинство» убивало и насиловало его жителей, по другому молящихся тому же Христу. Жгло и распинало на крестах православных священников, осквернило Софийский Собор, устраивая в нём оргии с блудницами. На острове Кипр под знаменем борьбы с ересью латинские прелаты жгли православных на кострах, священников распинали на крестах, казнили монахов в Афоне и т.д.

Следует ли говорить, что в России никогда не было ни подобных учений, былин, ни соответствующих поэм, народных эпосов, песен и сказок? А сами битвы в народных сказаниях представляются не как процессы физического уничтожения противников, а как тяжёлая работа, духовная и моральная борьба против несправедливости и святотатства. Для сравнения, когда под Мурманском был сбит немецкий ас-истребитель, то на допросе он признался, что у него нет ненависти ни к русским, ни к их идеологии. Война для него – это спорт, охота, азарт, тщеславие, утверждение собственного превосходства.

В результате указанных процессов слишком разными мы оказались. Так, если западный человек отстаивает свою индивидуальность, обособленность, то русский – принадлежность к чему-то большему. Они тяготеют к праву, к личной собственности, к суду человеческому, а мы – к справедливости, к общественному благу и к суду Божьему. Основные проблемы они пытаются разрешать силой, а мы – компромиссом, достижением согласия.

Если на Западе критерием хозяйственного успеха выступает личное богатство, то в России – общественное признание. Чтобы избавиться от дурного запаха, в Европе выдумали духи, а в России – баню. В самом деле, средневековая Европа не мылась вообще! Она предпочитала счищать с себя грязь скребками, запах немытого тела маскировать духами, а для борьбы с насекомыми под одежду подвешивать специальные блохоловки. «Венецианки ходили в дорогих шелках, мехах, щеголяли драгоценностями, но не мылись, а нижняя одежда у них была или чудовищно грязна, либо её не было вовсе» (Марко Поло, путешественник ХІY века, «Книга о разнообразии мира»). Поэтому западным путешественникам в России было чему ужасаться, когда мужчины и женщины заходили в наполненные горячим паром избы, хлестали себя вениками, а потом ныряли в воду, в снег или в прорубь! Дикие люди!

Из-за всего этого европеец тяготеет к конкретности, а русский – к абстракции. Если на Западе люди думают о решении собственных проблем, то у нас – общемировых. Там человек стремится к наивысшей специализации, а в России – к обширности знаний. Всё непонятное, что встречается у других народов, представляется русскому интересным, а европейцу – уродливым, плохим. То есть «Кто думает, учит, желает иначе, чем человек Запада, он грешник, враг, отщепенец. С ним борются без пощады» (О. Шпенглер).

Отчего такое происходит и как зародилось? В суровой среде обитания, характерной для Восточной Европы, человеку трудно было выжить одному. Требовалась поддержка, взаимопомощь. Поэтому люди стремились жить общинами, родами, племенами, широко применять кооперацию усилий для решения совместных проблем. А в них неформальные отношения между членами, основанные на понятиях правды и справедливости, ценились выше, чем формальные. Разумеется, появлялись индивидуалисты, которым в рамках этих правил было тесно и они стремились жить по-своему, по своим понятиям. Они подрывали основы общественного благополучия, из-за чего их изгоняли из рода, они становились изгоями.

Их поведение уже могло регламентироваться только формальными правилами, законами. И если в России таких было немного и они не могли существенно повлиять на менталитет народа, то в Европе их оказалось много. Среда обитания и климат позволяли им вполне успешно жить самостоятельно.

В этой связи на Западе процветает идеологическая конструкция правового государства, предполагающего господство права и верховенство закона: «Пусть погибнет мир, но торжествует закон!», «Закон суров, но это закон» и т.д. В то же время в России понятие «право» понимается значительно шире: «Плодотворно лишь то право, которое видит в себе не что иное, как обязанность» (М.Н. Катков, государственный деятель России начала ХХ века). В ней считалось, что «… обычай прочнее закона: закон выдумать можно, обычай от жизни идёт» (Вал. Иванов). То есть не придуманное людьми внешне равноправное законничество лежит в основе человеческого бытия, а Божьи законы правды, совести и справедливости.

В России понимают, что стремление к единообразию практической жизни с неизбежностью нивелирует образ личности и характер мышления человека. А поэтому признают вторичность Права по отношению к Правде («Право есть могила Правды»), осознают неизбежность противопоставления «Закона» и «Благодати», непризнание статуса Высшей ценности за законами, написанными простыми смертными. В этой связи западный мир не способен понять, что, несмотря на деспотизм власти, русский человек всегда оставался свободным. Вне зависимости от внешних обстоятельств, он умел сохранять в себе главное: свою душу.

Из-за этого, в отличие от Европы, в России не получило всеобщего признания римское право собственности, опирающееся на скрупулёзно проработанную базу юридических уложений. В ней на протяжении многих веков хозяйство было основано не на частной собственности, а на своеобразном общинном пользовании землей. И власти государства, выступающего в роли главного собственника и арбитра. Характерной чертой русского менталитета является стремление к соборности (т.е. добровольному объединению людей для общих действий независимо от их имущественного и сословного неравенства), а не к индивидуализму. К солидарности, которая реализуются в коллективных формах труда и во владении общей собственностью.

Поэтому русскому человеку свойственно убеждение, что «человек выше принципа собственности». А идею «естественного права», которая является основой западноевропейской морали, замещают идеалы Добродетели, Справедливости и Правды. Может ли при таком менталитете народа Капитализм в России быть столь же продуктивным, как на Западе!? Однажды его уже сбросили, так надо же, возродился!

Частная собственность на землю не признаётся, поскольку пользование ею, как считают русские, носит сакральный характер и вытекает из неотъемлемого Божьего права на все источники существования человека, предоставляемого ему Свыше одновременно с рождением. Поэтому если на Западе человек богатый пользуется всеобщим уважением вне зависимости от источников его благополучия, то в России считается, что «Трудом праведным не построишь палат каменных». И в большинстве случаев так оно и есть.

Такая позиция «теоретическими корнями уходит не только к работам Маркса, но имеет более глубокую основу - двухвековые традиции русской социально-экономической мысли, которая в свою очередь связана с особым психологическим типом личности, присущим русскому народу. Это ярко выраженное стремление устроить жизнь на началах правды и справедливости. Не случайно в русской экономической литературе так много внимания уделяется проблемам будущего устройства общества (где несущими конструкциями являются идея общинности и государственности), и так мало теорий, имеющих дело с определением принципов и механизмов функционирования общества данного» (Й. Шумпетер ).

Принципиальные качества русской натуры отмечают многие западные мыслители и государственные деятели: «Русская душа — это щедрость, не знающая границ» (Далай-лама, духовный лидер Тибета). «Русские люди добросовестно и безвозмездно трудятся, если в обществе есть нравственная идея, праведная цель» (Ф. Гегель). «Концепция добронравия — жить по совести — это по-русски» (У. Черчилль). «Русские люди никогда не будут счастливы, зная, что где-то творится несправедливость» (Шарль де Голль).

«Даже самый благоприятный исход войны никогда не приведёт к разложению основной силы России, которая зиждется на миллионах русских. ˂…˃ Эти последние, даже если их расчленить международными трактатами, так же быстро вновь соединяются друг с другом, как частицы разрезанного кусочка ртути…» (Отто фон Бисмарк). «Я предвижу громадную будущность России. Конечно, и ей придётся пройти через известные встряски и, может быть, тяжёлые потрясения, но всё это пройдёт, и после того Россия воспрянет и сделается оплотом всей Европы, самой могущественной, может быть, во всём мире державой» (Теодор Рузвельт, американский Президент). И проч. и проч.

В результате всего этого справедливость и совесть ценились в России выше, чем богатство, сила и власть. Понималось, что избыточная материальная обеспеченность так же уродует человека, как и недостаточная. Отсюда, в отличие от западного стремления к стяжательству, мотивация русского человека ограничивалась словом «достаток». То есть таким доходом, который достаточен для достойной жизни, и в то же время не закабаляет и не уродует его владельца.

Отсюда в России «Символом земного порядка был царь, а не конституция» (П.П. Марченя), истинным считалось не законопослушание, а властопослушание. Власть ругали, с нею боролись, но неизменно считались. Знали, что любая власть лучше безвластия. Справедливости ждали от государства, а не от слабых, ограниченных земными страстями людей.

В самом деле, русские понимают, что «Человек вне общества – или Бог, или зверь» (Аристотель). В связи с этим на Руси практически не было хуторов, люди стремились жить в деревнях, «миром». До недавнего времени отсутствовали укреплённые замки, в которых элита прячется от «благодарности» облагодетельствованных ею сограждан. Гармония взаимодополняющих ценностей осуществлялась на основе любви, как проявлении принадлежности ко всему окружающему Миру, а не как господство и подчинение.

В этой связи если для западного человека свобода представляется залогом самоутверждения, то русскими она воспринимается как отсутствие каких-либо внешних ограничений, как «воля», т.е. раскрепощение души. Понятия Правды и Справедливости в России всегда были незыблемы, в то время как на Западе ими пользовались только по мере надобности. Для него «правда» - это то, что выгодно и ложность чего не доказана в суде. Именно поэтому нам трудно понимать друг друга: мы говорим как бы на разных языках, поклоняемся разным ценностям, по-разному воспринимаем добро и зло.

Из-за этого западная деловая этика не знает такого понятия, как «благодарность». «В политике Европы тщетно было бы искать высших моральных побуждений. Этой политикой руководит исключительно нажива <…> сведущие люди утверждают, что в наше время долги чести платят лишь чудаки с устаревшими взглядами, а не просвещённые нации» (П.Н. Врангель, последний Главнокомандующий Белыми силами на юге России).

В самом деле, отношение Запада к своим бывшим союзникам по 1-й мировой войне, русским воинам, проливавшим кровь во имя общей победы, иначе как вероломством и предательством не назовёшь. «С горечью подумал я и о том, что вопреки всем жертвам своим и благородству царя, Россия была брошена союзниками. Ничего не досталось ей от плодов победы» (князь Феликс Юсупов). Все их поглотила беспредельная жажда стяжательства.

Ту же мысль высказывал высланный из СССР в 20-е годы философ-диссидент И.А. Ильин. «Живя в дореволюционной России, никто из нас не учитывал, до какой степени организованное общественное мнение Запада настроено против России и против Православной Религии. (Поэтому при общении с Западом) мы должны помнить, что ˂…˃ другие народы нас не знают и не понимают, что они боятся России, не сочувствуют ей и готовы радоваться всякому её ослаблению».

Таким образом, противостояние России и Запада носит принципиальный характер. Здесь наблюдается столкновение разных цивилизаций, а не просто несогласие с какими-либо действиями, идеологией, деятелями или с проводимой ими политикой. И в силу своей бескомпромиссности Запад никак не может примириться ни с нашим отличием от него, ни с нашей религией, самобытностью, ни с нашим богатством.

В самом деле, европейская ненависть к России – явление не новое. Она имеет более глубокие корни, нежели государственная конкуренция или идеологические разногласия. О ней писали ещё М.В. Ломоносов и А.С. Пушкин, И.С. Тургенев и Ф.М. Достоевский: «И не будет такой клеветы, какую не пустила бы в ход против нас Европа». «Не надо себя обманывать. Враждебность Европы слишком очевидна: она лежит не в случайных комбинациях европейской политики, не в честолюбии того или другого государственного мужа, а в самых основных её интересах» (Н.Я. Данилевский, Х1Х век).

В целом многовековую политику Запада по отношению к России можно характеризовать так: «Европейцам нужна дурная Россия: варварская, чтобы «цивилизовать» её по-своему; угрожающая своими размерами, чтобы её можно было расчленить, завоевательная, чтобы организовать коалицию против неё; реакционная, религиозно-разлагающая, чтобы вломиться в неё с пропагандой реформации или католицизма; хозяйственно-несостоятельная, чтобы претендовать на её «неиспользованные» пространства, на её сырьё или, по крайней мере, на выгодные торговые договоры и концессии» (философ И.А. Ильин). И хотя высказано это восемьдесят лет назад, звучит современно.

Тем не менее, за всю историю Европа, попадая в беду, неизменно получала помощь от России. Но сама от неё в трудное для себя время поддержки не получала никогда! Европа всегда консолидировалась с врагами России, будь то её оборона от хищных восточных орд, в Смутное время, в войнах с Турцией или в современной борьбе с международным терроризмом. Так, Екатерина II в 1780 созданием Лиги вооруженного нейтралитета фактически поддержала Североамериканские штаты, что способствовало поражению Англии и обретению независимости США. Но это уже забыто.

Вместе с тем «Никакое служение России общеевропейскому делу (семилетняя война, борьба с Наполеоном, спасение Пруссии в 1805 – 1815 годах, спасение Австрии в 1849 году, спасение Франции в 1875 году, миролюбие Александра III, Гаагские конференции, жертвенная борьба с Германией 1914 – 1917 гг.) – не весит перед лицом этого страха; никакое благородство и бескорыстие русских Государей не рассеяли этого европейского злопыхательства» (И.А. Ильин [39]). А если сюда добавить ещё жертвенный подвиг СССР во 2-й мировой войне, тогда такое утверждение становится бесспорным. И непонятно, чего в этой ненависти больше: глупости, корысти, комплекса неполноценности или зоологического отторжения?

Так, во время Батыева лихолетья 1237 - 1240 годов русские княжества буквально грудью закрывали Европу от самого могучего в то время и безжалостного монгольского воинства, которое уничтожило 10% всего тогдашнего населения Земли. В результате этой борьбы погибло 9/10 жителей России.

В самом деле, когда Даниил Галицкий возвращался из Польши после отхода татар, они с братом «не возмогоста идти в поле смрада ради и множества избиенных, не бе бо на Володимире живых: церкви Святой Богородицы исполнены трупья, иныя церкви наполнены трупья и телес мёртвых». Католический монах Плано Карпини, проезжавший по Южной Руси в 1246 году, насчитал в некогда цветущем Киеве меньше 200 домов, а «бесчисленные головы и кости мёртвых людей» так и лежали без погребения уже свыше 6 лет после татарского погрома: их было некому хоронить.

Однако именно в это время Запад, воспользовавшись «благоприятной» для себя обстановкой, решил прибрать к рукам остатки ещё непокорённой Руси.

Первым, вдохновлённым буллой папы Григория IX, обещавшей прощение грехов всем участникам объявленного Крестового похода, а павшим – вечное блаженство, был шведский «Король римской веры из Полуночной страны». Он послал в 1240 году (!), т.е в разгар борьбы русских княжеств с Батыем, под командованием своего зятя ярла Биргера великое войско в устье принадлежащей Новгороду Невы: «Если можешь, – сопротивляйся, – я уже здесь и пленяю твою землю» – написал он в ультиматуме новгородскому князю Александру, которому в то время было всего 20 лет.

«Не в силе Бог, а в правде. Иные – с оружием, иные – на конях, а мы Имя Господа Бога нашего призовём!» – объявил Александр, и с малым войском наголову разбил шведов. За эту победу народ назвал своего князя Невским. А затем разгромил напавших на Новгород тевтонских рыцарей на льду Чудского озера, побил их под Псковом. Впоследствии за истинное служение Руси он был признан Святым. При этом Александр считал менее опасными для русских людей диких татар, чем «цивилизованный» Запад. И это вполне объяснимо, поскольку если первые стремились к покорению только тела, то вторые пытались закабалить ещё и душу. «Не бойтесь убивающих тела, бойтесь того, кто может и тело, и душу погубить в геенне» - провозглашал он.

И так продолжалось всё последующее время. Как пример, костяк татарской армии Мамая, разгромленной объединёнными русскими силами в 1380 году на Куликовом поле под водительством великого князя владимирского и московского Дмитрия Донского, составляли так называемые генуэзцы, состоящие из ландскнехтов всей Европы. Что они на Руси потеряли?

Едва закончив совместную войну с Турцией в 1700 году, европейские страны сразу же стали предавать своего недавнего союзника: «От послов цесарского, английского, венецианского помощи мне никакой нет, и не только помощи, не присылают даже никаких известий. Послы английский и голландский во всём держат крепко турецкую сторону, и больше хотят всякого добра туркам, нежели тебе, великому государю» – писал русский посол Украинцев царю Петру.

Япония, вероломно напавшая на Россию в 1904 году, пользовалась активной поддержкой Англии, была вооружена новейшими по тому времени средствами войны, купленными на деньги, предоставленными ей целевым образом США. «Я буду в высшей мере доволен победой Японии, ибо Япония ведёт нашу игру» (Теодор Рузвельт, тогдашний американский Президент). Чем этому «игроку» Россия не угодила?

Когда в апреле 1917 года Временное правительство обратилось к послу Англии Дж. Бьюкенену, союзнику в Мировой войне, с просьбой предоставить убежище Царской семье, он ответил: «… я не хочу обременять моего государя (т.е. британского короля Георга V, двоюродного брата Николая II) и моё правительство лишними осложнениями». В результате царствующая российская династия была уничтожена, а в России наступил хаос.

Даже во 2-й Мировой войне с фашистской Германией кроме официальных её союзников (Финляндии, Румынии, Словакии, Хорватии, Венгрии и Италии) против СССР воевало 18 тыс. добровольцев (!) из оккупированной немцами Голландии, 12 тыс. датчан, шведов и норвежцев, 6 тыс. французов, 4 тыс. валлонов, 4 тыс. испанцев (данные генерал-майора Вермахта фон Бутлара). Так, в 33-й гренадёрской дивизии СС «Шарлемань» служили бретонские националисты, швейцарцы, бельгийцы, русские белоэмигранты, добровольцы из советских военнопленных и даже один швед. Кроме того, числились добровольцы из Французского Индокитая.

И повторяем, идеологические разногласия тут ни при чём. Вспомним состав Великой армии Наполеона, осуществившей в 1812 году вторжение на территорию России, в которой французы составляли менее 60% от её численного состава!

Запад неизменно проявлял по отношению к России свою агрессивность. Так, февральский и октябрьский перевороты 1917-го года с их либералами, большевизмом и всеми последующими эксцессами были зарождены не на русской почве и всячески приветствовались «прогрессивными» кругами Запада. Более того, «Все (революционные) движения в России зарождались под влиянием Западной Европы и носили отпечаток течений мысли, преобладавших в Европе» (князь П.А. Кропоткин). «Но в глубокой скорби о своём бессилии, в горестном изгнании и оторванности от родной земли многие из нас поняли, наконец, что большевизм есть лишь острый кризис вековой болезни духа влюблённой в Запад русской интеллигенции» (эмигрант барон А.В. Меллер-Закомельский, 1923 г.).

И точно так же идея перестройки 1989 года, реализованная реформа со всеми её разрушительными последствиями была задумана не в России. Пресловутые капитализм, социализм, коммунизм и либерализм являются продуктами западной «передовой» мысли, а не российской. А в ней всегда находились собственные деятели, всецело преданные «западным ценностям» и не брезгующие получать за это немалую мзду.

В самом деле, «Одна из характерных черт русского либерализма — страшное презрение к народу. Русскому народу ни за что в мире не простят желания быть самим собой. ˂…˃ Западные наши либералы — партия, готовая к бою против народа» (Фёдор Достоевский). .Как пример: «Я начинаю любить человечество по-мартовски: чтобы сделать счастливой малейшую часть его, я, кажется, огнём и мечом истребил бы остальную» (демократ В.Г. Белинский). А.И. Герцен, находясь за границей, бесстыдно клеветал на свою Родину, писал о ней, как «ужасно жить в России», как «медленно течёт глубокая и грязная река ˂…˃ России, с её аристократами, бюрократами, офицерами, жандармами и императором, - бесформенная и безгласная масса низости, раболепства, жестокости и зависти, увлекающая и поглощающая всё».

Их последователи-большевики слезами и кровью в полной мере воплотили эти человеконенавистнические воззрения в жизнь. «А на Россию мне, батенька, насрать ˂…˃ пусть 90% русского народа умрет, но 10% доживёт до мировой революции» (В.И. Ленин). Один из организаторов Октябрьской Революции 1917 г. Л. Троцкий провозглашал: «Мы должны превратить Россию в пустыню, населённую белыми неграми, которым мы дадим такую тиранию, какая не снилась никогда самым страшным деспотам Востока». И далее в том же духе: «Русь! Сгнила? Умерла? Подохла? Что же! Вечная память тебе!» - кликушествовал «пролетарский» поэт Александровский.

И от них недалеко ушли современные реформаторы. Как выразился А. Чубайс, Заместитель председателя правительства Е. Гайдара, «Что вы волнуетесь за этих людей? Ну вымрет 30 миллионов. Они не вписались в рынок. Не думайте об этом – новые вырастут». Ему вторит З. Бжезинский, один из ведущих идеологов внешней политики США: «Новый мировой порядок будет строиться против России, на руинах России и за счёт России». И проч., и проч.

Настоящий геноцид русских, в том числе по отношению к их истории, к культуре и языку, организованный после развала СССР в Прибалтике, на Украине, во многих странах СНГ неизменно и самым циничным образом приветствуется поборниками «прав человека» на Западе. В самом деле, если противники чернокожих признаются на нём расистами, евреев – антисемитами, то русских – правозащитниками. Это – звенья одной цепи, результат одной многовековой политики. И здесь бесполезно взывать к правде и справедливости, пытаться достучаться до благородства и элементарной порядочности. Их просто нет.

В этой связи наивными представляются некогда распространённые, а ныне декларируемые лишь ортодоксами иллюзии, будто «Америка нам поможет». В действительности за всю свою историю бескорыстно Америка не помогала никому! Собственное благополучие всегда ставилось ею во главу угла. Языческий культ мощи и финансового успеха всегда главенствовал в ней, право силы изначально превалировало над силою права. Так, аборигены, проживавшие на территории Штатов, были поголовно уничтожены или загнаны в резервации. «Цивилизованные» власти США платили премии за каждый скальп, снятый с головы индейца, будь то воин, женщина или ребёнок. В то же время были уничтожены целые популяции уникальных животных, таких как бизоны, ягуары, белые лоси, птицы додо и др.

Заметим, что в Сибири, примерно в это же время осваиваемой русскими, не погибла ни одна самая малая народность, не исчезла ни одна крупная популяция животных. Ни резерваций, ни депортаций, ни рабства аборигенов, ни поголовного их уничтожения не было в ней никогда!

Европейцы с успехом продолжили «цивилизационную миссию» Запада, под знаком креста и меча уничтожившего древнейшие культуры Юкатана, Мексики и Перу, инков и ацтеков. Они поработили миллионы жителей Африки, заставив их работать на себя. Бенин – одно из могущественных и культурных негритянских государств, некогда существовавших на территории нынешней Нигерии, бронза которого ценилась по всему миру, успешно сопротивлялся поработителям вплоть до ХIХ века, пока не был предан английскими колонизаторами огню и мечу.

И атомные бомбы на беззащитные города Японии были сброшены всё теми же «борцами за права человека». И уничтожение свыше 130 тыс. населения безоружного Дрездена, переполненного мирными жителями, накануне его взятия Красной Армией весной 1945 года осуществилось всё теми же «борцами». И планы уничтожить СССР, бывшего союзника, внесшего главный вклад в разгром гитлеровской Германии, фактически спасшего Европу от «коричневой чумы» с помощью атомного оружия, вынашивал ни кто иной, как Президент Штатов Г. Трумэн.

И бомбёжки беззащитных городов Сербии, Ливии и Ирака во имя своих глобальных политических и экономических амбиций были организованы всё теми же Соединёнными Штатами. Поистине, они плодят убийц, а не бойцов. Это – не эпизоды, а история, характеризующая настрой, менталитет нации. Так, несмотря на многочисленные декларации о дружбе и сотрудничестве, до сих пор американские солдаты в качестве мишеней используют макеты русских солдат и тренируются под лозунгом: «Убей русского!». Это и есть истинное лицо их «дружбы».

Справедливости ради следует отметить, что ничего подобного в СССР не было даже в разгар «холодной войны».

Разумеется, на Западе живёт немало романтиков, у которых чужие беды вызывают искреннее сострадание. Но проявляемое ими сочувствие не следует отождествлять с государственной политикой.

Свидетельством принципиальной несовместимости русского и западного мира является тот факт, что как только Россия сближалась с Западом, неизменно наступал её упадок, в ней нарастали беды и катаклизмы. В самом деле, хуже войны с англосаксами может быть только дружба с ними. «Враждовать с США опасно. Но дружить с США смертельно опасно» (Генри Киссинджер). Действительно, пользуясь доверчивостью России, Запад её постоянно производил против неё информационные агрессии, обманывал, грабил, унижал. Так, Н. Бердяев утверждал, что марксизм первоначально возник в России как «крайняя форма западничества». Отсюда неудивителен плачевный итог всех этих ассимиляций, поскольку стремление привить чужие идеи на неподходящей для них почве не способно было привести к успеху. И нынешние «реформы» со всем их уродством и надувательством задумывались не в России.

«Западом и наказывал, и накажет нас Господь, а нам в толк не берётся. Завязли в грязи западной по уши, и всё хорошо. Есть очи, но не видим, есть уши, но не слышим, и сердцем не разумеем» (святитель Феофан, затворник Вышенский, 1894 г). «Трагедия России обусловлена её взаимодействием с Европой» - вторит ему проф. Ю.М. Осипов. В языческом восприятии мира славянами запад считался источником злых сил, а восток – добрых. Поэтому великий русский учёный Д.И. Менделеев, создатель Периодической системы элементов, в своих трудах называл его запАД. Возрождение России начиналось лишь тогда, когда она отвергала «западные ценности» и начинала питаться от собственных корней. Что и наблюдаем мы в настоящее время.

Поистине, «Будьте сынами Богов своих, и сила пребудет с вами» (Велесова книга, VІІІ в. н.э). Вернитесь к подлинным своим истокам!

В результате большая часть информационной политики ведущих стран мира и управляемых ими СМИ в самой России направлена ныне на подавление русской государственности, её культуры, образования, лишение естественных источников выживания. Вместе с тем очевидно, что пока русские сохраняют свою самобытность, свой неповторимый дух, своеобразие и корни, никакие внешние силы уничтожить их не сумеют. А пока жива душа русского человека - жива и Россия. Поэтому, несмотря на тяжелейшие последствия предшествующих десятилетий, всего уродства осуществляемой реформы, введённых против неё санкций - ещё не всё потеряно. Глубинные истоки российской цивилизации по-прежнему живы и неуничтожимы. Они воспрянут и ещё покажут себя, когда придёт их время.

Разумеется, принципиальные различия европейской и российской цивилизаций не могли не сказаться на трудовых навыках, на принципах и на характере организации, на приоритетах, вкусах, пристрастиях. Так, капитализм, как строй узаконенного обогащения одних особей за счёт других, является, безусловно, западным изобретением. Именно в нём наиболее полно проявляется западное стремление к материальному богатству, к личному благополучию, не обременённому заботой об окружающих и об его последствиях. Поэтому в нынешний век этот строй и привёл к процветанию Запада, поскольку в наибольшей мере отвечает его менталитету. Способствует материальному его процветанию за счёт духовного.

В самом деле, с помощью именно такого строя оказалось сформированным единство культуры и хозяйственной жизни Запада, настолько повысившее его экономическую мощь. И одновременно утрачена духовность. Удивляться этому не приходится, поскольку «Что в одном месте прибудет, то в другом обязательно убудет!» - формулировка закона сохранения, предложенная М.В. Ломоносовым.

Сформированные таким образом традиции этики экономической и повседневной жизни кардинально стали расходится с этикой религиозной. Поэтому капиталистический строй ещё больше изуродовал западного человека, культивируя его пороки, стимулируя утилитарное его содержание. Превратил людей в обитателей пчелиного роя со всей его бездушной организацией. Именно поэтому оздоровление Запада может произойти только тогда, когда он осознает свою ущербность и увидит достойный для подражания образ.

В самом деле, необходимость достижения единства традиций, духовной и хозяйственной жизни каждого народа не вызывает сомнения. Именно при них возрастает материальная эффективность при одновременном развитии и углублении духовной. В действительности ни одна страна в мире не может позволить себе роскоши не использовать для хозяйственных нужд всех имеющихся у неё преимуществ, природных, человеческих и организационных. И в то же время не принимать во внимание свои слабости. Поэтому нет и не может быть единой, одинаково эффективной для всех экономической модели. Как нет лекарства от всех болезней.

Чужим опытом надо пользоваться, но к его рецептам следует прибегать осторожно. На самом деле эффективная экономика может быть только национальной, соответствующей состоянию страны, менталитету её народа, историческим традициям, опыту. Разумеется, она должна быть встроена в мировую систему хозяйства, но при этом не терять своей самобытности, не допускать ущерба для собственных граждан. Подобно тому, как каждый человек призван жить в обществе, но при этом не терять своего лица. «Политическая экономия должна принимать идею национальности за точку отправления и поучать, каким образом данная нация ˂…˃ может сохранять и улучшать своё экономическое положение» (С.Ю. Витте, председатель Совета министров России в 1905 — 1906 гг.).

И в современном мире происходит именно это. Так, американский капитализм базируется на главных приоритетах своего народа: активности, индивидуализме, преклонении перед частной инициативой, бескомпромиссной борьбы за деньги, власть. США, как известно, собрали под своей сенью индивидуалистов со всего Земного шара. Они сознательно отказались от своих корней, т.е. фактически стали изгоями, утратившими родство с породившей их землёй. И такие люди показали, на что способен человек, не обременённый национальными и сословными предрассудками, когда его руки не связаны традициями, вековой культурой и привязанностями.

Создали могучее государство и своеобразную цивилизацию. И как всякие прагматики, привели к невиданному расцвету материальной культуры. Довели до абсурда социальные отношения, получившие название капиталистических, по-сути превратились в его символ. Подчинили все помыслы людей деньгам, рационализму, потребительству. Формализовали, таким образом, и обеднили человеческие стремления и связи, видоизменили приоритеты.

Вместе с тем западное общество было подготовлено к этому давно. В самом деле, как отмечал Шарль Морис Талейран, министр иностранных дел Наполеона, за 2 года пребывания в Америке начала 19-го века он «не встретил ни одного человека, который не согласился бы продать свою любимую собаку» (!). Вопрос был лишь в цене.

Среди прочих народов японцы отличаются дисциплинированностью, трудолюбием, исполнительностью, ответственностью, добросовестностью, честностью, патриотизмом, привязанностью к своему предприятию. В ней сформирована государственность, основанная на присущей её народу всеобъемлющей культуре семейных, корпоративных, общественных отношений и связей. На базе глубочайшего понимания благотворности разумного, административного управления, восточной философии, многовековых традиций, специфической письменности, фонетики, лингвистической структуры языка и связанного с ними мышления.

Капитализм Германии опирается на присущие немцам честность, аккуратность, дисциплину, культуру труда, на тщательную продуманность, регламентацию всех элементов организации. Китайская экономика использует многовековую культуру, трудолюбие и добросовестность своего народа и т.д. Отсюда, несмотря на одинаковые названия реализуемых в них моделей экономик, все они существенно разнятся между собой. Что и даёт им возможность успешно конкурировать друг с другом. Очевидно, что реализация американских приоритетов в Германии или Германских – в Японии или в США вряд ли привело бы к позитивным результатам.

Россияне также не обделены характерными, отличными от других великих народов организационными качествами. В России тоже имеются соответствующие народному характеру и традициям способы наилучшего порядка жизни, труда и производственных отношений. Они базируются на специфических особенностях русского человека, основанной на них культуре, истории, нравственности. Как никто, россияне умеют трудиться в небольших коллективах, образуют гармоничные объединения, в которых каждый может в полной мере проявлять свои качества. И в то же время достигается наиболее полная реализация коллективных усилий.

В таких формах проявлялась присущая российскому народу групповая инициатива, нестандартность мышления, коллективный талант. «Именно эти факторы способствовали, причём с самых первых шагов и на протяжении всей истории, созданию общинных, групповых структур управления, коллективных, часто артельных форм организации труда, заложили основу последующего развития коопераций» (акад. Л.Т. Абалкин). Неслучайно в самых древних рукописях, хранящих высказывания российских мыслителей об экономических вопросах, о русской правде и домоводстве, первоосновой признавались духовные ценности, а не материальные.

Эти свойства лежат в основе наших достижений в науке, технике, культуре, в спорте, на войне. Вспомним «штурмовые отряды» в Сталинграде, с которыми немцы ничего не могли поделать. Так, при осаде «Дома Павлова», защищаемого отрядом в 40 – 60 человек, они потеряли больше солдат, чем при завоевании Голландии (примерно 400 человек). Но так и не сумели его захватить.

В России сформировались ценностные ориентиры, основанные на принципах коллективизма малых групп, в которых один – за всех и все – за одного. Там, где от них отступались, где пытались слепо копировать чужие принципы организации, человеческих отношений, культуры, собственности – неизменно наступали неудачи. И начинались бесполезные сетования на нестандартность, неспособность, отсталость, глупость, бескультурность, загадочность славянской души. А всего лишь требовалось не навязывать нам чуждые приоритеты и не мешать жить по собственным понятиям.

Поэтому идеология безграничной частной собственности и личного обогащения не смогла и не сумеет пустить глубокие корни на русской почве. И понятно, что в таких условиях принцип западного стяжательства, не завязанного на благополучие окружающих, воспринимается населением как глубоко безнравственный. Поэтому оплата, основанная на цене рабочей силы, в России не является столь же действенной, как на Западе. В ней понимают, что на себя человек всегда работает лучше, чем на хозяина. А когда такая организация всё же вводилась, она оказывалась малоэффективной.

Чтобы данное утверждение продемонстрировать, вспомним сюжет, описанный замечательным американским художником Рокуелл Кентом в повести «Саламина». Приехав в Гренландию и решив построить себе дом, он пригласил на строительство местных аборигенов. И для стимула решил платить им ежедневно в 2 раза большую зарплату, чем получали другие. Каково же было его удивление, когда на следующий рабочий день не пришёл никто! Они объяснили, что им незачем работать 2 дня, когда они заработали столько, сколько другие – за два! «Но вы же можете купить себе новое ружьё, лодку?» - спросил Кент. И получил ответ: «Зачем? У нас уже есть ружья и лодки! Лучше мы будем бездельничать, ходить в гости и радоваться жизнью!». Понятно, что для западного работника с его безудержным потребительством такие рассуждения представляются дикими.

Вместе с тем следует признать, что российскому обществу так и не удалось найти собственную современную форму экономической организации, в наибольшей мере отвечающую его культуре, вере, гармоничному видению мира, соборности и правде жизни. А поэтому всё последнее тысячелетие мы, как неразумные ученики, пользуемся суррогатами Запада. Это порождает ощущение дисгармонии экономических отношений и собственных фундаментальных ценностей. Заставляет научную мысль метаться, подобно ошпаренной курице, от одной модной западной доктрины к другой. А Запад, не без корысти, ей эти доктрины подсовывает. Иногда информационно, а иногда с помощью всякого рода колабораторов, дезинформационно и насильственно. И безбожно пользуется открываемыми ему при этом возможностями.

Тот факт, что Россия, обладающая громадными природными ресурсами, талантливым и трудолюбивым народом последнее время плетётся в авангарде других стран, неслучайно. Стремление властей внедрить работающие на Западе организационные и нравственные нормы, которые чужды российскому менталитету, изначально были не способны привести к успеху. Они лишь замутняют натуру русского человека, маскируют истинную его природу, уродуют, делает его непохожим на самого себя. Слишком разные у нас культура, воспитание, ценности, чтобы было иначе!

Поэтому выжить в условиях существующей борьбы Западной и Восточной цивилизаций можно только путём использования собственной модели общества. А не повторением азов и ошибок других. Грубой силе и коварству надо противопоставлять глубину собственных корней, присущей нашим предкам мудрости единения. И использовать их для хозяйственного успеха.

Россия – страна не уравновешенная, и в то же время у неё громадная инерция. Поэтому всякое преувеличение в ней с неизбежностью вырождается в крайность, чреватую абсурдом. Пора находить собственные пути и пользоваться ими для исполнения той роли в истории, которая отведена России.

Недаром она оказалась самой богатой страной на Земле. И этот потенциал дан ей для того, чтобы у неё хватило сил для достойного исполнения предназначенной ей Свыше роли. Очевидно, что в свете развязанной ныне Западом экономической войны с прежней организацией ей не выжить. Для оздоровления у неё есть всё, пора начинать жить своим умом!





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.10.14 17.16.37ENDTIME
Сгенерирована 10.14 17:16:37 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/2934788/article_t?IS_BOT=1