Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Мешает ли дорогая нефть реформам


Любой разговор о российской экономике неизбежно наталкивается на нефтяную тему. Действительно, половина нашего экспорта — это нефть, почти половина доходов федерального бюджета — это нефть, треть грузового транспорта (железная дорога и трубопроводы) — это нефть.

Нефть — это курс рубля и цены в магазинах, это резервные фонды Минфина и зарплат бюджетников. Падение мировых цен на нефть в лучшем случае приводит к резкому замедлению российской экономики, как это было в конце 2001 — начале 2002 годов, в худшем — к полномасштабному кризису, как это было в 1998, 2008, 2014−2015 годах. А рост цен на нефть… И тут неизбежно возникает пауза, потому что связи и зависимости не столь очевидны.

Понятно, что дорогая нефть укрепляет рубль и наращивает валютные резервы. Но вот как она влияет на все остальное? На экономический рост? На уровень жизни населения? И, боюсь, мой ответ прозвучит странно — «не очень сильно». Главным образом потому, что одновременность не обязательно означает зависимость.

Кому нефть пошла впрок

Вспомните первые годы после кризиса 1998-го, когда экономика России рванула вверх, когда по всей стране возникали новые предприятия, когда физические объемы добычи нефти выросли на 50%, а производства металлов — на треть.

Собственно говоря, тогда нефтяные цены лишь отросли до среднего уровня середины 90-х. Ни о каких нефтяных сверхдоходах речи не шло, рост экономики и доходов населения стимулировался другими факторами, в первую очередь, накопленным в 90-е годы потенциалом экономической свободы, потенциалом относительно либеральной рыночной экономики. И, напротив, когда в 2012—2014 годах нефтяные цены снова выскочили выше 100-доларовой отметки, российская экономика начала стремительно тормозить, поскольку процесс «кошмарения» бизнеса приобрел такие масштабы, что только самые отчаянные бизнесмены готовы были рисковать своими деньгами и вкладываться в долгосрочные проекты.

Расхожая фраза об «унизительной сырьевой зависимости» российской экономики стала настолько расхожей, что на этот фактор политики и многие эксперты готовы списывать все подряд. Забывая, однако, что Россия далеко не единственная страна в мире, где добыча и экспорт сырья являются основой экономики.

Они отказываются смотреть на Норвегию, где роль углеводородов в экономике не менее значима, чем в России, что не мешает этой стране иметь самые большие в мире резервы, которые накапливаются в интересах будущих поколений, занимать самые высокие места в индексах конкурентоспособности и иметь один из самых высоких уровней жизни в мире.

Или на Канаду, которая активно разрабатывает природные ресурсы с целью их экспорта в Америку (чем вам не аналогия России и Китая), но при этом имеет огромный стремительно растущий сектор высоких технологий, и является одной из наиболее привлекательных стран для эмигрантов со всего мира.

Или на Австралию, которая на пустом месте за четверть века создала третью в мире по величине индустрию управления активами, опирающуюся на систему обязательных пенсионных накоплений (которую никому в голову не пришло национализировать!).

Или на Катар, который активно вкладывается в развитие индустрии высшего образования и помог создать у себя филиалы дюжины международных университетов, среди которых Университет Карнеги Мелон и Университет Джорджтауна, и который проспонсировал размещение у себя отделения наиболее сильно американского исследовательского центра — Института Брукингса, хотя вполне мог бы навесить на него ярлык «иностранного агента».

Или на Саудовскую Аравию, которая устами наследника престола неожиданно не только объявила о своем намерении осуществить трансформационный рывок, сосредоточив усилия на диверсификации экономики и демократизации общественной жизни, но и стала активно демонстрировать, как это делается. (Кстати, не стоит забывать и США, которые занимают первое место в мире по добыче газа и делят поочередно места в первой тройке по добыче нефти с Россией и Саудовской Аравией). Одним словом, на те страны, которые нашли пути и способы обратить наличие природных ресурсов на благо не только всей остальной экономики, но и всего населения.

Не буди лихо, пока оно тихо

Конечно, «в ответ» на приведенные выше примеры можно найти не меньшее количество других. И тех, которые будут рассказывать о полной однобокости экономики, где ничего другого, кроме сырья, нет. И тех, которые после (не)продолжительного бума в сырьевом секторе попали в стагнацию. И тех, кто в силу исчерпания запасов природных ресурсов построил несырьевую экономику.

Одним словом, нужно хорошо понимать, что наличие у страны большого количества природных ресурсов не является залогом её успехов или неудач, причиной развитости или неразвитости несырьевых секторов. Ключевым фактором, который влияет на состояние и структуру экономики является экономическая политика властей, их желание или нежелание менять что-либо в стране, стремиться или не очень к изменениям в структуре экономики.

Здесь тоже нет чудес. Большинство политиков в мире руководствуются принципом «не буди лихо, пока оно тихо» и не готовы идти на решительные изменения в политике тогда, когда ситуация представляется спокойной и комфортной. Любые реформы и изменения нарушают баланс сил и интересов, которые могут неизвестно как аукнуться. Поэтому лучше перебдеть, чем недобдеть, и «не сделаешь — не ошибешься!».

В этом отношении Владимир Путин — абсолютно предсказуемый политик. Его нежелание что-либо менять и перестраивать уже давно стало фирменной чертой кремлевской политики в любой области, а в части экономической политики стало фундаменальным принципом после возвращения в Кремль в 2012 году.

С одной стороны, этому способствовало то, что из кризиса 2008−2009 годов Россия смогла выйти, ничего принципиально не меняя — главным, если не единственным инструментом антикризисной политики стаи массированное увеличение бюджетных расходов за счет использования накопленных ранее фискальных резервов.

С другой, резкое обострение международной обстановки после присоединения Крыма и развязывания вооруженного конфликта в Донбассе привело к тому, что для Кремля внутренние проблемы страны неизбежно отошли на второй план. Тем более что из кремлевских кабинетов ситуация не выглядит совсем плохой: экономика перестала падать и начала, пусть и медленно, но расти, население стоически отреагировало на 10%-ное снижение уровня реальных доходов и не выразило никакого значимого протеста в отношении продления президентских полномочий Владимира Путина. И самое главное —нефтяные цены снова пошли вверх, что позволяет Минфину интенсивно накапливать резервы, которые гарантируют возможность привычного решения всех будущих потенциальных проблем — нужно просто дать денег.

В составе нового российского правительства очевидно отсутствуют «идеологи», то есть люди, которые могли бы предлагать те или иные реформы (пусть даже в узких «технократических» рамках, когда трогать политические вопросы запрещается), не говоря уже о том, что там нет людей, готовых спорить с президентом, настаивая на своей правоте.

Алексей Кудрин, пропагандировавший реформы на протяжении последней пары лет, обменял реформаторские порывы на очень даже приличный кабинет в здании на Зубовском бульваре. Правительство отказалось от разработки какой-либо программы, заявив, что главной целью является выполнение майского указа президента, который, вообще-то, не требует проведения реформ. В такой ситуации я просто не понимаю, кто, когда и почему может в ближайшее время инициировать реформы в России. Независимо от того, какими будут цены на нефть.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.07.18 20.54.07ENDTIME
Сгенерирована 07.18 20:54:07 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3094924/article_t?IS_BOT=1