Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Последняя санкция, или К чему приведет гонка карательных вооружений

Законопроект об уголовной ответственности за содействие в принятии и реализации иностранными государствами и международными организациями санкций в отношении России, а также российских юридических и физических лиц, без всякого сомнения и вне зависимости

Владимир Пастухов

Владимир Пастухов

от того, превратится ли он в закон или сгинет на полдороге, является самым ярким цветком в букете антисанкционного законодательства, и уже при рождении обречен стать украшением посткоммунистического фольклора, бесконечным источником вдохновения для всякого рода «стеба».

Однако хорошо смеется тот, кто смеется без последствий. В этой связи вспоминается апокриф о Сергее Владимировиче Михалкове, которого какой-то шутник оскорбил в Доме литераторов, уничижительно отозвавшись о нем как об авторе советского гимна. В ответ Михалков вроде бы сказал: хоть так назови, хоть иначе, а слушать стоя будешь. Вот и с законом о противодействии санкциям такая же история: как над ним не потешайся, но кому-то в случае его принятия приговор придется выслушать стоя. Это настраивает на более серьезный лад и мотивирует не ограничиваться в комментариях одним лишь поверхностным «зубоскальством».

«Противоракеты» для «Воронежа»

Ошибкой было бы считать, что эта законодательная — с позволения сказать — новелла рассчитана на «внутреннего потребителя» и появилась на свет из-за страха перед санкциями или, наоборот, из желания запугать какую-то часть общества. Как раз с этой точки зрения мера кажется совершенно избыточной. Во-первых, я бы не стал переоценивать чувство страха, которое правящие элиты России испытывают сегодня перед западными санкциями: озлобление — возможно, боязнь — в гораздо меньшей степени. Во-вторых, для репрессивного воздействия на гражданское общество у власти достаточно инструментов «универсального спектра», и реальной потребности в принятии таких специфических мер не имеется.

Более вероятным источником законотворческого вдохновения в данном случае можно считать работу на внешнюю публику. Кремлевские элиты заигрались в «холодную войнушку», и на полном серьезе рассматривают любое раздражающее их внутри страны политическое явление как прямое следствие деятельности западных спецслужб, а людей, оппонирующих власти, — как прямых или скрытых агентов этих спецслужб («спящие»). В этой логике каждый шаг «противника» не может и не должен оставаться неотвеченным, то есть на каждую «ракету» надо ответить «противоракетой». Если есть санкции, то обязательно должны быть контрсанкции (даже если они «бомбят Воронеж»), а если есть люди, содействующие этим санкциям, то их нужно подавлять средствами уголовно-правовой «радиоэлектронной борьбы», как сигналы враждебных систем нападения.

На каком-то этапе этой параноидальной борьбы Кремль вошел в раж и втянулся в бессмысленную и весьма затратную гонку карательных вооружений, где совершенствованию «средств нападения» должно каждый раз соответствовать усовершенствование «средств обороны». Именно в чреве этой логики глобального противостояния вымышленной «западной угрозе» родился проект закона об уголовной ответственности за содействие в принятии санкций. Но, как и всякая иррациональная и избыточная мера, он будет иметь непросчитываемые и непредсказуемые как для общества, так и для режима последствия, которые, однако, проявятся не сразу, а через некоторое время (если закон действительно найдет широкое применение на практике).

Инфляция государства и права

Вся конфигурация законодательства о контрсанкциях вопреки желаниям его инициаторов свидетельствует о потере режимом наступательного потенциала и переходе к глухой «стратегической оборонной инициативе» в отношении гражданского общества. В новой логике каждой инициативе со стороны гражданского общества будет соответствовать теперь специфическая охранительная реакция, а вслед за реакцией — следовать новая инициатива, и так до тех пор, пока «машинка» не иссякнет и не сломается. В общем и целом, это борьба без шансов на победу для власти в долгосрочной перспективе, потому что в конечном итоге общество в целом оказывается всегда изобретательней своей части, коей и является на самом деле правительство.

Но по ходу этого соревнования «разрушительного» и «охранительного» умов в топ политической повестки неизбежно переместится вопрос о том, можно ли возвести в закон все, что угодно — любое прихотливое «воление», любую ересь или глупость, любое извращение воспаленного и уязвленного воображения? И каждый раз втянувшаяся в безумную гонку власть будет вынуждена отвечать на этот вопрос утвердительно, пробивая очередное «дно» и тем самым выбивая все новые и новые подпорки из-под себя. Казалось бы, что в этом опасного для государства, которое по сути не скрывает своей авторитарной сущности и даже не стремится выглядеть лучше, чем оно есть на самом деле?

Опасность — в тенденции. Подрывая основы законности и правопорядка, режим постепенно размывает свои акции и уничтожает исключительное право государства на применение насилия, тем самым дезавуируя сакральность государственной власти. Благодаря таким законам власть становится в один ряд с другими вооруженными и организованными группами. Чем более свободным чувствует себя государство в вопросе о том, что может, а что не может быть правом, то есть облечено в форму закона, тем тоньше и неуловимей будет становиться грань, отделяющая полицию и суд от банды грабителей, и тем настойчивей и агрессивней будут становиться попытки оспорить у государства его привилегии.

Тиражирование этого и подобных законов неизбежно ведет к инфляции государственности, к обесценению ее исключительности, что в такой стране как Россия, где и так чрезвычайно сильны как этатистские, так и анархистские традиции, чрезвычайно опасно. Как и любая инфляция, обесценение государственности может давать поначалу положительный и даже эйфорический эффект, создавая иллюзию, что голое насилие может быть универсальным и действенным лекарством от любой болезни — именно этот этап сегодня проходит путинская Россия. Но потом неизбежно наступает час расплаты, когда вдруг выяснится, что платить нечем: вся государственная власть имеет не больше авторитета, чем местный сход «воров в законе».

От «навальнистов» к «бомбистам»

В долгосрочной перспективе неизбежным следствием инфляции власти будет радикализация протеста и массовый выход его за легальные рамки. Когда возможно все с одной стороны, трудно будет оправдывать необходимость каких-либо ограничений — с другой. Неправовые законы — это палка с двумя концами. Когда власть хватается за один конец как за спасительный, то вторым концом ее же больно бьет по голове. Сегодня репрессивные меры применяются к тем, кто выражает свое несогласие преимущественно в легальных формах. По отношению к ним такая тактика может оказаться в значительной степени эффективной. Но на их место придет новая генерация, которая изначально будет делать ставку на нелегальные методы борьбы с режимом.

Предлагаемый законопроект по сути делает актуальным дискуссию на тему о том, возможна ли критика власти в принципе? У этого закона нет четких границ, так как любая критика того или иного аффилированного с властью лица, не говоря уже о критике самой власти, потенциально может приводить к введению санкций, а значит, содержать в себе признаки инкриминируемого преступления. По сути, речь идет о законе массового поражения — поражения в правах. Миллионы людей оказываются перед черно-белым выбором: либо замолчать навсегда, либо жить в постоянном страхе уголовного преследования. В таких условиях теряется четкая грань законного и незаконного, а миллионы людей помимо своей воли оказываются сразу в неправовом поле. По своему месту в репрессивной иерархии этот закон аналогичен советскому закону, вводившему уголовную ответственность за клевету на советский общественный и государственный строй, ставший ответом на рост диссидентского движения. В рамках диалектической логики революции это лишь способствует ее росту.

Когда открываешь дверь для государственного террора, нельзя быть уверенным в том, что сумеешь захлопнуть ее вовремя, чтобы остановить террор революционный, на пороге которого Россия, по всей видимости, сегодня находится. На место пугающих власть «навальнистов» придут традиционные «бомбисты». Конечно, все требует времени, и нужен полноценный поколенческий шаг, чтобы эти прогнозы воплотились в жизнь, то есть 10−15 лет. Но время течет не просто быстро, но еще и с ускорением. Новые и весьма пугающие лица русской истории появятся очень скоро. Это будет совершенно новая и отвязная генерация борцов с режимом. «Старик Навальный» их поздравит и, уходя, благословит…

Путь от последней санкции до последней станции не так длинен, как некоторым кажется.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.08.19 13.17.38ENDTIME
Сгенерирована 08.19 13:17:38 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3052200/article_t?IS_BOT=1