Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Путинский мост. Компенсация дефицита настоящего


Путин за рулем «Камаза» во главе колонны, открывающей движение по Крымскому мосту – очередная, неизвестно какая по счету картинка из бесконечной серии о приключениях Владимира Путина, то есть были стерхи, были амфоры, были тувинские фотосессии с голым торсом, была желтая «Калина», а теперь вот оранжевый самосвал, новый эпизод давней привычки позировать в интересной обстановке. В путиноцентричной стране главным культурным феноменом всегда будет сам Путин, и это уже устоявшийся фон, на котором в России происходит все остальное; тут можно вспомнить популярные в свое время пародийные описания апокалипсиса, когда все рушится и горит, а посреди творящегося ада сидит Путин и играет на рояле. Гипертрофированная забота о собственном образе – это в любом случае та черта Путина, о которой будут писать историки и культурологи, и им, вероятно, трудно будет отделить имиджевую составляющую путинского царствования от содержательной; мы ведь не знаем, может быть, Путин и войдет в историю этаким эксцентриком, про которого самое интересное – это как он ездил с голым торсом на коне и играл в хоккей, а не какие-то майские указы и мюнхенские речи.

Но этот оранжевый самосвал выбивается из бесконечной галереи путинских образов, которые, очевидно, только для того и придумывались, чтобы быть показанными по телевизору. В приключениях Путина соотношение имиджевого и содержательного уже сложилось исторически в пользу первого, и понятно, что когда нам показывают Путина, опускающегося, допустим, в аппарате «Мир» на дно Байкала, никакого научно-исследовательского или даже политического смысла в этом нет – развлекательный жанр, медийное удовольствие. А с этим самосвалом едва ли не впервые кроме медийного удовольствия появляется кое-что еще, и даже шутки про сериал «Дальнобойщики» или порноролики Fake Taxi кажутся здесь сверх меры пошлыми и неуместными. Оранжевый самосвал опрокидывает все привычные реакции на путинскую эксцентрику, потому что сюжет с мостом впервые не исчерпывается ею одной.

Крымский мост ⁠– новость, конечно, не инфраструктурная, а абсолютно политическая, а российская политическая ⁠реальность – это традиционно только слова и картинки, и ничего больше. ⁠В Кремле одно время любили слово «симулякр», ну ⁠и, видимо, ⁠доигрались в том смысле, что любое ⁠слово, исходящее от власти, по умолчанию ⁠оказывается не подкреплено ничем, и главное – установился такой порядок, при котором слово и не нуждается в том, чтобы его чем-то подкрепляли, потому что наступит новый день, будут новые слова, старые куда-то деваются и вспоминать о них неловко. И этот мост тоже был таким же словом, одним из тех, которые произносятся, а потом исчезают, сменяясь новыми. Если бы его не построили, не удивился бы вообще никто – в России традиционно дается множество обещаний, которые нужны совсем не для того, чтобы кто-то их исполнял, это часть политической или культурной традиции, она никого не шокирует и не возмущает, что бы ни говорилось по этому поводу вслух.

Описывать историю этого моста в технических терминах было бы просто нечестно, а все псевдоисторические отсылки к Сталину, Гитлеру или Николаю II (про царя – это, конечно, Наталья Поклонская, а Вячеслав Никонов вообще сказал, что мост задумали во время Крымской войны) спекулятивны. Конечно, история моста началась в конце февраля 2014 года, когда в Крыму высадились «вежливые люди», и вся дальнейшая материализация идеи связана не с работой инженеров и строителей, а с политической историей полуострова – референдум, присоединение к России, санкции и все прочее. Перед нами тот случай, когда формулировка «этот мост построил Путин» будет точнее любого перечисления коллектива его фактических создателей, потому что этот мост начался не с чертежей, а с крымской операции 2014 года. По российским меркам это уникальный случай, когда именно политическая идея за несколько лет превратилась в реальный объект, по которому на самосвале едет Путин, и его шестнадцатиминутный проезд по мосту – это, конечно, политическое высказывание, «Крымнаш», подкрепленный бетоном и сталью. Мост проходит через косу Тузла, которая в 2003 году была предметом вполне анекдотического по современным меркам территориального спора между Россией и Украиной, инициированного партией «Родина» накануне выборов в Госдуму. Пятнадцать лет назад все было понарошку, а теперь поверх того, что было понарошку, поставили мост, и поэтому кажется, что по-настоящему было вообще все.

Этот мост компенсирует дефицит настоящего и в новейшей истории Крыма (вот этого, российского, но без больших российских банков, без «Почты России», без РЖД и прочего), и в российско-украинском конфликте (в котором из настоящего – только потери и разрушения, а все остальное – непризнанные республики и «минский процесс»), и в России вообще. Мост беспрецедентно длинный и беспрецедентно дорогой, но эта дороговизна абсолютно адекватна политическому значению моста, и измерять ее непостроенными школами или другими мостами некорректно, потому что любой расчет разбивается о нематериальную составляющую. Никому ведь не приходило в голову оценивать Берлинскую стену по количеству затраченного на нее бетона и инженерных работ – наверное, ее цена состояла из каких-то других вещей, и когда ее строили, и когда ее рушили. Сравнивать мост со стеной, может быть, странно, но эту его парадоксальную роль тоже нельзя игнорировать – да, конечно, он не только соединяет Крым и Тамань, но и понятным образом разъединяет Крым и Украину, и дальнейшая судьба моста так или иначе зависит не от автомобильного движения по нему, а от перспектив Крыма в составе России и от претензий Украины на полуостров. С этого вторника украинская мечта о возвращении Крыма становится мечтой о разрушении моста.

Невыразительное название, которое, помимо прочего, портит московскую топонимику (теперь тот Крымский мост, который на Садовом кольце, всегда будет нуждаться в каких-нибудь уточняющих эпитетах, чтобы было понятно, что речь идет о нем), формально было выбрано на интернет-голосовании, и в какой-то мере даже жаль, что российский культ личности сейчас слишком застенчив, чтобы присваивать этому мосту то имя, которого он, кроме шуток, заслуживает. Конечно, это должен быть мост имени Путина, это его проект, его достижение, его заслуга (возможно, и проклятие – но тоже его, а не мостостроителей или подрядчиков). Похожая история в свое время была в Москве, когда маленький пешеходный мостик через Водоотводный канал у Третьяковской галереи, ставший первым реализованным инфраструктурным проектом эпохи Юрия Лужкова и названный при открытии Третьяковским как-то сам собой переименовался (и сейчас носит это имя почти официально – на картах, в документах и т.п.) в Лужков мост. Лужкова прогнали, а Лужков мост остался, и Крымский мост тоже будет путинским вне зависимости от дальнейшей судьбы человека, который первым проехал по нему на оранжевом самосвале.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.08.19 00.58.59ENDTIME
Сгенерирована 08.19 00:58:59 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3055964/article_t?IS_BOT=1