Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Диалектика государственности коммунистического общества и немарксизм большевиков

Для начала попробуем более или менее успокоить ту часть людей, которая до сих пор ассоциирует себя с теми или другими большевиками  - с ленинцами, троцкистами или сталинистами. В связи с чем специально сразу поясним: мы вполне понимаем и принимаем достаточно устоявшуюся в современном марксизме мысль о том, что российские большевики именно потому и смогли совершить в Октябре 1917 года Великий (несомненно!) пролетарско-партийный политический переворот,(1) что усилиями Ленина и других (не исключая, конечно, и меньшевика Плеханова) освоили марксизм намного лучше всех прочих тогдашних его адептов. – Причём, беря во внимание таковых не только в тогдашней России, но и в более развитой экономически и социально Европе, вообще в мире. Поэтому словами «немарксизм большевиков», присутствующими в заголовке статьи, мы вовсе не хотим сказать, что противостоявшие идейно большевикам меньшевики (или какая-либо другая часть дооктябрьских 1917 года социалистов) в вопросе именно О КОММУНИСТИЧЕСКОЙ государственности были более марксистами, чем изначальные большевики во главе с Лениным. Последние хотели установления после пролетарского переворота, объективно, именно коммунизма; почему и назвали этот свой пролетарский переворот – правда «сильно забегая вперёд» - ещё и социалистическим, имея в виду не только «просто социальное государство», а ещё и социализм именно как первую (низшую) фазу КОММУНИЗМА.(2) Большевики-«социалисты» мечтали устроить в России после пролетарского переворота ровно то же, что советовали и основоположники марксистской науки, коммунисты-диалектики Маркс с Энгельсом. Тогда как прочие социалисты (не только российские) считали социализм как коммунизм даже низшей фазы – при тогдашнем уровне общей культуры наверное? – не больше, чем мечтанием младенца или даже иллюзией… Наше выражение «немарксизм большевиков» призвано сказать здесь «только» следующее: абсолютному большинству среди большевиков, если не всем им, оказался тогда не совсем по зубам марксизм; не весь, следовательно, а только марксистская материалистическая диалектика превращения капитализма в коммунизм низшей фазы – диалектика превращения первого во второе именно через и с помощью коммунистической государственности.

Мы говорим «не по зубам», потому что под видом «реального социализма КАК КОММУНИЗМА первой фазы» в СССР и государствах-сателлитах  до самой их кончины на самом деле существовал в различной степени искажённый известным образом т.Сталиным со товарищи (а-ля «новый коммунист» Дюринг искажённый, если точно) государственный КАПИТАЛИЗМ ленинского нэпа, но никак не собственно коммунизм даже низшей фазы классического марксизма.(3) Притом, существовавшее как СССР государственно- общественное нечто путано (марксист-профессор А.Бузгалин утверждает: это было нечто «мутантное»), а также, думается, и маскировочно – чтобы замаскировать своё неумение нормально, т.е. в полном соответствии с оригинальным марксизмом, сделать коммунистическое дело – правившие большевики-сталинисты чаще всего называли не «коммунизм», а «социализм»: мол, коммунизм – это исключительно высшая фаза, он ещё впереди (году эдак в 1984…) и требует от людей намного более высокой культуры и отдачи; а при нынешнем их уровне у вас, дорогие советские люди, вам и «социализма» будет достаточно… Социализма, снимем наконец сталинистскую маскировку, как известных «бесплатных» мероприятий социального государства, бесплатность которых целиком базируется на КАПИТАЛИСТИЧЕСКИ образуемом за счёт налогов госбюджете…

Эта материалистическая диалектика превращения капитализма в коммунизм через и с помощью государственности коммунистического общества – диалектика, совсем недавно, правда, появившаяся относительно 1917 года благодаря трудам гениальнейших Маркса и Энгельса, деятельности их многочисленных популяризаторов в мире – к 21-у веку различными «теоретическими» фантазёрами и приспособленцами к существовавшей «пролетарской» и «общенародной» власти, а также и прямыми врагами коммунистической идеи, переврана (от слова «врать») до основания, до неузнаваемости. Что же касается этой диалектики и изначальных большевиков, то к Октябрю 1917-го последние хорошо освоили в ещё не ставшем классическим марксизме необходимые, но, по большей части, совершенно недостаточные для торжества коммунизма идеи: классовое насилие, политический переворот, взятие власти; дополнив, правда, стараниями Ленина марксизм ещё и правильными идеями партийного строительства и функционирования партии в условиях подпольной работы. В разрезе же важнейшей после взятия власти пролетарской партией идеи и самОй организации государственности коммунистического общества их знания оказались совершенно недостаточными и потому в слишком большой мере запутанными, эклектическими.

Особенно, если иметь в виду большевистскую идею организации диктатуры пролетариата на базе «советской власти». Идея последней осуществлялась большевиками вместо идеи нормальной, как мы считаем, госвласти (коммунистической государственности) в виде пролетарски-классово организованного ПАРЛАМЕНТА – действительно научной альтернативы буржуазно организованному (на принципе представительства партий вместо представительства классов)  Учредительному собранию. Этот так и не заработавший «во всю свою прыть» парламент, будучи «по определению» буржуазным, должен был быть «разогнан» взявшим власть пролетариатом; практичный гений марксиста Ленина уловил этот момент абсолютно правильно; как далее он уловил правильно и более сложную необходимость нэпа (после краха необоснованного «коммунистического скачка»), пролетарски управляемого госкапитализма вместо закономерно не удавшегося нормального коммунизма сразу в масштабе общества на базе коммунизма «военного». При всей своей практичности, Ленин ещё до Октября «коммунистически заскочил чересчур вперёд». В частности, в «Апрельских тезисах», «Государстве и революции». И так сильно «заскочил», что не понял со всей необходимой теоретической ясностью: совершенно не подходит КЛАССОВОМУ обществу в качестве власти – которая, как известно, есть насилие (диктатура) одного класса над прочими – КОММУНИСТИЧНОСТЬ (если хотите, общинность), ненасильственность Совета, СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ КАК ТАКОВОЙ. Ленин не понял теоретически ясно, что вместо закономерно, т.е. вполне по-марксистски, распущенной «учредиловки» должен был организоваться – ещё раз: на принципе классового, а не партийного представительства! и потому не «болтающий» только, а ещё и «работающий в поте лица» – пролетарский парламент, а не противоречивая в уже самом своём определении «советская власть», «ненасильственное насилие».(4)

Впрочем, поначалу – но и только поначалу – это и был почти требуемый по социальной науке для классового общества (пролетарский) парламент.(5) Поскольку изначально «советская власть» - причём, достаточно стихийно – организовалась как совокупность НЕ СМЕШИВАЮЩИХСЯ представительств именно от самостоятельных и разных общественных классов (как их понимали в то время не только марксисты): Совет рабочих с одной стороны, Совет крестьян с другой… Даже Совет «солдатских» депутатов, т.е., по сути, Совет особенных, «деклассированных» государством пролетариев – люмпенов, не имеющих регулярного собственного дохода, но живущих «по воле родного государства» не как традиционный люмпен – нищенствованием, воровством, бандитизмом и т.п., – а на содержание, регулярно выделяемое государством наподобие пособия по безработице или пенсии, и в изоляции ( в казарме), как обычный люмпен в тюрьме... Но дело в общем-то не в Совете солдат, который вполне можно назвать «Совет люмпен-пролетариата» и подключить к нему, кроме солдат по призыву (но не «контрактников», стало быть), ещё и «вольных» безработных, пенсионеров с соответствующими пенсиями и прочих неработников, включая «даже» и традиционных люмпенов («деклассировавшихся» достаточно самостоятельно), поскольку и они являются гражданами государства.

Дело состоит в том, что этот изначальный почти правильно – классово – САМОорганизовавшийся пролетарский парламент (в нём даже буржуазия была представлена, правда только сельская – в Совете «крестьян») абсолютно нельзя было далее (а именно: правящим большевикам-сталинистам нельзя было) превращать в некое совершенно неэффективное депутатское посмешище с регулируемым правящей партией представительством от лояльных партийному правлению рабочих, крестьян и «народной» интеллигенции (не «болтающих», как в буржуазном парламенте, но и ничего, по сути, не «работающих» САМОСТОЯТЕЛЬНО), единогласно делающих «стопроцентный одобрямс» указываемому им партийными функционерами-сталинистами – самозваными «авангардистами» или самозваной, говоря современным буржуазным языком, «элитой» пролетариата во главе с гениальным товарищем Сталиным, а затем чуть менее гениальным кукурузником Хрущёвым, и совсем не гениальным «орденопросцем» Брежневым… Так легче было достигнуть быстрого прогресса СССР, скажут наверное современные большевики-сталинисты. Может быть, может быть… Но именно здесь, в подмене собственно классового САМОСТОЯТЕЛЬНОГО правления правлением «авангардным»  (фальшиво-«элитным» к тому же, поскольку «элита» назначала себя сама, а не избиралась СВОБОДНО пролетарской массой ПО СВОЕМУ СОБСТВЕННОМУ ПРОИЗВОЛУ) и затаилась «смерть Кощеева». Из-за этого как раз отсутствия творческой самостоятельности у «правившего на бумаге» класса мало кто из «рабочих и крестьян» вышел, когда это потребовалось без «указивки сверху» (от окончательно разложившейся морально-политически КПСС в 1991 году уже не могло поступить такого указания), ДОБРОВОЛЬНО защищать «первое в мире общенародное государство рабочих, крестьян и интеллигенции, строящее коммунизм»…

Сегодня, после состоявшегося и трагически завершившегося опыта «коммунистической государственности» СССР в виде «советской власти», при продолжающемся «коммунистическом» опыте КНР и Вьетнама, Кубы, в известном смысле и монархически передающей «коммунистическую» государственную власть Северной Кореи, у нас в России и за её рубежами полно развелось «кумунистов-мраксистов» (иначе: «деревенщины» с претензией на адекватное знание «городского» марксизма, но на самом деле лишь с большим мраком в голове; причём, возглавляющих «по-мраксистски» компартии и компартийки), которые начитались «Краткого курса» и совершенно не желают освоить даже начала марксистской материалистической диалектики возникновения, становления и развития коммунизма из капитализма, т.е. бесклассового и безгосударственного социума из социума ПРОЛЕТАРСКИ государственного классового. Эта диалектика (см. рисунок в приложении 1) так или иначе игнорируется данными «вождями трудящихся», предпочтения в их рассуждениях на тему (диалектического) превращения капитализма в коммунизм отдаются ими не «слишком сложной для понимания» диалектике, а «более простым и понятным вещам»… Ну а последствия для мирового коммунистического движения, пребывающего сегодня, как известно, в архижалком состоянии полнейшего теоретического разброда и шатания, вытекают, думается, именно отсюда, из практикуемой в современной «мраксистской» теории недиалектической простоты, которая, как известно, в иных случаях бывает хуже воровства.(6)

* * *

Выражение «государственность коммунистического общества» впервые в истории общественной мысли было применено материалистическим диалектиком Марксом в его знаменитой «Критике Готской программы». И оно, как нам представляется сегодня, людям, воспитанным тогда по известной причине ещё не на примере «реально-коммунистического государства» СССР или Китая, а исключительно на коммунистических утопиях Мора, Кампанеллы, Оуэна, других домарксистских мыслителей, полностью (и верно!) отрицавших необходимость государства ВНУТРИ коммунизма, казалось тогда читателям марксовой критики неким изощрённым (если не извращённым) «диалектическим» упражнением ума Маркса, раздражённого не нравящимися ему из-за антинаучности идеями программы немецких социал-демократов.(7) И уж наверняка оно, это выражение «государственность коммунистического общества», мыслилось тогда – скажем так, упрощёнными адептами марксизма мыслилось – выражением, которым в коммунистическом деле, если не в теории, из-за его вполне очевидной противоречивости легко можно пренебречь. Мол, и гении ошибаются! Вот и Маркс здесь ошибся, впал в логическое противоречие…

Маркс употребил это выражение – напомним, поскольку это очень важно для дальнейшего – после критического рассуждения о (немецком) «свободном народном государстве». Далее последовало следующее его «резюме»:

 «Возникает вопрос: какому превращению подвергнется государственность в коммунистическом обществе? Другими словами: какие общественные функции останутся тогда, аналогичные теперешним государственным функциям? На этот вопрос можно ответить только научно; и сколько бы тысяч раз не сочетать слово «народ» со словом «государство», это ни капельки не подвинет его разрешения.(8)

Между капиталистическим и коммунистическим обществом (9) лежит период революционного превращения первого во второе.(10) Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как РЕВОЛЮЦИОННОЙ ДИКТАТУРОЙ ПРОЛЕТАРИАТА.

Но программа не занимается ни (во-первых. – АСМ) этой последней, ни (во-вторых. – АСМ) будущей государственностью коммунистического общества». (11)

Как видим, по Марксу, социал-демократам КОММУНИСТИЧЕСКОГО УКЛОНА (если хотите, тогдашним объективно большевикам) следовало заняться в своей теории и, стало быть, в программировании не только диктатурой пролетариата как лишь одной стороной государственности общества, привитого так или иначе «бациллой» коммунизма, но и государственностью коммунистического общества вообще. Т.е., по сути, тогдашним «большевикам» требовалось озаботиться не только диктатурой, но ещё и демократией пролетариата – демократией как не только противоположной стороной диктатуры в любой государственности любого классово организованного общества, но и как действительной альтернативой «свободному государству»; поскольку, как о нём писал чуть ранее процитированного выше «пролетарский либерал» Маркс (в общем-то не очень жалующий любую ставку только на государство), «сделать государство «свободным» - это отнюдь не является целью рабочих, избавившихся от ограниченного верноподданнического образа мыслей. В Германской империи «государство» почти столь же «свободно», как и в России. Свобода состоит в том, чтобы превратить государство из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу всецело подчинённый…» (12).

Государством как диктатурой пролетарского класса адепты марксизма всё же занялись. Но – не немцы. И не сразу, поскольку марксова «Критика Готской программы» была надолго спрятана «просоциалистической» верхушкой немецкой социал-демократии «меньшевистского», т.е. не коммунистического, толка (что выяснилось, правда, лишь впоследствии). Диктатурой пролетариата занялся социал-демократ именно марксистско-коммунистического уклона, большевик Ленин. Но занялся он диктатурой, увы, как-то однобоко, не ведя какой бы то ни было особой речи об упомянутом «свободном государстве»… Не являющемся, по Марксу, целью пролетариата, поскольку диктатура пролетариата как форма государства НЕ должна быть «свободной»: во время отсутствия открытой войны она должна быть «ВСЕЦЕЛО подчинена обществу»…

Хорошо известно, Ленин объявил идейную войну «ренегату Каутскому» (по сути – немецкому меньшевику), никак не желавшему ленинского приоритета диктатуры над демократией. Но, возможно, «меньшевик» Каутский хотел более глубоко разобраться с тем, в какой форме диктатура завоевавшего власть пролетариата должна дополнить НЕПРЕМЕННУЮ демократию (пролетариата же или буржуазную)?..(13) Но скорее всего, думается, «социалистическому меньшевику» Каутскому не по душе была не диктатура пролетарского КЛАССА, в известной степени противопоставляемая демократии этого же класса пролетариев, а сам скороспелый и не очень обоснованный теоретически коммунистический «скачок» Ленина, его коммунизм, устанавливаемый, к тому же, с помощью «железной руки», насильно, главным образом через диктатуру (как выяснилось в дальнейшем, всего лишь партийного «авангарда», а не класса в целом; большевики не развились ещё тогда до ясного понимания сути буржуазного и пролетарского парламентаризма, а сам Ленин стал развиваться в эту сторону, когда написал «Как нам реорганизовать Рабкрин»)... Во всяком случае, именно об этом свидетельствует несколько саркастическое отношение «меньшевика» Каутского (а также Плеханова в России) к ленинскому «диктаторски быстрому» (см. «Апрельские тезисы» и подобные работы) установлению нетоварных и неденежных, т.е. собственно коммунистических, отношений и причём с полным «убийством» капитализма сразу после пролетарского политического переворота и в масштабе всего недостаточно развитого капитализмом «крестьянского» общества… Представляется, Каутский с Плехановым лучше Ленина понимали тогда то, что Ленин уразумел (см. его ответ меньшевику Суханову) только после совершенно неудачного опыта так называемого военного коммунизма, «коммунистического скачка», как раз и осуществлявшегося сразу после политического переворота пролетариата в масштабе всего российского общества. Однако при всей этой критике следует отметить: гениальный практик Ленин понял потом, думается, и больше, чем меньшевики, говорившие только о не сложившейся ещё культуре для «социализма».(14) Ленин, по-наполеоновски «ввязавшись в бой» в конце октября 1917 года, к концу, видимо, не складывающегося «военного коммунизма» понял ещё, что (в классическом) марксизме НЕТ СОБСТВЕННО ТЕОРИИ трансформации капитализма в коммунизм низшей фазы (с помощью и через коммунистическую государственность); что её, теорию, классики в общем-то и не разрабатывали, считая это утопизмом и отдавая поэтому приоритет в разработке собственно теории будущим революционерам; что в марксизме есть только ПРИНЦИПЫ КОММУНИЗМА (в том числе и в «Критике Готской программы»), на основе которых и КОЛЛЕКТИВИСТСКОЙ ПРАКТИКИ тех же СТИХИЙНЫХ коммун и кооперативов и должна быть написана полноценная теория; после чего только и можно говорить о практической НАУЧНОЙ трансформации капитализма НЭПА в коммунизм первой фазы (в том числе и нэпа современного Китая, заметим дополнительно от себя)… Возможно, именно это понял и именно в этом в конце жизни сознался и Сталин, с конца 20-х годов 20-го века жёстко практиковавший в СССР вместо марксизма «теорию социалитета», взятую им, «ничтоже сумняшеся», от «нового коммуниста» (как его в своё время назвал Август Бебель) Евгения Дюринга. Иначе, зачем же утверждать перед смертью, что без теории нам, т.е. по-сталински организованному СССР, смерть?.. Ведь не для того же, чтобы «запутать дело», правда?..

Ленин, как многие годы «марксистско-ленински» внушали гражданам правившие в СССР большевики-сталинисты, одержал победу в этом идейном споре с «демократом-ренегатом» Каутским и меньшевиком Плехановым. Но это утверждение сталинистов на фоне «почему-то» «почившего в бозе» СССР – вовсе не факт. Это их выдумка, как бы оправдывающая «через победу диктатора Ленина» над «демократом» Каутским «диктатуру пролетариата» и «социализм» имени Сталина. Известно же: «реальный социализм» во все оригинальные и постсталинские времена был больше диктаторским (даже во время «оттепельного» якобы антисталиниста Хрущёва; проболтавшего всё «генсека Горби» во внимание не берём, поскольку он на порядок глупее даже достаточно глупого «кумуниста-мраксиста» «наш Никиты Сергеича») и лишь в весьма малой степени демократическим. В ту же перестройку, начавшуюся в СССР с  1985 года, слово «демократ» было ТОЛЬКО ругательным у сталинистов, не знающих другой демократии, кроме «социалистической» имени Сталина, и неприемлемой для всех марксистов с коммунистическим уклоном демократии буржуазной. У сталинистов в теоретическом обиходе не было и нет термина «пролетарская демократия» (который можно было бы достаточно успешно, хотя и не без труда, противопоставить в ту же перестройку термину «буржуазная демократия», подносившемуся «новыми русскими» «простому народу» в качестве «истинной просто демократии»; затруднённость была связана с состоявшейся за 8 лет до начала перестройки заменой САМОЙ ИДЕИ государства диктатуры пролетариата на идею «общенародного» и, стало быть, КАК БЫ «только демократического, не диктаторского» государства). Да и откуда ему взяться, термину «пролетарская демократия», у сталинистов, если они якобы уже уничтожили в СССР к 1936 году пролетаризм как таковой – это ПРИ ДИКТАТУРЕ-ТО ПРОЛЕТАРИАТА имени Сталина! – сделали якобы всех там уже не пролетариями, а «просто рабочими»… Сталинисты, следующие в теории слишком «кратким курсом», не понимают и не хотят понимать сказанного им ещё Лениным, что демократия – это классовое явление, что поэтому она может быть (раз «дружественные классы рабочих и крестьян с прослойкой из интеллигенции» ещё не уничтожены) либо буржуазной, либо пролетарской, но никак не «социалистической», т.е. НЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ первой фазы (а также, добавим «по Марксу» для «брежневистов», и не «общенародной»). Если вы говорите о социализме НЕ только как о социальном государстве, за счёт капиталистически образуемого госбюджета осуществляющего «бесплатные» образование, медпомощь, спорт и пр., а говорите о нём именно как о первой фазе коммунизма (сталинисты претендуют ведь именно на этот социализм в СССР, а не только на социализм как социальное государство, не так ли?), то возвещая о «социалистической» демократии, вы по меньшей мере говорите теоретически неточно, путано, эклектично, а по большей – абсолютно глупо. Если социализм СССР, по-вашему, есть коммунизм, то ВНУТРИ ЛЮБОГО ДЕЙСТВИТЕЛЬНОГО коммунизма – но не вне его, конечно – не может быть «социалистической» демократии, не может быть никакой «формы государства» и «дружественных» классов. Также и «коммунистического» государства, о котором, КАК КАЖЕТСЯ, пишет Маркс в «Критике Готской программы», не должно быть…

Разумеется, известное подчинение меньшинства большинству, что обычно и имеется в виду под словом «демократия», сохранится и в бесклассовом, т.е. в коммунистическом, безгосударственном ВНУТРИ социуме. Однако в нём, представляется, за неподчинение решению большинства не будет следовать –  как в любом классовом обществе за неподчинение юридическому закону – по меньшей мере административное, а по большей – полицейско-прокурорское наказание с большим штрафом, а то и тюрьмой. Больше того. Поскольку бесклассовый социум – это свободное общество, в котором свобода понимается не как стихийная вседозволенность, не как «вольная вольность», а как ВПОЛНЕ ОСОЗНАННАЯ ЧЕЛОВЕКОМ НЕОБХОДИМОСТЬ (Маркс) делать именно так, а не иначе, и поскольку развитые люди вполне понимают, что большинство тоже, как и меньшинство, может иногда заблуждаться, постольку членам бесклассового социума, не желающим ДОСТАТОЧНО ДОКАЗАТЕЛЬНО подчиняться большинству, будет предоставляться – конечно, в ограниченном масштабе – возможность ПРАКТИЧЕСКИ доказывать свою правоту; транслируемую не подчиняющимися индивидами-коммунарами как благо для бесклассового социума, как дальнейшее его развитие, а не деградация. При всегдашней памяти людей о том, конечно, будет предоставляться возможность попробовать на практике свои «несогласные» идеи, что благими намерениями (не только меньшинства, но и большинства) может быть выстлана и «дорога в ад».

Впрочем, в вопросе о государственности коммунистического общества вообще нас больше интересуют не сталинисты, достаточно скомпрометировавшие себя в истории их «социализма» через ставку на диктатуру пролетариата по-сталински, граничащую с тиранией «свободного государства», а другие, более адекватные большевики – ленинцы. При всём том, что и у них наблюдается несколько преувеличенная ставка на пролетарскую диктатуру в сравнении с пролетарской демократией (скорее всего из-за вынужденной когда-то работы в подполье, требующей, чтобы избежать провалов, больше диктатуры, чем демократии).

Вождь всех тогда большевиков накануне Октября написал свою так и не оконченную работу «Государство и революция» (полагаем, в развитие его же коммунистически скороспелых «Апрельских тезисов»), а в подготовительных материалах к ней, названных кем-то из издателей ленинских сочинений в СССР «Марксизм о государстве», есть место, где Ленин задумался как раз над ПРОТИВОРЕЧИВЫМ выражением Маркса «государственность коммунистического общества»:

«Итак, диктатура (И ДЕМОКРАТИЯ, добавим! Если рассуждать СТРОГО по Марксу. – АСМ) пролетариата есть «политический переходный период»; ясно, что и ГОСУДАРСТВО ЭТОГО ПЕРИОДА есть переход от государства к негосударству, т.е. «больше не государство в собственном смысле».(15) []

Но дальше Маркс говорит о «будущей государственности коммунистического общества»!! Итак, даже в «К О М М У Н И С Т И Ч Е С К О М обществе» будет государственность!! Нет ли тут противоречия?» (16); (заметим: выделение слов и разрядка здесь, двойные восклицательные знаки – ленинские, не наши).

Ленин тут же отвечает на свой вполне закономерный вопрос о наличии или отсутствии противоречия у Маркса отрицательно; противоречия, мол, НИКАКОГО нет. Т.е. он, считая себя диалектиком, у Маркса никакого противоречия в анализируемом выражении «государственность коммунистического общества» не усмотрел и «пошёл дальше» в развитии этой темы, т.е. развил её – поскольку у самого Маркса её развития нет – ПО-СВОЕМУ (как – сейчас нам не интересно, поскольку в любом случае Ленин пошёл далее в развитии данной темы антидиалектично).

Между тем, это противоречие у Маркса в данном выражении присутствует и присутствует совершенно явным и закономерным образом. ОНО ДОЛЖНО БЫТЬ ЗДЕСЬ! Ведь у Маркса это ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ противоречие! А не противоречие формально-логическое, связанное с нарушением логики рассуждения. И это диалектическое противоречие, эта антиномия необходимо присутствует у Маркса потому, что оно как диалектическое противоречие было заложено ещё в «Принципах коммунизма» Энгельса (на основе которых последним был затем написан совместно с Марксом «Манифест коммунистической партии»), в 17-м вопросе-ответе «Принципов», который в «Манифесте» был трансформирован во фразу: коммунисты могут кратко выразить свою позицию как желание уничтожить к чертям собачьим частную собственность.

Но у Энгельса в «Принципах» эта же мысль о частной собственности представлена иначе. Возможно ли уничтожить после пролетарской революции частную собственность СРАЗУ? - спрашивает там как бы в сомнении Энгельс. И сам же уже без какого бы то ни было сомнения отвечает: нет, невозможно. Сразу или не сразу, как видим, в «Манифесте» осталось «за кадром». Наверное, писали вдвоём Энгельс с Марксом «Манифест» и стали думать «более революционно», что частная собственность будет уничтожена если и не сразу, то достаточно быстро. В связи с чем и не стали «акцентировать внимание» на «сразу» или «постепенно»… Немножко ошиблись, по-моему.

Сам Энгельс объясняет в «Принципах» эту невозможность уничтожить частную собственность сразу тем, в частности, что организовавшееся после пролетарского политического переворота некое «общественное хозяйство» – а по сути, «всего лишь» относительно небольшая КОММУНА! объявившаяся «вдруг» в «море» ещё остающейся частной собственности – не соберёт ПОЧЕМУ-ТО достаточного количества «производительных сил». Но почему же, спрашивается, она их не соберёт?! После пролетарской-то («социалистической», а то и «коммунистической», любят говорить некоторые большевики) революции… Подробного объяснения этого вопроса у Энгельса в «Принципах коммунизма», к сожалению, нет; быть может и потому, что он считал причину само собой понятной, даже банальной. Ведь «производительные силы», которые, по Энгельсу, необходимо будет собрать изначальной коммуне в нужных количествах, это не только «средства производства», но и ЛЮДИ КАК РАБОТНИКИ при них. И вот этих-то работников, людей, а не «железо», и не сможет объединить коммуна после пролетарской революции СРАЗУ ВСЕХ… Главная причина неуничтожения частной собственности «сразу», таким образом, заключается в том, что отнюдь не все даже работники-пролетарии, совершившие свою пролетарскую революцию, захотят далее «сразу» перейти в коммунары (в «общественное хозяйство»); первоначальная коммуна после пролетарского переворота будет делом только и исключительно работников-добровольцев, уже вполне готовых и объективно, и субъективно ПРАКТИКОВАТЬ коммунистические отношения первой фазы, а не только «рассуждать» о них «с умным видом». Что же касается собственно «общественного хозяйства» в целом, т.е. коммуны в определённом масштабе, то эта коммуна не сможет сразу (из-за её относительной малости и недостаточности в ней производительных сил) организовать объективно необходимое ей ЭФФЕКТИВНОЕ САМОобеспечение своих работников-коммунаров – самообеспечение, которое будет достигнуто только при достижении полной независимости (автаркии) коммуны от капиталистического РЫНКА с его ценами и инфляцией. При этом вполне понятно, что организовать независимость коммуны требуется от рынка, существование которого связанно как раз с остаточным существованием капиталистической и простой (без найма работников) частной собственности.

Но если рядом с уже работающей коммуной остаётся существовать рынок и частная собственность, то тогда (возвращаемся от Энгельса в «Принципах» к Марксу в «Критике», опуская их совместный «Манифест») С ОБЪЕКТИВНОЙ НЕОБХОДИМОСТЬЮ РЯДОМ С ОБЩЕСТВЕННЫМ ХОЗЯЙСТВОМ В ВИДЕ КОММУНЫ ОСТАЁТСЯ СУЩЕСТВОВАТЬ И ГОСУДАРСТВО с его классовым господством. Но именно: рядом, а ни в коем случае не внутри коммуны. Вот откуда в марксовом выражении «государственность коммунистического общества» закономерно получается необходимость ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО противоречия: сочетания, с одной стороны, «плюса» и, с другой, «минуса», коммунизма НИЗШЕЙ фазы и капитализма, коммуны с её ВНУТРЕННЕЙ безгосударственностью и государства. ПРОЛЕТАРСКОЕ вместо буржуазного – это общество, которое через теоретико-пропагандистскую работу марксистских партий ИДЕОЛОГИЧЕСКИ УЖЕ ЖЕЛАЕТ ПЕРЕХОДА К КОММУНИЗМУ ОТ ЧАСТНОЙ СОБСТВЕННОСТИ КАПИТАЛИЗМА, сохранившегося после пролетарского политического переворота (если хотите, сохранившегося в виде нэпа, пролетарски управляемого государственного капитализма); это общество, которое уже желает УНИЧТОЖЕНИЯ не только буржуазности, но и пролетаризма и «даже» пролетарского «уже не государства в собственном смысле»; это общество, достаточно массово желающее постепенной замены государственного управления внеклассовым САМОуправлением коммунаров. Но при этом – оно, это ещё пролетарское общество, заражённое коммунизмом, не может сделать сильно желаемые им коммунистические шаги единовременно, СРАЗУ В МАСШТАБЕ ВСЕГО ОБЩЕСТВА; тем самым и частную собственность уничтожив сразу в масштабе всего общества. И оно организует хотя бы частичное уничтожение частной собственности, оно организует лишь коммуну; «лишь», поскольку отнюдь не все члены пролетарского постпереворотного общества – а они, напомним, как работники есть главная часть производительных сил – захотят добровольно и будут готовы субъективно к практике в «общественном хозяйстве» коммунистических отношений даже низшей фазы. И чем более «крестьянское», т.е. капиталистически неразвитое, общество совершит пролетарский политический переворот, тем меньше будет людей, СРАЗУ готовых к практике отношений низшего коммунизма: поговорить – пожалуйста, а практиковать – нет, пока увольте… А чтобы преодолеть этот недостаток объективной неготовности большинства пролетариата к коммунистическим отношениям первой фазы (неготовность, связанную как с долгим существованием в условиях буржуазно управляемого капитализма, в одном случае, так и, наоборот, с недолгим в другом), в ходе пролетарской революции, происходящей после политического переворота, необходимо НЕ применить диктатуру, насилие, а необходимо организовать на госпредприятиях, т.е. только для госпролетариата, «школу коммунизма», школу, практически показывающую пролетариату хотя бы то, как в коммунизме низшей фазы осуществляется ДЕЙСТВИТЕЛЬНОЕ распределение «по труду»… Но пока коммуна невелика и поэтому не автаркична, пока нужна ещё на госпредприятиях школа коммунизма, государство переходного от НЕПОЛНОЦЕННОГО (неавтаркического) коммунизма всего лишь коммуны к полноценному коммунизму САМОобеспечения РАЗВИВШЕГОСЯ В ДОСТАТОЧНОЙ СТЕПЕНИ коммунистического ОБЩЕСТВА (государство перехода к ПОЛНОЙ независимости от капиталистического или иного РЫНКА, остающегося или уже САМОликвидировавшегося вне коммуны), это государство будет полноценной КЛАССОВОЙ диктатурой и демократией пролетариата. При государственности – т.е. диалектическом единстве диктатуры и демократии пролетариата – УЖЕ КОММУНИСТИЧЕСКОЙ! Коммунистической, т.к. уже возник, существует здесь лелеемый и всячески поддерживаемый государством диктатуры и демократии пролетариата постепенно, но постоянно разрастающийся «очаг мирового коммунистического пожара», т.е. марксистская коммуна; т.к. уже существует в пролетарском обществе и стремление (сильное желание) правящего  класса, самогО классового общества и, стало быть, государства диктатуры и демократии пролетариата к вполне осознанному (свободному, напомним, по Марксу) революционно-постепенному САМОуничтожению через явление себя в новом качестве – в качестве коммунистической иерархии СОВЕТСКОГО неклассового САМОуправления (подходящая аллегория: гусеница, в защитном коконе из «диктатуры пролетариата» превращающаяся постепенно, но неуклонно в бабочку). Но спрашивается для уточнения: пролетарское государство = коммунистическая государственность стремится к самоуничтожению – где? Ответ: как раз в развивающейся и развивающей поэтому своё САМОуправление коммуне. И именно так следует понимать слова Энгельса в «Анти-Дюринге» о том, что государство будет уничтожено «в одной области ГОСУДАРСТВА за другой» через постепенную уступку им своих прав «уже не государства в собственном смысле» НЕПОСРЕДСТВЕННОМУ ОБЩЕСТВЕННОМУ управлению, т.е.  САМОуправлению. Притом что сами эти бывшие государственно управляемые «области» ПРОЛЕТАРСКОГО ГОСКАПИТАЛИЗМА постепенно становятся самоуправляемыми производительными структурами постепенно расширяющейся до мирового масштаба коммуны.(17)

Вот эта марксистская материалистическая диалектика постепенно-революционной трансформации капитализма в коммунизм – В СРЕДЕ ПРОЛЕТАРСКОГО И ТОЛЬКО ПРОЛЕТАРСКОГО государства; хотя бы и вне мировой пролетарской революции; здесь достаточно и единственного государства, но с достаточным самообеспечением ресурсами своего развития; и если, правда, мировой пролетариат знает об этом государстве и способен эффективно солидаризоваться при угрозе этому государству со стороны мировой агрессивной буржуазии – эта диалектика и оказалась, собственно, к 1917 году не очень-то по зубам большевикам под руководством Ленина, социал-демократам с теоретически (диалектически) недостаточным всё-таки коммунистическим уклоном.(18) При Сталине же, жёстко и хорошо замаскировано осуществлявшем с помощью собственной «диктатуры пролетариата» всего лишь социализм как «авангардно-пролетарское» социальное государство, а не социализм как первую фазу коммунизма (якобы появившийся уже в 1936 году), а затем и после него, при большевиках-сталинистах хрущёвско-брежневского толка, наделали в этом вопросе диалектического сочетания капитализма и коммунизма, диктатуры и демократии ещё больше ошибок (самые большие из них, впрочем, сталинские: политэкономия а-ля Дюринг и переделка на свой неверный лад изначально почти правильной «советской власти», полное её подчинение правящей партии). Отдалив тем самым построение действительно марксистского коммунизма в совершенно неведомое «прекрасное далёко» и «окончательно» дискредитировав НАУЧНОСТЬ марксизма, превратив его в «мраксизм», поскольку всегда и во всём сталинисты числили себя адептами именно науки марксистского коммунизма.

Подведём итог. Истинно диалектическая трансформация капитализма в коммунизм через и с помощью государственности коммунистического общества, т.е. через и с помощью ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ диктатуры пролетариата, если «в двух словах», заключается в следующем.

1. В теории осуществляется адекватное соединение (синтез) сказанного Марксом в «Критике Готской программы», во-первых, о «свободном» государстве, о необходимости полного контроля общества не только над буржуазным, но и над пролетарским «диктаторским» государством, о (фактически) ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ диктатуре пролетариата и, во-вторых, о коммунистической государственности, вполне полноценно, а не как какое-нибудь «общенародное полугосударство» (с демократией, но без диктатуры) существующей до тех пор, пока непосредственно общественное хозяйство в виде марксистской коммуны достигает АВТАРКИИ ОТ РЫНКА.

2. При теоретическо-пропагандистской поддержке марксистской (коммунистической) партии совершается пролетарская революция; которую вначале следует назвать лишь пролетарским политическим переворотом, поскольку она «всего лишь» заменяет «у руля и ветрил» (мирно или немирно, но более желательно по известным причинам, конечно, мирно) гиперкласс буржуазии на гиперкласс пролетариев. Образуется государство диктатуры и демократии пролетариата, законодательным и исполнительным «механизмами» которого являются пролетарски (не буржуазно) организованный парламент, назначенное этим парламентом пролетарское правительство и пролетарские репрессивные (осуществляющие собственно диктатуру, насилие класса) органы: прокуратура, полиция, суд, тюремная система, армия. Заметим: поскольку после переворота мы будем иметь неизвестное предшествующей истории «уже не государство в собственном смысле», т.е. государство абсолютного большинства составляющих абсолютное большинство народа пролетариев, постольку в отсутствие значительной преступности и достаточно чёткого понимания гражданами, что пролетарские законы вырабатываются СВОИМ ГОСУДАРСТВОМ на пользу «трудящихся», госорганы пролетарского общества, необходимая ему до полной кончины государства госбюрократия будут значительно меньшими по численности и стоимости, лучше по качеству, чем в государстве в собственном смысле, т.е. в современном буржуазном государстве, в котором над большинством господствует «элитарное» меньшинство.

3. Начинается собственно пролетарская, т.е. классовая, революция. Она заключается в том прежде всего, что марксистская партия – партия ТАКОГО ВОТ «нового типа»! – ДОБРОВОЛЬНО отказывается от своей ДЕЙСТВИТЕЛЬНО АВАНГАРДНОЙ партийной власти, полученной, в частности, на буржуазно-ДЕМОКРАТИЧЕСКИХ выборах от АБСОЛЮТНОГО БОЛЬШИНСТВА ГИПЕРКЛАССА пролетариата – при мирном, конечно, устранении буржуазии от власти. Вместо своей партия вполне осознанно ОРГАНИЗУЕТ НЕПОСРЕДСТВЕННУЮ ВЛАСТЬ СВОЕГО ГИПЕРКЛАССА в виде пролетарского парламента. Далее, уже имевшаяся до пролетарского переворота буржуазная государственная собственность переходит из временного (авангардно-партийного) управления под постоянное управление пролетарского парламента и правительства, под управление «совокупного ПРОЛЕТАРСКОГО капиталиста» (если хотите, это организация ленинского нэпа, но не после «большого скачка» в виде «военного коммунизма» и не «авангардная», т.е. «партийная», в кавычках; это организация нэпа не как когда-то в СССР или в современном Китае в 1978 году, а непосредственно классовая, хотя и при деловых советах своему классу от марксистской пролетарской партии, состоящей из ПРОЛЕТАРСКИХ интеллигентов). Вместе с этим происходит также обязательное (через принятие соответствующего юридического закона пролетарским парламентом)  огосударствление ещё не национализированных, но уже ДОЗРЕВШИХ ДО ЭТОГО ЭКОНОМИЧЕСКИ (19) предприятий чисто частного сектора народного хозяйства. В первую очередь ОБЯЗАТЕЛЬНОМУ огосударствлению при новой власти подвергаются:

банковская сфера (на 100%); при том, что товарно-сырьевые биржи, являющиеся «естественными» индикаторами «правильных», т.е. рыночных, цен в нормальном товарно-денежном хозяйстве, не ликвидируются и не огосударствляются; никакого комитета по «поло-потолочному» ценообразованию, как в СССР, не создаётся, зато общество потребителей (народный контроль, никак не подчинённый государству) наделяется самыми «драконовскими» полномочиями, вплоть до обоснованных предложений пролетарскому суду о закрытии бизнеса, устанавливающего «драконовские» цены и/или торгующего фальсифицированными товарами;

оборонная промышленность (с лимитированным допуском в эту сферу традиционных частников, уже успешно там работавших «при буржуазии»);

все так называемые природные («естественные») монополии; с допуском традиционных частников, но без решающего контроля у них; без приобретения или установления «нэпманами» вообще каких бы то ни было подконтрольных им как буржуазии монополий.

При этом никакая прочая мелкая, средняя и «даже» крупная буржуазная частная собственность, оставшаяся после пролетарского переворота, «дополнительно» совокупным пролетарским госкапиталистом НЕ огосударствляется (не национализируется). Правда – ЕСЛИ, как было сказано, какая-то буржуазная собственность до национализации экономически  ещё не доросла, не дозрела. – У достаточно развитого пролетариата нет никакой необходимости в огосударствлении отдельных магазинов и магазинчиков (в организации, по сути, известной по СССР «торговой мафии» и, следом, ОБХСС для борьбы с этой государством же организованной мафией) , забегаловок, парикмахерских и прочих буржуазно-капиталистических бизнесов, не говоря уже о простых бизнесах, т.е. работающих без найма рабсилы; «даже предприятий», если, тем более, они вполне успешны С ПРОЛЕТАРСКОЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ и исправно платят налоги в пролетарскую государственную казну. – Они, все эти бизнесы, самостоятельно отомрут в результате «ЕСТЕСТВЕННОЙ» БУРЖУАЗНОЙ конкуренции (которой пролетарская власть не будет препятствовать категорически; наоборот, она её именно как буржуазную конкуренцию будет всячески поддерживать и лелеять, способствуя тем самым укрупнению и цивилизации предприятий через ЕСТЕСТВЕННОЕ разорение наиболее мелкого неконкурентоспособного бизнеса; благоприятствуя при этом становлению монополии коммуны). Они отомрут также по мере развития автаркии коммуны и из-за постепенного, но постоянно идущего «бегства» от этих бизнесов рабочей силы (но сначала, конечно, ухода от предпринимателей-банкротов и просто неуспешных бизнесов, не получающих на протяжении установленного государством срока среднюю в пролетарском государстве норму прибыли). Вне сомнения, это «бегство» от капитализма нанятой им рабсилы будет происходить относительно долго. Но это не должно беспокоить нас как коммунистов. Поскольку, во-первых, действует до сих пор пословица «поспешишь – людей насмешишь». А во-вторых, при диктатуре и демократии пролетариата каждый ДОБРОВОЛЬНО желающий практиковать коммунистические первой фазы отношения – в том числе в результате обучения в школе коммунизма на госпредприятии – сможет совершенно беспрепятственно «сбежать» от капитализма в результате провозглашаемой государством на законодательном уровне КОММУНИЗАЦИИ, т.е. процесса, противоположного приватизации государственной собственности. Коммунизации как процесса превращения в коммунистическую собственность любой части государственной или ОБАНКРОТИВШЕЙСЯ традиционной частной собственности. Правда, в известном смысле насильственная, коммунизация гос и традиционной обанкротившейся собственности будет осуществляться, думается, только если в коммуну пожелает перейти – вместе, естественно, со средствами производства, на которых эти люди работали – не менее 2/3 трудового коллектива предприятия (любой отдельной структуры государственной собственности).

4. Все желающие будут иметь возможность «сбежать» от капитализма в коммуну; при свободном переходе работников, разумеется, и от частника («нэпмана») в госсектор, и из госсектора к частнику. Впрочем, и разочаровавшийся по каким-то причинам в коммуне её работник сможет столь же свободно «сбежать» и из неё. Хоть за границу, если он не вор и не должен держать ответ перед пролетарской диктатурой… На этом этапе «сбегания» работников от капитализма в условиях комплиментарной (благоприятствующей) коммунизму диктатуры и демократии пролетариата НАЧИНАЕТ совершаться постепенная (тем более, что будет происходить и со сбеганием работников и из коммуны, не умеющей в достаточной степени организоваться) СОБСТВЕННО КОММУНИСТИЧЕСКАЯ революция: постепенная, но, тем не менее, РЕВОЛЮЦИОННАЯ замена капиталистического способа воспроизводства, управляемого («при нэпе») диктатурой и демократией пролетариата, способом воспроизводства СОБСТВЕННО коммунистическим первой фазы. Т.е. таким способом воспроизводства, при котором распределение «по труду» осуществляется не так, как  «завещал т.Сталин», не через наём рабсилы государством и монопольное установление монопольно-рыночной её стоимости (цены) при найме, а так, как написано «по Марксу» т.Лениным в «Государстве и революции».(20) Но что означает, спрашивается, допускаемая и «даже» приветствуемая пролетарской властью коммунистическая революционная постепенность конкретно? Она означает ни много, ни мало, а организацию САМОвозрастающей, т.е. ЕСТЕСТВЕННО нарастающей, развивающейся, и становящейся автаркической коммуны. И организацию коммуны не насильственную, не с притягиванием в неё «железной рукой за уши» людей, «на генетическом уровне» пока не любящих коммунизм. Она означает организацию коммуны из ТОЛЬКО тех людей, которые доросли уже субъективно и объективно до ПРАКТИКИ коммунистических отношений низшей фазы, которые согласны и хотят (после школы коммунизма или даже без неё) совершенно добровольно и осознано практиковать эти отношения; только из тех работников, которые больше не хотят практиковать наёмничество, пролетаризм и, само собой разумеется, «даже» буржуазность с её так называемой американской мечтой выбиться – хотя бы и за счёт «прочих» пролетариев, особенно иностранных – из грязи да в князи.

Таким образом, заключаем, марксово выражение «государственность коммунистического общества» означает также (помимо организации власти, т.е. демократической диктатуры пролетариата) следующее: после пролетарского политического переворота правительство экономически организует 3 относительно самостоятельных сектора народного хозяйства:

1) государственно-капиталистический, в котором начинает функционировать школа коммунизма под управлением не профсоюза, а СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ (совсем не «советской власти»!) в виде иерархии Советов Трудовых Коллективов (СТК);

2) КОММУНИСТИЧЕСКИЙ в виде марксистской коммуны, естественно саморазвивающейся с помощью самоуправления (полноценно развитой советской системы) к самообеспечению (к автаркии от рынка), а также в виде и отдельных («принципиально» не присоединившихся) анархистских коммун, не ставящих себе задачу самообеспечения, а только саморазвития с помощью самоуправления;

3) сектор-аппендикс (рудимент) в виде доставшегося в наследство от буржуазии чисто (или традиционно) частного сектора «нэпманов».

При этом в традиционном частном («нэпманском») секторе остаётся господствовать (правда, под присмотром «насильственно» разрешаемых пролетарской властью профсоюзов как школы ЦИВИЛИЗОВАННОГО наёмного труда) чисто капиталистическое распределение в личную собственность: заработная плата плюс какие-то, возможно, премиальные и прибыль. В государственном же секторе устанавливается отчасти, но в основном капиталистическая система распределения: капиталистическая заработная плата плюс КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПРЕМИЯ, определяемая ЧИСТО «ПО ТРУДУ». В частности, премия, определяемая СТК из части полученной в госсекторе прибыли. В коммунистическом же секторе, в «общественном хозяйстве» Энгельса, в коммуне (но не в анархистских коммунах; они будут, возможно, практиковать «уравниловку», как в тех же еврейских кибуцах) возникает чисто коммунистическое распределение первой фазы: полностью пропорционально затраченному ОБЩЕСТВЕННО НЕОБХОДИМОМУ ТРУДУ». Т.е. в коммуне устанавливается распределение без какой бы то ни было заработной платы, поскольку последняя всегда есть капиталистически рыночная, т.е. купле-продажная, стоимость рабсилы, неприемлемая для подлинных коммунистов. Коротко это первофазное коммунистическое распределение можно назвать «по труду», но именно в кавычках, чтобы отличать собственно коммунистическое низшей фазы распределение «по Марксу» от совершенно нежизнеспособной идеи уравниловки – распределения не по общественно необходимому, а по фактическому труду (все работают 8 часов, «значит», все «должны» получать равную долю).

ПРИЛОЖЕНИЕ 1.

Этот рисунок, скачанный с иностранного прокоммунистического сайта, довольно адекватно демонстрирует марксистское ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ превращение капитализма в коммунизм (думается, он вполне понятен, разъяснений не требует). Единственное, чего здесь не хватает абсолютно, это добавленных к слову о диктатуре (dictatorship) слов «И ДЕМОКРАТИИ» пролетариата (of the proletariat). Это добавление необходимо, чтобы вновь не восторжествовало при ТОЛЬКО «диктатуре пролетариата» – с благими намерениями, конечно, – «свободное государство», новая тирания, как доходчиво объяснил когда-то немецкому социал-демократу А.Бебелю товарищ Энгельс, помнящий о нелицеприятной критике марксистов со стороны анархистов-бакунинцев по поводу сохранения в новом обществе марксистами на известный период государства пролетариата, т.е. уже не государства в собственном смысле, коммунистической государственности. Такие вот они, анархисты, архипринципиальные противники государства вообще – даже Энгельса заставили учитывать их критику….

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. Комментарии к основному тексту, дополнительно поясняющие позицию автора, ссылки

(1) Точнее, это был больше партийный, чем собственно пролетарский политический переворот. Партийный переворот под названием «Есть такая партия!» Он достаточно эффективно отстранил от власти в тогдашнем российском БУРЖУАЗНО-СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ после Февраля государстве все партии класса либеральной и социалистической буржуазии с Керенским во главе, а также и «дружественную» большевикам партию левых эсеров, но не сумел повести совершённый партийно-политический переворот далее, через его превращение в действительную политико-экономическую революцию ГИПЕРКЛАССА пролетариев. Этот переворот так и остался главным образом партийным из-за непонимания большевиками необходимости именно классовой диктатуры И ДЕМОКРАТИИ пролетариата; вместо которой была установлена лишь «авангардная» (партийная), лишь пролетарско-подобная диктатура и демократия. Поскольку далее многие, если не все, инициативы по совершенствованию нового общества исходили от правящей партии (точнее, от становящегося всё более самозваным «авангарда пролетарского класса»), а не от самой пролетарской массы, постольку эти партийные инициативы при имитации «всенародной» поддержки партии были во многом нежизнеспособными, если не сказать глупыми, антимарксистскими. Количество совершённых партийных глупостей переросло далее в соответствующее качество, и «реальный социализм», т.е. коммунизм первой (низшей) фазы, сильно отличающийся от НАУЧНО-теоретического, марксистского, вполне закономерно «почил в бозе».

 (2) Мы находим сегодня в мире два основных типа социализмов: 1) возникший в виде теории ещё до появления научного марксизма социализм как известные мероприятия социального государства по призрению безработных и нетрудоспособных, прочих «униженных и оскорблённых» граждан буржуазно-капиталистического государства и 2) марксистский социализм как низшую (первую) фазу коммунизма. Исторически первый из этих социализмов базируется на учёте гигантского увеличения в сравнении с феодализмом производительности труда  при капиталистическом способе воспроизводства, и он ПРАКТИЧЕСКИ может быть либо буржуазным (шведским, норвежским и т.д.), либо пролетарским социализмом – смотря по тому, какой класс находится у государственного руля. Второй «социализм» (классики в общем не очень жаловали этот термин, будучи коммунистами) базируется на коммунистическом низшей фазы способе воспроизводства, и этот «социализм» с самого начала не имеет ничего общего с государственными социальными мероприятиями на базе капитализма, поскольку осуществляется он не в государстве как таковом, а внутри САМОуправляемой части общества («части», пока самоуправление не достигло мирового масштаба). Социализм как низшая фаза коммунизма на время «поголовного» превращения капитализма в коммунизм вполне благополучно может сосуществовать с пролетарским, т.е. классовым, социализмом как соответствующие госмероприятия. Однако «социализм как низший коммунизм» не может успешно развиваться в буржуазном обществе, даже при буржуазном классовом социализме. Хотя возникнуть и существовать в обществе буржуазии – особенно в подлинно буржуазно-демократическом обществе – коммунизм низшей фазы может; например, в виде кибуца – своеобразного еврейского общинного коммунизма, образовавшегося, впрочем (с вынужденной обстоятельствами помощью сионистов), задолго до возникновения буржуазного государства Израиль. Социализм как коммунизм первой фазы сможет успешно развиться вообще и в коммунизм высшей фазы в частности ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО при диктатуре и демократии пролетариата. Что фактически первым и констатировал Маркс в своей «Критике Готской программы», сказав о необходимости не «свободного» или «общенародного» государства, но государства диктатуры и демократии пролетариата (о необходимости последней он фактически сказал там же, кратко выступив против идеи «свободного», т.е. тиранического, как уточнил Энгельс в письме к А.Бебелю – см. Карл Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.19, с.5, – государства).

(3) Уверены, как говорится, на 99,99%: оставайся в живых главный большевик и марксист Ленин, с огромным уважением относившийся к материалистической диалектике, находивший время при своей занятости строительством «партии нового типа» для изучения диалектики, всё было бы в конце концов сделано в СССР правильно, по-марксистски. Но –  увы… Насчёт Троцкого вместо Сталина у власти в СССР такой же большой уверенности у нас нет. Как нет её и в отношении других большевиков «ленинской гвардии»: они сильно отставали от вождя в понимании диалектики.Сталин также мало смыслил в диалектике. Но его "выручила" полукоммунистическая теория Дюринга. Правда, совершенно невозможная без жёстких мер против инакомыслящих.

(4) Маркс говорил как о лишь болтающем о БУРЖУАЗНО организованном (на принципе партийного представительства) парламенте. А поскольку Маркс был коммунистом, считавшим (до «Критики Готской программы», по крайней мере), что даже пролетарское государство с его диктатурой и демократией пролетариата не должно долго существовать, что оно очень быстро должно уступить место коммунистическому самоуправлению, постольку, видимо, Маркс после опыта Парижской Коммуны и стал говорить о «коммунальном», т.е. уже безгосударственном фактически, устройстве общества почти сразу после пролетарского политического переворота. Однако историческое развитие человечества в 20-м веке показало несостоятельность ставки на быстрое превращение пролетарского общества в общество коммунистическое. Хотя, возможно, и только потому несостоятельность, что пролетарский переворот впервые совершился в относительно отсталой стране (см.также примечание (1))… Что касается так называемой «советской власти», организованной большевиками в России. Это формально-логически противоречивая структура. Ибо Совет – это орган, который СВОБОДНО избран САМИМИ людьми ДЛЯ СЕБЯ, людьми одного и того же класса и решения которого поэтому исполняются ими ДОБРОВОЛЬНО, БЕЗ ВНЕШНЕГО НАСИЛИЯ, как ВНУТРИклассовое САМОуправление. Власть же – это организованное насилие господствующего в государстве класса (или даже одной его фракции, или «даже» одного из классовых Советов) над всеми прочими людьми, так или иначе, но не желающими добровольно подчиняться законам данной власти. По сути, Совет отдельного класса – это орган почти собственно коммунистического САМОуправления. Тогда как власть – это инструмент государственного управления, инструмент ДИКТАТУРЫ правящего класса (его Совета, в частности), поскольку этот класс имеет большинство. То, что слишком коммунистически забежавший Ленин счёл нужным соединить эти два несоединимых «в одном флаконе» феномена, является его серьёзнейшей ошибкой против классического марксизма. Диктатура пролетариата не должна осуществляться в форме Совета, чтобы не компрометировать саму идею СОВЕТСКОЙ СИСТЕМЫ. Верная форма осуществления пролетарской диктатуры – пролетарский парламент, пролетарски-демократически вырабатывающий законы и назначающий прочие органы пролетарского государства, в первую очередь, разумеется, правительство. Совет должен быть отобран у государства и отдан «школе коммунизма».

(5) Мы не можем в вопросе о пролетарском парламенте согласиться с почти каутскианской критикой Ленина со стороны «отца» будущего тогда (в 1917 году) Пролеткульта А.Богданова (Малиновского), который писал: «Мы знаем громадное значение Советов, их великую творческую силу в деле революции»… «Но как ПОСТОЯННЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПОРЯДОК эта система, очевидно, гораздо менее совершенна, чем парламентарная демократическая республика, и, в сущности, прямо непригодна»… «…На первый план неизбежно выступают противоречия интересов. При демократической республике возможен парламентский способ их улаживания и подсчёта сил, выяснение необходимых уступок… При республике Советов этот выход закрыт, и реакция имеет все шансы перейти в гражданскую войну…» (цит. по: «А.А.Богданов. Вопросы социализма. Работы разных лет». М., Политиздат, 1990, с.345 – 347). По сути, эта критика есть идеализация БОЛЕЕ ПРИВЫЧНОЙ (и не только Богданову) БУРЖУАЗНО-ПАРТИЙНОЙ формы парламентаризма, недостаточное понимание в марксизме, зачем он требует полной ликвидации буржуазного парламентаризма, и неверие в декларируемую ДЕЙСТВИТЕЛЬНУЮ «великую творческую силу Советов». Это есть неумение (да и нежелание) воспринять совокупность чисто классовых Советов как новую, теперь ПРОЛЕТАРСКИ-КЛАССОВУЮ форму (непривычного по понятным причинам) парламента. Другое дело, что и называть «советскую власть» нужно было (не мудрствуя лукаво) именно пролетарским ПАРЛАМЕНТОМ. Но тут, видимо, сказалось то, что в тогдашней России абсолютное большинство народа состояло из «крестьян», Т.Е. ИЗ СЕЛЬСКИХ ЖИТЕЛЕЙ, в которых совершенно не видели, зачастую, ни собственно пролетариат (батраки), ни полупролетариат (беднейшее «крестьянство» и нижняя часть середняков), но поголовно видели лишь «мелкую буржуазию» (по сути – кулаков). Исходя из последнего «взгляда», «закономерно» выходит, конечно, что парламент мог получится тогда не пролетарским, а якобы исключительно «мелкобуржуазным»… Вот так неразработанность теории общественных классов повлияла на жизнь после ПАРТИЙНО-пролетарского переворота. И всё из-за того, что так и не поняли большевистские «партаппаратчики», что Октябрь 1917 года был поддержан вовсе не «крестьянами», не «мелкой сельской буржуазией» (хотя отчасти и ею), а составляющим абсолютное большинство в «крестьянах» ГИПЕРклассом сельского пролетариата – люмпенами, собственно и полупролетариатом. Пусть ещё и капиталистически неразвитого сельского гиперкласса, но с реформы 1861 года уже класса пролетариев, а не феодального крестьянства.

(6) Примерно об этом же хорошо написал Энгельс в «Анти-Дюринге», сравнивая метафизическое и диалектическое мышления; см. Карл Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.20, с.21.

(7) Немецкие социал-демократы, заметим, до самой Октябрьской революции в России не разделились на «большевиков-коммунистов» и «меньшевиков – чистых социалистов», сторонников, как мы сейчас понимаем, лишь социального государства – не коммунизма, а капитализма, но капитализма «с человеческим лицом», т.е. капитализма с буржуазным социализмом типа современного скандинавского. Заметим, что пролетарский социализм как социальное государство также подразумевает под собой капитализм. Но, по Ленину в «Грозящей катастрофе и как с ней бороться», это уже социализм, который есть хоть и государственно-монополистический капитализм, но уже такой, который властью пролетариата направлен на пользу трудящимся. В противоположность любому буржуазному социализму, «униженных и оскорблённых» привечающему лишь по «остаточному принципу», после того или другого «спасения олигархов» разного рода.

(8) Это утверждение на первый взгляд кажется странным, особенно если учесть, что пролетариат вообще составляет абсолютное большинство в народе любого развившегося капиталистического государства. Почему же, спрашивается, нельзя математически округлить оставшуюся непролетарской часть народа и говорить о «народном» государстве?.. Граждане – это не «тупые» округляемые цифры. Если «округлённому» человеку говорят, что государство общее для народа, то он, как часть народа (нации по крайней мере), требует и для себя такого же участия в делах государства, как у «не округлённых». Но это как раз в классовом обществе, где всегда господствует только один класс (а чаще – лишь фракция класса), невозможно. Даже если волюнтаристски (или «маскировочно») провозгласить существующие в государстве классы «дружественными». И классический марксизм говорит поэтому честно, без всякого популизма: не народ, а господствующий класс «рулит» в любом государстве. «Округляемые» не должны иметь никаких иллюзий по поводу того, что и они смогут решающим образом – без смены «страты» на нужную ПРЕЖДЕ ВСЕГО СУБЪЕКТИВНО – формировать законы данного государства (в частности, пролетарского). Выражать свободно мнения, предлагать усовершенствования – пожалуйста, сколько хотите, в том числе и через своих (буржуазных) депутатов в пролетарском парламенте. Но творить политэкономию государства – извините, это прерогатива исключительно правящего класса. Но большевики, освоившие в марксизме главным образом насилие, а не его гуманизм, не поняли ДОСТАТОЧНО ни этого ограничения насилия, ни, как следствие, того, что пропорциональное классовое представительство в пролетарском парламенте было бы вполне достаточной мерой, чтобы организовать ИМЕННО ДЕМОКРАТИЧЕСКУЮ диктатуру пролетариата над буржуазией (и тем самым «утереть нос» всякого рода «демократическим социалистам», начиная с Каутского).

(9) Т.е. в период, фактически, активно идущей, как мы уже знаем из свершившейся истории (в отличие от Маркса), трансформации а) БУРЖУАЗНО-капиталистического способа воспроизводства, имевшего место до пролетарского переворота, в б) ПРОЛЕТАРСКО-КАПИТАЛИСТИЧЕСКИЙ способ воспроизводства в виде, если угодно, нэпа, возникающего СРАЗУ ЖЕ после пролетарского переворота (без попыток ошибочного «военного коммунизма»), а затем и трансформации в) пролетарско-капиталистического способа воспроизводства в жизнеспособный коммунистический первой фазы способ воспроизводства. Т.е., в конечном счёте, в период постепенной, но революционной (с сегодня на завтра) трансформации капитализма в уже и не буржуазный и не пролетарский, а коммунистический первой фазы способ воспроизводства (не следует говорить о «социалистическом» способе воспроизводства, ссылаясь на «социализм как первую фазу коммунизма»; это запутывает людей, поскольку в их сознании сегодня – в отличие от СССР с его «железным занавесом» – чаще всего сосуществуют два рода «социализмов»; см. примечание (2)).

(10) Очевидно, это революционное превращение осуществляется – поскольку подразумевается известное время, затраченное на переход – НЕ сразу, а революционно-ПОСТЕПЕННО, так сказать, одно революционное мероприятие за другим. Что же касается предмета такого преобразования, то не менее очевидно, что помимо производительных сил им являются доставшиеся пролетариату в наследство БУРЖУАЗНО-капиталистические воспроизводственные отношения. Последние должны быть преобразованы в пролетарские воспроизводственные отношения. Однако сначала буржуазные отношения должны быть тщательно проанализированы на предмет их «общечеловечности». И только те из них, которые имеют специфическую буржуазность, ликвидируются. Пролетарские отношения затем постепенно, но революционно (с сегодня на завтра) преобразуются в собственно коммунистические первой фазы отношения воспроизводства. В КОММУНЕ.

(11) Карл Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.19, с.27.

(12) Там же, с.26.

(13) При том, что Каутский хорошо, конечно, знал написанное Энгельсом ещё в «Принципах коммунизма»: «Демократия была бы совершенно бесполезна для пролетариата, если ею не воспользоваться немедленно, как средством для проведения широких мероприятий, непосредственно посягающих на частную собственность и обеспечивающих существование пролетариата» (см. Карл Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.4, с.332). Каутский не понимал, видимо, что под «бесполезной демократией» Энгельс в то время фактически понимал исключительно буржуазную демократию, которая никогда не будет действовать на пользу эксплуатируемого ею класса; потому она и должна быть ОБЯЗАТЕЛЬНО заменена… не выработанной, правда, ещё марксизмом теоретически ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ диктатурой пролетариата (см. о таковой диктатуре пролетариата в нашей статье «Что делать пролетариату-победителю? или Госкапитализм пролетариата плюс марксистская коммуна», которую можно скачать здесь: http://worldcrisis.ru/crisis/2634016/thread_t?FROM_D=1990.07.19%2013.00.15#discussion ).

(14) Во всяком случае, примерно такое понимание, думается, заставило Плеханова заявить, что Россия ещё не смолола муки, необходимой для нормальной трансформации капитализма в «социализм». Хотя на самом деле «муки» для социализма как соответствующих социальных мероприятий государства было уже вполне достаточно и в тогдашней России… Недостаточный уровень культуры масс... Последнее в общем верно, но не учитывает: в буржуазном обществе, достигшем в своём развитии «аж» стадии империализма, всегда найдутся люди с достаточным уровнем культуры и для НАЧАЛА «социализма как коммунизма», для освоения отношений первой фазы коммунизма и, следовательно, для возникновения ХОТЯ БЫ НЕБОЛЬШОГО очага последующего коммунистического «всепожирающего мирового пожара».

(15) Это «натяжка» у Ленина! Возникшая в связи с недостаточным его пониманием, почему возникает «уже не государство в собственном смысле». Государство «этого периода», т.е. перехода, есть ПОЛНОЦЕННОЕ государство диктатуры и демократии класса пролетариев, а никак не какое-нибудь «полугосударство», а ещё менее, разумеется, какое-нибудь «четвертьгосударство» или «однасотаягосударство». Вполне полноценное буржуазное государство в результате прихода к власти класса пролетариев ПРЕВРАЩАЕТСЯ СРАЗУ в пролетарское «уже больше не государство в собственном смысле». Т.е. оно превращается в таковое вовсе не как результат «перехода» от капитализма к коммунизму! Оно становится таковым в результате ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО смены власти с буржуазной на пролетарскую. Оно «САМОСТОЯТЕЛЬНО» превращается в таковое полноценное «уже не государство» потому, что а) в результате победы пролетариата становится НЕ ИЗВЕСТНЫМ В ИСТОРИИ РАНЕЕ государством БОЛЬШИНСТВА бывших эксплуатируемых ПРОТИВ МЕНЬШИНСТВА бывших эксплуататоров и потому что б) оно становится ВРЕМЕННЫМ полноценным государством, т.е. государством, желающим полноценно существовать ТОЛЬКО на время перехода К ПОЛНОМУ ОТСУТСТВИЮ ГОСУДАРСТВА (выражение «к негосударству», употребляемое Лениным, здесь не подходит из-за остаточности в нём путающего слОва «государство»). После пролетарского переворота возникает полноценное государство, но оно становится ПО ВОЛЕ ЗАРАЖЁННОГО КОММУНИЗМОМ ГОСПОДСТВУЮЩЕГО КЛАССА государством, которое хочет уничтожить самое себя, уступив ПОСТЕПЕННО своё место коммунистическому САМОуправлению. Коммунистическому самоуправлению, возникающему и развивающемуся… Где? Совсем не «в коммунистическом государстве», вовсе не в «советской власти», как думает Ленин, столкнувшись с ПРОТИВОРЕЧИВЫМ выражением Маркса «государственность коммунистического общества». Тогда где же?! Ответ диалектически прост и одновременно сложен: в коммунистической государственности! САМОуправление вместо государственного управления развивается в КОММУНЕ, МАРКСИСТСКИ организованной (не анархически организованной; ибо у анархистов в их теории нет государства уже на следующий день после взятия власти) РЯДОМ с государством пролетариата. Самоуправление осуществляется и развивается далее в коммуне, являющейся по способу воспроизводства полной противоположностью РЯДОМ существующему и пролетарски государственно управляемому государственному капитализму с его товаром и деньгами.

(16) Ленин В.И. ПСС, 5-е изд., т.33, сс.179, 181.

(17) См. Карл Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения, т.20, с.291.

(18) При том, что вывод о возможности «социализма» в отдельно взятой стране Ленин всё-таки сделал, а Сталин этот вывод, совершенно правильный для такой богатой ресурсами страны, как СССР, целиком, хотя и не совсем адекватно, поддерживал. Заметим здесь также, что скорее всего из-за недостаточной диалектической подготовки большевиков-сталинистов физика даже СССР – не говоря о мировой – так и не родила вместо позитивизма, что предсказывал Ленин, материалистическую диалектику. Не очень-то убедительной была для физиков «материалистическая диалектика» сталинистов, а атомная бомба СССР была архинужна. Пришлось выдавать позитивизм за диалектический материализм...

(19) См. «Анти-Дюринг», т.20, с.289 и далее.

(20) См. Ленин В.И. ПСС, т.33, с.92.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.


Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.06.25 21.31.51ENDTIME
Сгенерирована 06.25 21:31:51 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3029172/article_t?IS_BOT=1