Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Некомпетентное правительство сверхдержавы. Кого на самом деле пугает Дональд Трамп?


То, как администрация Дональда Трампа подходит к решению двух ключевых проблем международной безопасности, – ситуации вокруг ракетно-ядерных программ Северной Кореи и Ирана, – дает российскому руководству большой объем ценной информации о формировании внешнеполитического курса Вашингтона. И пока эта информация вызывает скорее тревогу, хотя есть и моменты, которые могут сработать на пользу России.

Пугающе выглядит низкий уровень компетентности в международных проблемах самого Дональда Трампа, отсутствие у него когнитивных способностей, желания и интереса к быстрому погружению в тему для уверенного понимания и оперирования важнейшими деталями в ходе переговоров. При этом Трамп склонен принимать импульсивные решения под воздействием внешних обстоятельств без просчета последствий.

Реактивное сближение

Это хорошо видно на примере того, как поспешно Трамп согласился на проведение встречи с лидером КНДР Ким Чен Ыном. Решение было принято спонтанно под воздействием беседы Трампа 8 марта в Белом доме с советником по национальной безопасности президента Южной Кореи, который после визита в Пхеньян проинформировал президента США о предложении Кима провести первый в истории саммит лидеров КНДР и США и якобы о готовности северокорейского лидера к отказу от ядерной программы. Трамп мгновенно дал согласие на проведение такой встречи, что само по себе было колоссальной уступкой Пхеньяну, который долгое время добивался переговоров на высшем уровне с США. Трамп даже не проконсультировался со своими советниками, которые полагали, что такая встреча лидеров должна венчать успешные переговоры, а не открывать их. Позже стало известно, что Трамп не совсем точно понял слова южнокорейского представителя, который говорил о «готовности КНДР к денуклеаризации при правильных условиях», то есть постепенно и в ответ на встречные шаги США. В дальнейшем так же расплывчато охарактеризовал готовность Пхеньяна к демонтажу своей ядерной программы президент Южной Кореи Мун Чжэ Ин, информируя Трампа о своих переговорах с Кимом. В каком-то смысле можно говорить, что южнокорейское руководство успешно манипулировало Трампом, сознательно искажая сигналы из Пхеньяна, чтобы остановить эскалацию кризиса и переключить Трампа с военного на дипломатический трек. Мун лично выступил за номинирование Трампа на Нобелевскую премию мира, что тщеславный американский президент заглотил как наживку.

Далее началась фантасмагория американо-северокорейского сближения, за которой с нескрываемым изумлением и беспокойством наблюдали из Москвы, Пекина и Токио.

Трамп анонсировал ⁠дату и место встречи с Кимом 12 июня в Сингапуре. Договоренность ⁠об этом была окончательно достигнута в ходе скоротечного визита ⁠в Пхеньян 9 мая госсекретаря США Майка Помпео. Атмосфера ⁠вокруг предстоящей ⁠встречи стремительно улучшалась, а ожидания Белого ⁠дома начинали приобретать завышенные очертания. Встреча ⁠все больше выглядела как авантюра с американской стороны с плохо просчитанными рисками и отсутствием «плана Б».

Ещё каких-то четыре месяца назад Дональд Трамп называл Ким Чен Ына «маленьким ракетчиком» и грозил «расквасить нос», а теперь он благодарил северокорейского лидера за «благородное поведение» и утверждал, что отношения быстро улучшаются, а их встреча будет прекрасной. Ким после встречи с Помпео освободил и отправил бортом госсекретаря домой трёх американцев, арестованных в КНДР по обвинению в шпионаже, выполнив негласное условие Вашингтона для подтверждения встречи с Трампом.

Ким, со своей стороны, совершал действия, сигнализирующие о серьезности намерений на саммите с Трампом, но в то же время пока не отсекающие для Пхеньяна пути назад к возобновлению ядерного шантажа. 12 мая Северная Корея объявила о запланированной на 23–25 мая публичной церемонии «закрытия своего ядерного полигона» для демонстрации искренности объявленных ранее намерений прекратить ядерные испытания. На церемонию приглашены журналисты из трёх стран, – США, Китая и России, – но не приглашены эксперты-инспекторы МАГАТЭ или Организации Договора о запрещении ядерных испытаний, которые могли бы установить, взяв соответствующие пробы, какие именно ядерные устройства испытывались на полигоне, а также зафиксировали бы надежность и необратимость процедур закрытия полигона.

Быстро выяснилось, что стороны по-разному понимают вероятное содержание и желаемый результат переговоров. И если исходившие от Пхеньяна риторические сигналы по ядерному сюжету были практически идентичны тезисам, которые КНДР «пускала в оборот» на всех предыдущих переговорах с 1993 года, то риторика Белого дома уходила в область околонаучной фантастики, сигнализируя либо об отсутствии намерений реально о чем-то договариваться, либо об утрате профессионализма и неадекватной оценке позиций партнера по переговорам.

Как спасти победу

Трамп публично настаивал на том, что он не будет повторять ошибок предыдущих администраций и не пойдет на «плохую сделку», подразумевающую длительный поэтапный процесс денуклеаризации КНДР с корреспондирующими уступками США в виде ослабления санкций и экономической помощи. Его «хорошая сделка» подразумевает немедленный демонтаж ядерной и ракетной программы КНДР. Помпео далее пояснял, что санкции с Пхеньяна будут сняты только после денуклеаризации, поскольку есть печальный опыт, когда КНДР, получив определенные экономические послабления, затем отказывалась от выполнения своих обязательств. Была заявлена позиция, что США не согласятся на что-то меньшее, чем «полное, проверяемое и невозвратное ядерное разоружение» Северной Кореи в одностороннем порядке. Советник президента по национальной безопасности Джон Болтон в ходе нескольких интервью в начале мая заявил, что переговоры по ядерному разоружению КНДР должны пройти по «ливийской модели» (имелись в виду переговоры администрации Буша с Муаммаром Каддафи в 2003 году, завершившиеся вывозом в США всех компонентов ливийской ядерной программы в обмен на снятие санкций и разморозку авуаров).

КНДР же все это время и намного ранее говорила о поэтапном, длительном процессе «полной денуклеаризации Корейского полуострова», рассматривая это как четко выверенную и заранее согласованную последовательность встречных шагов КНДР и США, включая ослабление санкционного давления, политическое урегулирование с взаимным дипломатическим признанием, отказом США от проведения учений с носителями ядерного оружия, общее переформатирование американского военного присутствия в Южной Корее и в регионе и даже гарантии безопасности со стороны США для Пхеньяна. «Ливийский сценарий», когда КНДР в одностороннем порядке отказывается от своего ядерного оружия в обмен на обещания Трампа, Пхеньян обрадовать не мог, о чем на прошлой неделе Северная Корея публично заявила, поставив под сомнение перспективу саммита с Трампом.

Дав поспешное согласие на саммит с Кимом, Трамп сам себя загнал в ловушку. Он так разрекламировал эту встречу как свой исторический успех, так политически «инвестировал» в это мероприятие, что срыв встречи, даже по вине КНДР, тем более по вине советника Трампа Болтона с его «ливийскими сценариями», автоматически стал бы его крупным внешнеполитическим поражением. Другого плана действий, кроме возвращения к политике военных угроз (без поддержки Сеула) и «максимального санкционного давления» (уже утраченного ослаблением санкций со стороны Китая для того, чтобы снизить заинтересованность КНДР в прямых переговорах с США), у Трампа в запасе не было.

Администрация США тут же бросилась спасать встречу с Кимом, дезавуировав слова Болтона о «ливийском сценарии» (будет «сценарий Трампа») и даже отменив учения с участием стратегических бомбардировщиков Б-52, против которых возражал Пхеньян. Одновременно на различных уровнях, включая самого Трампа, были даны публичные заверения, что США не стремятся к «смене режима» в Северной Корее и готовы способствовать экономической модернизации КНДР («Северная Корея будет очень богата», – заверил Трамп). Перепутав «ливийский сценарий» (сделку 2003 года) с операцией западной коалиции против Каддафи в 2011 году, Трамп закончил угрозой, что если Пхеньян не пойдет на односторонний демонтаж своей ядерной программы, его ждет «ливийский сценарий» со сменой режима, что затем повторил и вице-президент Майк Пенс.

Ради спасения «победы» Трампа, Вашингтон пошел на достаточно унизительные шаги, и сам Трамп начал сомневаться в целесообразности встречи. Выяснилось также, что никакой серьезной подготовки к встрече с Кимом Трамп не проводил и отказывался участвовать во всесторонних брифингах о ядерной и ракетной программе КНДР, что создавало угрозу глупого просчета в ходе переговоров. Ким же, по признанию госсекретаря Помпео, отлично владеет темой.

Ключевой проблемой таким образом стало решение задачи, сравнимой с поиском квадратуры круга – какие договоренности на первой встрече могли бы быть достигнуты, чтобы КНДР на какое-то время сохранила свой ядерный арсенал, не разоружаясь под честное слово, а Трамп получил бы возможность объявить результаты встречи своей «победой», результатом, которого не смог добиться ни один из его предшественников. И тут сразу стало очевидным отсутствие единой позиции в администрации. Госсекретарь Помпео начал подавать странные сигналы, что главное – это устранить северокорейскую угрозу для США (то есть ликвидировать МБР, а часть ядерного оружия и ракеты средней дальности можно пока оставить). Замгоссекретаря по делам Восточной Азии Сьюзан Торнтон заявила, что поэтапный план встречных взаимных действий с облегчением санкций в целом возможен, если КНДР уже на первой встрече «сделает большой первый платеж», продемонстрировав серьезность намерений демонтировать ядерную программу, например, передав для демонтажа в США или во Франции несколько готовых ядерных боезарядов. Другие эксперты говорят о необходимости принять лишь общую декларацию о том, что денуклеаризация является конечной целью, подтвердить мораторий на ядерные и ракетные испытания и обязательство КНДР не передавать ядерные технологии и материалы третьим странам, а также обязательство продолжить переговоры, включая заключение мирного договора. Но на фоне расторгнутой Трампом «ядерной сделки Обамы с Ираном», где предусматривался быстрый вывоз из Ирана 97% ядерных материалов еще до отмены санкций, такой результат Трампа с КНДР выглядел бы бледно. Трамп вчера повторил, что «денуклеаризация КНДР в один заход была бы лучше, чем по этапам», что можно трактовать и как новую уступку в адрес Пхеньяна. Но «поэтапный подход» выглядел бы весьма близко к тому, чего Обама достиг с Ираном и чего Трамп, разрывая сделку с Ираном, обещал не делать. Трамп допустил, что его встреча с Ким Чен Ыном может быть перенесена на более поздний срок.

Ультиматум Ирану

В целом складывается картина дезориентации, некомпетентности и несогласованности действий администрации Трампа при одновременном стремлении проводить политику диктата, ультимативных требований, односторонних шагов, игнорирующих интересы не только оппонентов, но и союзников. И все это лишь для того, чтобы создать впечатление ведения переговоров с позиции силы, «Америки на первом месте», «хорошей сделки», даже если в реальности продвигаемые меры и инициативы бьют по интересам США и не имеют под собой продуманной стратегии реализации.

Это хорошо демонстрирует представленный в понедельник госсекретарем Помпео «план действий» в отношении «иранской угрозы». Призванный задать концептуальные рамки дальнейшей стратегии администрации Трампа по нейтрализации всего спектра угроз, исходящих от Ирана (вместо временной приостановки угрозы в ядерной области, как это предполагала «сделка Обамы», из которой Трамп только что вышел), план Помпео представляет собой лишь компиляцию всех претензий к Ирану (только три из двенадцати пунктов касаются ядерной области, остальные затрагивают иранскую ракетную программу и действия Тегерана по поддержке своих союзников в регионе), облеченную в форму ультиматума. И если ранее США вели с европейцами какие-то переговоры о том, чтобы выработать новое, более масштабное соглашение, ликвидирующее недостатки Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД), и затем навязать его Ирану, то у Помпео об этом речи больше не идет. Иран должен либо принять все условия американского ультиматума в совокупности, подписав с Вашингтоном соответствующее соглашение, которое Трамп обещает даже представить на одобрение Конгресса, либо остаться под санкциями до массовых протестов и смены режима. Бессмысленность и нереализуемость такого «плана действий» очевидна всем. Санкции, разумеется, будут иметь определенный эффект, распугивая экономических партнеров Ирана, прежде всего в Европе, но желаемых Вашингтоном изменений в иранской политике не принесут. Выглядит «план Помпео» как исключительно пиаровский документ, не подкрепленный никакой дальнейшей стратегией реализации, кроме экономического санкционного давления, распространяемого на все страны, сотрудничающий с Ираном. Наказание, собственно, и является стратегией.

Для Москвы вывод из всего этого довольно простой – мы имеем дело с некомпетентным правительством сверхдержавы, стремящимся действовать непредсказуемо и в одностороннем порядке, ориентированным на дешевые публичные эффекты и пиар-постановки для поддержания образа Трампа как «сильного лидера». Эта команда разобщена и расколота, может действовать в ущерб интересам США, если самому Трампу это покажется выгодным с политической и пиаровской точек зрения. Как показывает опыт Южной и Северной Кореи, а также Китая, Трампом и его командой можно манипулировать в своих интересах, создавая для них лишь «визуальные эффекты победы». Главное почаще хвалить Трампа лично.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.08.17 07.04.26ENDTIME
Сгенерирована 08.17 07:04:26 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3058920/article_t?IS_BOT=1