Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

ПАРОДИИ РАЗНОСЧИКОВ «ОБЩЕЧЕЛОВЕЧЕСКИХ» ЦЕННОСТЕЙ

Василий Антонович  Денисов, герой романа Кочетова В. А. «Секретарь обкома», в беседе с писателями предложил:

    – А почему бы вам не писать и не публиковать острых пародий на мещанские стихи, не бороться с литературным мещанством оружием смеха? Это сильное оружие. Более сильное, чем оружие административных мер.

    Роман относится к началу далеких 60-х годов прошлого века, когда зарождалось движение писателей-«шестидесятников». Это было время острой полемики между журналом «Октябрь», руководимым главным редактором Кочетовым В.А., и журналом «Новый мир» во главе с известным поэтом и писателем Твардовским А. Т. Вокруг обоих журналов группировались писатели, талантливые и не очень, но интеллектуалы-мещане, или полу мещане, составляли, в основном, резерв «Нового мира».

    В эту категорию литераторов, и особенно, в представителей политического направления литературного мещанства, в писателей-диссидентов метал свои критические стрелы Кочетов. Те отвечали ему аналогичным образом. И если приверженцы главного редактора «Октября» пренебрегали сочинением пародий на своих оппонентов, то последние оказались более активными в этом отношении. Причем главной мишенью их пародий, а то и призывов к принятию «административных мер» в целях запрета на его произведений стали именно кочетовские романы, особенно, роман «Чего же ты хочешь?»

    Вопрос, вынесенный в заглавие романа, был адресован Петром Сабуровым молодому повесе Генке, фарцовщику, крутившемуся вокруг иностранцев в стремлении выклянчить импортное барахло, отсутствие которого на советских прилавках он рассматривал как «дефицит».  Сабуров происходил из дореволюционной семьи тайного советника, глубоко враждебной Советской власти и эмигрировавшей после революции на Запад. Там под влиянием отца повзрослевший сын царского сановника сотрудничал с антисоветскими эмигрантскими организациями, а с приходом к власти Гитлера связался с нацистами и даже принимал участие в «блицкриге» на Восток.

    После поражения фашистской Германии Сабуров решил «затеряться» в Италии под именем сеньора Умберто Карадонны. Однако его нашел немец, бывший штурмбанфюрер Уве Клауберг, с которым он участвовал в «блицкриге». Клауберг поспособствовал включению Сабурова, как знатока древнерусской живописи,  в «культурную» делегацию иностранцев, прибывшую в СССР для проведения идеологических спецопераций.

    После знакомства Сабурова с советской действительностью в нем произошел душевный перелом. Убедившись в созидательном характере социалистического строя, в поддержке подавляющим большинством населения Советской власти, лживости антисоветской пропаганды, он переродился, стал искренним доброжелателем СССР.

    Генка – отпрыск околонаучной четы Зародовых. Отец, одержимый карьеризмом и комфортом, не уделял должного внимания воспитанию сына. Правда, Генка изучал английский, и даже итальянский язык, но, главным образом, в целях фарцовки.

    Вынашивая  поверхностные,  иллюзорные  представления  о «райской жизни» на Западе, он попытался сблизиться с Клаубергом, как представителем заманчивого западного мира. Однако попал под горячую руку. Клауберг в пьяном угаре жестоко избил Генку, увидев в его лице похожие черты веснушчатого парня-партизана,  который  плюнул в лицо штурмбанфюреру, после чего был им застрелен.

    Сабуров задал Генке свой вопрос «Чего же ты хочешь?», когда тот плакался в жилетку и пытался выяснить у сеньора Карадонны, почему Клауберг так жестоко с ним обошелся. Вопрос имел целью выяснить, способен ли Генка определиться мировоззренчески в эпоху трудного и противоречивого перехода от капитализма к социализму.

    Литературный   критик   Зиновий   Паперный   и   писатель С. С. Смирнов решили не просто похохмить над волновавшей Кочетова проблемой воспитания молодого поколения. Их пародии представляют собой политическую сатиру определенной идеологической направленности.

    Смирнова смешит неприятие Кочетовым буржуазного образа жизни и его убеждение, что рабочий класс продолжает жить, вести классовую борьбу на благословенном Западе, а Паперного – желание молодого ваятеля Свешникова создать обелиск в память жертв советского народа в Великой Отечественной войне. Они потешаются над тем, что жизнь на Западе показалась невыносимой для русской женщины, хотя сейчас, когда осуществилась мечта космополитов о крахе СССР, примеров этого мы  наблюдаем, сколько угодно.

    Оба пародиста, видимо, искали оправдание своим провокационным пасквилям в неприятии «сталинизма»? Смещение Хрущева стало для демшизы сигналом начала многих «подписантских» кампаний, якобы, в целях не допустить возрождения сталинизма. Они стучали на произвол советских властей и лидерам западных держав, и генсеку ООН, и, особенно, в зарубежные антикоммунистические фонды.

    В то же время демшиза полагала, что только она одна способна понять и оценить политические тенденции и проблемы международной жизни, рабочие же обречены на пьянство и мордобой. У нее вызывал смех «интерес» рабочего к политике. Она считала конфликт поколений естественным.

«У рабочего человека Феликса Самарина, – пишет Паперный, – не было конфликтов отцов и детей с отцом. — Давай, отец, потолкуем, — сказал сын. — Изволь, — согласился отец, — но только если о заветном. Размениваться на пустячки не намерен. Что тебя заботит, сынок?

    — Две заботы сердце гложут, — чистосердечно признался Феликс, — германский реваншизм и американский империализм. Тут, отец, что-то делать надо. И еще одна закавыка. Давно хотел спросить. Скажи, пожалуйста, был тридцать седьмой год или же после тридцать шестого сразу начался тридцать восьмой? — Тридцать седьмой! Это надо же! — уклончиво воскликнул отец. Его взгляд стал холодней, а глаза потеплели. — Уравнение с тремя неизвестными, — сказал он молча, — икс, игрек, зек».

    Заканчивается пародия тем, что отец высказывается более определенно.

    - Прости, отец, опять я к тебе, — сказал Феликс, входя. — Так как же все-таки — был тридцать седьмой год или нет? Не знаю, кому и верить. – Не был, — ответил отец отечески ласково, — не был, сынок. Но будет...».

    Ничего потаенного в оценке сталинской эпохи и каких-то там «трех неизвестных» тогда не было. Было лишь то, что советское партийное руководство приняло после смещения Хрущева меры по утверждению объективного отношения к исторической роли Сталина и исключению из него идеологических спекуляций, направленных в годы «хрущевской оттепели» на внесение смуты и раскола в советское общество.

    1937 год не вернулся, но после развала СССР вернулась под лозунгами свободы и демократии атмосфера 1933 года в Германии, когда была запрещена компартия, а либералы, упивавшиеся приватизацией советского народно-хозяйственного комплекса, даже ставили вопрос о запрете профсоюзов.

    Основной  удар оружием смеха пародисты приберегли для озабоченности Кочетова усилением психологической войны Запада против СССР. В 1964 году администрацией президента США Линдона Джонсона была выдвинута доктрина "наведения мостов", сыгравшая важную роль  в  "мирной  эволюции" социалистических  стран к капитализму и развале социалистического содружества. Инструментами воздействия этой доктрины на советское общество являлись «голоса» западных радиостанций, в передачах которых выступали зарубежные политологи, эксперты по подрывной деятельности против СССР, эмигранты разных «волн».

    Играли свою роль и западные журналисты и делегации, в которые входили агенты западных спецслужб, проводивших работу по разложению советской молодежи, привитию ей эгоизма, бездуховности и потребительства. В романе Кочетова идет речь об одной такой делегации.

    Паперный хохмит: «Оборудованный по последнему стону запкаптехники шпион-фургон был рассчитан на демонтаж советской идеологии, психологии и физиологии. В нем ехали: германский немец штурмбанфюрер Клауберг, хитро сменивший свою фамилию на Клауберга же, итальянский русский Карадон - на-Сабуров, Юджин Росс и — многоразнопестроликонацио- нальная мисс Порция Браун. Росс — это бокс, Браун — это секс.

    Она была крупнейшей представительницей модного сейчас на Западе сексистенциализма. Ее постель имела рекордную пропускную способность. В сущности, это была не постель, а арена яростной борьбы двух миров». Мисс Порция Браун не просто отдавалась — она наводила мосты».

    В этом юморе помимо политического сарказма сквозит исчерпывающая осведомленность автора в вопросах секса, которого, как утверждают нынешние либералы, так недоставало советским людям. Продвинутая часть советского общества – диссидентствующие критики, писатели и артисты, – конечно, владели сексом в совершенстве. Только вот население СССР росло, в основном, за счет неосведомленных в сексе граждан. Когда же стало возможным всеобщее сексуальное просвещение, численность населения стала падать.

    Пародист Смирнов тоже развлекся от души, высмеивая сюжетную линию романа, касающуюся Порции Браун. "Подрывную работу среди творческой интеллигенции, – пишет он, – Порция Уиски вела в постели. В промежутках между поцелуями она успевала подсказать молодому поэту сомнительную рифму, уговорить художника писать не маслом, а маргарином…".  В пародии писатель Булатов, умудренный жизнью и убежденный сторонник социалистической идеи, переименован в Лаврентия Виссарионовича Железова. Так он стал воплощением Берии, Сталина и простой посредственности в одном лице.

    Достается от Смирнова и Сабурову, которого он превращает в отпрыска графской семьи. «Вошел бывший унтер-оберфюрер СС Клоп фон Жлоб.

    – Слушай сюда, граф, – сказал он на германском языке. – Сгоняем в Москву. Ксиву дадут и три косых стерлинга на лапу.

    – Опять  шпионить  против  первой  в  мире  страны  социализма? – застенчиво спросил граф. – Ан вот уж и нет, – по- итальянски воскликнул фон Жлоб. – Будем шебаршить идеологически. Разложение населения путем внедрения буржуазного мировоззрения.

    Паперный и Смирнов так усердно хохочут над этой сюжетной линией романа, видимо, для того, чтобы убедить читателей, что идеологические диверсанты, резиденты и шпионы Запада не представляют никакой угрозы, но являются всего лишь разносчиками «общечеловеческих ценностей».

    Как ни странно, их мнение разделяли не только в «самиздате», но и в официальном советском кинематографе. Я имею в виду фильмы советского режиссера Вениамина Дормана. «Ошибка резидента» (1968), «Судьба резидента», (1970), «Возвращение резидента» (1982) и «Конец операции «Резидент»» (1986). Главную роль в них играет замечательный советский актер Георгий Жженов.

    Он создал незабываемый образ русского эмигранта, завербованного спецслужбами Запада и засланного в СССР для выполнения шпионского задания не каким-нибудь мелким агентом, но резидентом. И, тем не менее, этот резидент переходит на службу к советской разведке и выполняет ее ответственные задания. Это – граф Михаил Александрович Тульев, псевдоним «Надежда». Любовь к Родине пересиливает его антисоветские убеждения.

    Конечно, создать убедительный и запоминающийся образ графа Тульева в шпионской саге Жженову помогли великолепные внешние данные, замечательный тембр голоса, талант и большой кинематографический опыт. Ведь он промелькнул еще в советском шедевре «Чапаев» (1934). Но кроме того он приобрел опыт общения с НКВД как жертва «культа личности». Правда, из его свидетельств в печати и на телевидении я так и не понял, что, собственно, ему инкриминировалось.

    В одном случае актер сообщил, что проходил по так называемому «делу Каталынова». Напомним, что 22 декабря 1934 года ТАСС сообщал об аресте в связи с убийством Кирова 13 зиновьевцев – Каталынова, Шацкина, Мандельштама и других, якобы входивших в Ленинградский зиновьевский  центр. 27 декабря 1934 года был опубликован обвинительный акт по делу Николаева, Каталынова и других – всего четырнадцати человек, а на следующий день, 28 декабря, начался процесс, длившийся всего два дня.

    Виновными себя признали Николаев, Звездов, Антонов и частично Южин. Остальные десять человек категорически отрицали свою вину. Все четырнадцать были расстреляны. Вроде, Жженова привлекли из-за родственных связей с кем-то из обвиняемых.

   В других случаях актер утверждал, что пострадал за общение с американцами. Сначала за встречу с одним из них пострадал, потом встретил в поезде другого. Он-де не искал этого общения. Встречи происходили случайно. Тем не менее, энкеведэшные изверги его «замели».

    Хорошо уже то, что талантливый артист не разделил судьбу расстрелянных и замученных жертв сталинского ГУЛАГА. Судьба оказалась милостивой и к нынешнему литературному «гению» Солженицыну, автору «Ракового корпуса», который, как известно, уберегся в ГУЛАГЕ, благодаря тому, что тюремные врачи вырезали ему раковую опухоль.

   Не знаю, какая из версий Жженова – истинная, но обе они вполне укладываются в изображение диссидентами сталинской эпохи как времени правления кровавого диктатора, который сидел в Кремле, ковырял в носу и размышлял, кого бы еще зарезать, расстрелять или сгноить на каторге.

    Я вполне  понимаю  затруднительное положение  известного журналиста Невзорова  А.Г., которого не менее известный журналист  Караулов  упрекнул  в  недостаточном  обличении сталинских злодеяний. Невзоров сказал, что еще недостаточно разобрался в том времени. Если его воспринимать так, как преподносят либералы, то получается, что Сталин и его приспешники действовали против самих себя. Действительно, какой режим просуществует 20-30 лет, усматривая главную цель в истреблении своих законопослушных граждан.

    Однако продолжим. Графа Тульева перевоспитал в добропорядочного советского гражданина и перевербовал офицер службы контрразведки КГБ Павел Синицын, по легенде — вор- рецидивист по кличке Бекас. Его сыграл даровитый советский актер Михаил Ножкин. Он является автором популярных песен и стихов, дружил с Высоцким и другими бардами. Надо полагать, его участие в фильме вместе с Жженовым поспособствовало улучшению имиджа мрачной службы безопасности.

    Тем не менее, это не помогло. Мечты поборников «общечеловеческих» ценностей осуществились, как и оправдались опасения писателя-гражданина Всеволода Анисимовича Кочетова. Ныне в моде клевета на советский строй, глумление над теми его руководителями, которые являются гордостью страны и цветом человечества.

    Сознание молодежи по-прежнему отравляют книги изменника Резуна, прикрывшегося славным историческим именем Суворов, «вермонтского сидельца» Солженицына, примитивных и пошлых беллетристов, бежавших из СССР в капиталистические джунгли и использовавшихся в психологической войне против советского строя жизни. Чем это лучше «промывания мозгов» бандеровцами на Украине?





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.08.18 17.53.20ENDTIME
Сгенерирована 08.18 17:53:20 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3067617/article_t?IS_BOT=1