Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Крымский тупик


Еще один небольшой отрывок текста из общей массы, которую я сейчас привожу в порядок. Он касается Крыма. И тоже не получается без проблем вытащить его, поэтому он без предисловия и без точки в конце

Ситуация вокруг Крыма и с ним самим остается предметом ожесточенных споров и полного принятия-непринятия без промежуточных тонов. В России сам факт публичного несогласия с официальной трактовкой может служить основанием для преследования — любой усомнившийся легко может попасть под статью о призывах к изменению конституционного строя. Что-то типа кретинских уголовных статей в Европе за непризнание холокоста. О срывающихся с цепи шавках что в России, что на Украине в отношении тех, кто высказывает даже тень сомнения в официозной установке, и говорить не приходится. Из последнего на момент написания этого текста — прямо-таки шакалий вой на высказывание Лаймы Вайкуле (между прочим, гражданки ЕС, а не России).

В общем, тема предельно острая, и она явно не выглядит сколь-либо законченной, если судить по свирепому ожесточению вокруг неё.

Однако сама по себе такая постановка вопроса, на мой взгляд, совершенно бесперспективна. Вопрос с Крымом является комплексным и точно неоднозначным. Что означает лишь одно: попытка осознать весь этот комплекс через призму «Наш Крым — не наш Крым» совершенно нереалистична.

Поэтому я оставляю в стороне в принципе вопрос об отношении факту присоединения Крыма к России, хотя сразу оговорюсь — решение о присоединении Крыма было предельно волюнтаристским и непродуманным. Российское руководство вообще не взяло на себя труд рассмотреть вопрос в комплексе и принимало решение явно реактивным образом. Что, впрочем, легко объяснимо: в феврале-марте-апреле 2014 года Украина настолько быстрыми темпами шла вразнос, что решение «отхватить» Крым, скорее всего, было продиктовано соображением «хапнуть» первым, чтобы успеть раньше других. Если бы Украина распалась, такое решение, безусловно, выглядело наиболее разумным, рациональным и стратегически правильным. Но она не распалась — и крымское «возвращение в родную гавань» внезапно превратилось в банальную аннексию с весьма серьезными политическими последствиями.

В любых реконструкциях прошлого, даже столь недалекого, самый правильный подход — не искать какие-то глубоко продуманные решения, а принимать это прошлое «как есть». Кроме того, нужно учитывать, что российская управленческая школа существенно отличается от саксонской, и методика принятия решений в рамках российского управленческого искусства имеет предельный горизонт планирования. В СССР он опытным порядком был определен в пятилетку, уже семилетнее планирование оказалось слишком «длинным» и малоуправляемым, поэтому от эксперимента с хрущевской «семилеткой» отказались раз и навсегда.

В современной России управление и планирование выглядят на порядок менее качественными, поэтому заклинания про многоходовые комбинации Путина являются скорее сеансами коллективной психотерапии, чем практическим анализом обстановки. Нынешнее руководство России живет по принципу из известного фильма: «Украл-выпил-в тюрьму». В тюрьму оно упорно не идет, поэтому даже трехходовые комбинации усыхают в лучшем случае до двух, а по большей части вообще заканчиваются на «украл». С Крымом, кстати, похоже, что комбинация как раз и была в один ход.

Кремлевское руководство ни до Крыма, ни после него никогда не демонстрировало глубину мысли и продуманность в решениях. Искать двойное или тройное дно в решении по Крыму не стоит: все решалось в пожарном порядке, людьми, которые ранее не впечатляли прозорливостью и мудростью. Соответственно, возникающие противоречия и проблемы по большей части в рамках такого убогого проектирования неизбежно должны были оказываться внезапными и требовали осмысления не в комплексе, а по мере поступления. Уже поэтому сейчас, по прошествии четырех лет после «присоединения», оценивая весь список решений по Крыму, можно видеть хаотичность, судорожность и откровенную несистемность всех мероприятий. Что лишний раз подтверждает: никакого глубоко продуманного плана и тем более проекта «присоединения» не было и в помине — всё делалось наспех и на ходу. На коленке, как впоследствии стали решать проблему Донбасса.

Достаточно оценить проблемы водо- и энергоснабжения Крыма, и как именно в итоге они были "решены", чтобы понять — уровень и качество этих решений просто ниже всякой критики. Они некомплексные, несистемные и обладают глубоким негативным потенциалом, который неизбежно станет проявляться в последующие годы.

Водоснабжение Крыма в связи с водной блокадой Украины переведено сейчас на подземные источники. Вопрос не заостряется и не обсуждается в публичном пространстве, что, в общем-то, понятно: за все предыдущие годы ни одна власть не приняла напрашивающегося решения использовать подземные воды. И, видимо, имела на этот счет вполне рациональные возражения. Они вполне известны: подъем грунтовых вод ведёт к засолению продуктивного слоя почвы, отсутствие в Крыму возможности паводкового промыва почвы неизбежно превращает немногочисленные посевные площади Крыма в безжизненный солончак, рекультивация которого по стоимости превзойдет все разумные пределы. Однако именно это, фактически преступное решение, и принято к исполнению. Поэтому в публичном пространстве обсуждение и не проводится — любой агроном на пальцах объяснит кретинизм принятого решения и всю тяжесть его последствий.

С энергоснабжением полуострова решения также выглядят, мягко говоря, небесспорно. Если коротко и грубо, то проблема решилась за счет переброски резервных мощностей из соседних регионов — первую очередь Ростовской области и Кубани. Проблемы Крыма частично решены, зато теперь появились сложности у Краснодарского края, у которого эти резервы изъяты.

Сказанное позволяет сделать всё тот же вывод: крымская история — это непродуманное ни в каком месте решение, принятое наспех, без проработки последствий и элементарной последовательности действий, которые неизбежно следовали из исходно принятого решения. Пропаганда может захлебываться в славословиях, но при минимально трезвом рассмотрении происходящего вопросы должны появиться у самого фанатичного сторонника присоединения Крыма. Повторюсь: единственное сколь-либо логичное моделирование процесса принятия решения по Крыму вынуждает предположить, что само решение было принято на основании неверного анализа происходящих на Украине процессов. Предположение о скором распаде Украины могло сподвигнуть российское руководство судорожно принимать политическое решение о присоединении, однако такое решение резко сузило всё будущее пространство принимаемых решений, загнало ситуацию в коридор без возможности какого-либо манёвра и могло оказаться верным лишь в сочетании с целым рядом условий. Которые в реальности так и не наступили.

Нет возможности маневрировать — значит, Кремль утратил возможность реагировать на изменения общей обстановки на Украине. И когда выяснилось, что при всех катастрофических процессах она все-таки слишком далека от распада, отыграть назад с Крымом было, естественно, просто невозможно.

Более того: при присоединении Крыма, которое всё более стало походить на примитивную аннексию, были даны слишком широкие авансы, целью которых, конечно, было раскачивание ситуации на Украине для подталкивания ее к распаду. Народ и в России, и на Украине был, мягко говоря, ориентирован на продолжение «Русской весны», на дальнейшее присоединение территорий к России, но Путин-то прекрасно понимал, что всё идёт совсем иначе, чем предполагалось в феврале-марте. И, как сказал чуть позже Герман Греф (12 июня 2014 года на Петербуржском экономическом форуме): "Вы бы лучше про хорошее что-нибудь писали, а то скоро придется слезы утирать из-за неоправданных надежд. Донбасс нашим не будет, неужели непонятно. Он (президент РФ) аккуратно сливает ситуацию!" Вопрос о том, для чего тогда было «наливать», чтобы затем аккуратно «сливать», не прозвучал. А зря, кстати.

Вывод, пока предварительный и промежуточный, который можно (и нужно) сделать, выглядит вполне очевидно: ужасающее состояние российской политической аналитики, все эти миллионы разведчиков и экспертов, чьи доклады ложатся на стол руководству, плюс совершенно дремучее и интеллектуально убогое руководство, чей уровень как был, так и остался на уровне завклубом в далеком Дрездене и первым отделом в Ленинградском университете (такая должность — вообще кладбище хирургических отходов в карьерном смысле, туда сбрасывали совсем бесперспективных и непригодных). В общем, чудовищно некомпетентная оценка обстановки привела к не менее ужасающим по последствиям рефлекторным решениям и действиям, которые практически сразу завели ситуацию в полный тупик.

Однако. Однако проблема Крыма, на самом деле существовала, существует и по всей видимости, будет существовать. Она, эта проблема — отголосок крушения Советского Союза. В рамках единого государства принадлежность Крыма могла рассматриваться только с точки зрения оптимизации управления его территорией, однако после распада СССР возникло жесткое противоречие между сугубо экономическими вопросами обеспечения нормального функционирования хозяйственных систем и структур полуострова и политическими, военными, культурными межгосударственными и региональными проблемами, которые немедленно возникли после того, как единую страну порезали по живому.

Уже поэтому логика Кремля (при том, что анализ ситуации и качество принятых решений были невероятно низкими) вполне понятна: кризис, который возник на Украине, и который имел все признаки самоподдерживающегося распада самой ткани государства, создал вполне соблазнительную возможность разрешить противоречия с Крымом таким же кризисным порядком. Что, кстати, очень даже разумно, но только при выполнении ряда условий, которые лишь предполагались, как выполнимые. Что делать, если эти условия не наступят, российское руководство даже не рассматривало.

Отвратительное планирование изначально исходило из безальтернативности заложенных в него предпосылок. Отсутствовала сценарность планирования. Поэтому-то присоединение Крыма, да еще столь грубое и поспешное, вызывает полное неприятие самой своей процедурой. Вне зависимости от отношения к «наш-не наш Крым» управленческая последовательность решений весной 14 года вызывает оторопь своим предельно низким качеством.

В политике любое действие, сужающее пространство решений, является признаком низкой квалификации тех кто предпринимает такое действие. Российское руководство вообще во всех кризисных ситуациях не блещет — та же война 080808 тому пример. Решение о признании независимости Южной Осетии и Абхазии выглядит клиническим идиотизмом, так как создало неразрешимую проблему во взаимоотношениях с Грузией. Если бы Саакашвили был бы бессмертным и оставался на посту президента Грузии до скончания времен, то такое решение ну хоть как-то можно было объяснить — в конце концов, почему бы не плюнуть в суп ненавистному человеку. Во всех остальных случаях решение о признании независимости создавало неразрешимую проблему. Саакашвили приходят и уходят, а Грузия и народ Грузии остаются. И всегда нужно исходить из такой вполне разумной предпосылки.

Однако российское руководство приняло самое идиотское (почти в медицинском, а уж в политическом-то точно смысле) решение. Нелепо предполагать, что решения по Крыму принимались более взвешенно и разумно — те же люди, тот же полностью отсутствующий механизм элементарного общественного контроля над политиками. Что еще нужно, чтобы руководство страны перестало вообще сомневаться в своей непогрешимости и впало в полный неадекват?

Реконструировать сейчас события 14 года, наверное, есть смысл, но в практическом плане более важным является вопрос разрешения созданных почти тупиковых проблем. К сожалению, дегенеративность систем управления как России, так и Украины, несубъектность украинского руководства и очевидная антигосударственная установка руководства российского, которое в принципе ориентировано не на решение задач развития и укрепления государства, а на решение исключительно узкокорыстных задач обогащения правящей клики — всё это вынуждает с изрядным сомнением относиться к любым мероприятиям по развязыванию созданных узлов. Кроме того, сама по себе постановка вопроса выглядит с практической точки зрения нелепой — те же самые люди, которые и довели ситуацию до коллапса, конечно же, в принципе неспособны на ее оздоровление.

Но пока, на мой взгляд, решение всё еще существует. Суть решения — не понравиться кому-нибудь, а расширить пространство будущих решений, позволить запустить сценарное проектирование. В нынешней обстановке такой возможности нет вовсе. Возвращение Крыма «при Путине» или в рамках существования путинского режима (с ним или без него во главе) возможно лишь через катастрофическое военное или политическое поражение, когда утрата Крыма станет одним, и далеко не самым тяжелым последствием этого поражения. Невозвращение Крыма в рамках складывающейся вокруг России обстановки выглядит все менее реалистичным — стоимость владения им начинает уже сейчас превосходить все разумные рамки, причем Запад «включил» против России только самые начальные санкции. Если сравнивать их с иранскими, «калечащими», санкциями, то по разным оценкам, «российские» составляют сегодня буквально 5-7 процентов от «иранских». Когда их включат «по-полной», несложно предположить, насколько разрушительный эффект они в конечном итоге дадут. С учетом тех колоссальных разрушений экономики, которые нанесли ей путинские управленцы, дополнительный пресс санкций может стать могильной плитой над ней.

Тем не менее, решение, по всей видимости, есть. Сложное и неоднозначное, но пока есть. Однако с практическим воплощением его ясность менее очевидна.

..................................

Крымский тупик (2)
https://el-murid.livejournal.com/3876733.html

Прежде чем приступить к лечению, сам больной должен признать и принять для себя факт того, что он болен. Без этого смысл лечения теряется. Если мы попробуем оценить ситуацию вокруг Крыма после его «возвращения в родную гавань», то необходимо признать — это «возвращение» выглядит совершенно небесспорным. Я не оцениваю вопрос справедливости возвращения Крыма, справедливость вообще штука довольно неоднозначная и всегда зависит от того, по какую сторону от нее ты находишься.

Для начала стоит понять, как именно было организовано постсоветское пространство. Распад СССР — событие чрезвычайно конфликтное и кризисное, но его удалось удержать в приемлемых рамках и не допустить повторения югославского сценария. Удалось во многом благодаря тому, что была принята формула согласия всех с принципом: административные границы бывших союзных республик на момент распада СССР признавались государственными границами вновь образованных государств. Справедливость владения теми или иными потенциально спорными территориями в такой постановке вопроса не учитывалась и, скоре всего, это было одним из немногих здравых решений в процессе распада СССР. Именно поэтому до 2008 года неукоснительно соблюдался принцип — ни одна непризнанная конфликтная территория (Приднестровье, Карабах, Чечня) не признавалась в качестве независимой, каждый конфликт был сугубо внутренним делом соответствующего государства. Это не исключало межгосударственных конфликтов, но по крайней мере, не выходило на уровень изменения общих принципов.

В 2008 году произошел кризис: российско-грузинская война, что само по себе было чрезвычайным событием, однако гораздо более тяжелым последствием стало признание Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, что разрушило принципы, на которых базировалась устойчивость постсоветского пространства. Мне сложно оценить, какими именно соображениями руководствовались в Кремле, однако решение выглядит катастрофическим с точки зрения долгосрочных последствий. С этого момента был создан прецедент признания возможности изменения государственных границ бывших союзных республик без их согласия.

Опять же — я не касаюсь темы справедливости данного решения. Она выглядит по-разному с разных сторон этого конфликта, однако очевидно, что реактивность решения была предельно непродуманной, создавшей совершенно иную общую обстановку на наших границах. И это, безусловно, самым пагубным образом отразилось на безопасности окружающего Россию пространства, дало в руки нашим противникам неубиваемый козырь во всех вопросах разрыва отношений с Россией и ориентации на наших стратегических противников.

Нужно отметить, что путинская Россия, придерживаясь установки на отказ от государственной идеологии, в то же время придерживается принципов, очень близких к принципам легизма: то есть, формальному следованию правовым нормам, но при этом применяя их избирательно и манипулятивно. Третий и четвертый срок Путина — яркий пример, когда конституцией страны банально сманипулировали при полном попустительстве всех структур, которым положено гарантировать конституционные принципы на территории нашей страны. Принцип двух сроков, заложенный в Конституцию, принимался в совершенно конкретной обстановке, когда нужно было положить предел возможности пребывания у власти. Создатели Конституции очевидно не предполагали, что норма «не более двух сроков подряд» может быть положена, как шарик в наперсток рыночного каталы. Собственно, их в этом винить сложно — тогда организованная преступность еще только набирала силу, и никто представить не мог, что закон будет подменяться воровскими понятиями, в рамках которых мошенничество считается скорее доблестью, чем преступлением.

Струсившая «вертикаль», включая и Конституционный суд, не рискнула пресечь узурпацию власти, прикрывшись формальным и буквалистским пониманием конституционной нормы, напрочь отбросив контекст, а значит, и дух Конституции. В итоге захват власти в нашей стране стал реальностью, положив начало возможности манипулированием Основным законом. Я думаю, мы столкнемся в скором будущем еще с более вопиющим попранием всех норм и правил просто для того, чтобы обеспечить пожизненное правление одному единственному человеку. Естественно, что и здесь сугубо легистски будет проведена манипуляция и формализация этого события. Что никак не отменит его реальную подоплеку — узурпацию государственной власти в России. Ее неконституционный захват, говоря прямо.

Такой манипулятивный и избирательный подход к правовым нормам стал инструментом, с помощью которого российское руководство стало обосновывать свои чисто политические решения, даже идущие вразрез нормам права.

Присоединение Крыма в таком случае не менее ярко продемонстрировало такую избирательность, манипулятивность и подтасовывание нужного Кремлю результата. Более того — если признание независимости Абхазии и Южной Осетии поставило под сомнение принципы организации постсоветского пространства, то крымские события разрушили окончательно эту организацию, сделав постсоветское пространство тотально небезопасным. Проблема вот в чем.

Референдум в Крыму фактически объявил Автономную Республику Крым в составе Украины независимой территорией. Это не выбивалось из общего ряда конфликтов на территории бывшего СССР и стало неприятным, но аналогичным им событием. Проблемы урегулирования такого конфликта оставались на уровне внутреннего дела самой Украины. Другие страны могли предложить свое посредничество, оказывать давление, даже угрожать одной или другой стороне произошедшего — но все равно независимость Крыма не выбивалась за рамки уже происходивших ранее на постсоветской территории событий.

Признание независимости Крыма со стороны России в очередной раз и дополнительно подрывало принципы организации постсоветского пространства и находилось в ряду с ситуацией в Южной Осетии и Абхазии. То есть, российское руководство дополнительно расшатывало всю постсоветскую конструкцию организации пространства бывшего СССР, что, конечно, неблагоприятно отражалось на всей системе безопасности этого пространства.

Однако присоединение Крыма к России выходило за рамки даже постсоветского пространства, так как меняло стратегическую обстановку во всем регионе. Изменение границ России и Украины неизбежно затрагивало интересы всех без исключения стран Черноморского бассейна, причем большинство этих стран являлось и членами Европейского союза, и членами блока НАТО. Фактически Кремль присоединением Крыма совершил угрожающий шаг в отношении не самого дружественного военно-политического блока и ведущего экономического партнера России. Логично, что и НАТО, и ЕС отнеслись к происходящему предельно враждебно и до ликвидации этой угрозы будут предпринимать все возможные шаги для её ликвидации.

Нужно понимать, что даже добровольный переход Крыма на основании добровольного двустороннего договора Украины и России все равно вынуждал бы НАТО и ЕС рассматривать такое решение в качестве угрозы, и только целая система взаимных гарантий могла бы её снизить до приемлемой. Так, как был осуществлен переход территории Крыма, безусловно, вынуждал все окружающие Россию страны рассматривать ситуацию в качестве неприемлемой. Страны бывшего СССР теперь получили однозначный сигнал, что их территория может быть аннексирована Россией (а возможно, что процесс распада постсоветского пространства приобрел бы необратимые формы, и захваты чужих территорий по аналогии с Крымом стали бы нормой. Естественно, что безопасность постсоветского пространства решением по Крыму была серьезным образом подорвана, и нелепо требовать от наших союзников, чтобы они с радостью признали присоединение Крыма, учитывая, что они рассматривают эту ситуацию прямо противоположным образом). Окружающие Россию страны «дальнего зарубежья» также оценивали произошедшее предельно негативно, так как впервые со времен окончания Второй мировой произошло насильственное изменение границ одной из европейских стран.

Трудно сказать, насколько системно оценивало российское руководство последствия своего решения, однако баланс угроз оно существенным образом нарушило, причем совершенно необоснованно.

Наиболее разумным решением в сложившейся на момент марта 2014 года, безусловно, было негласное признание независимости Крыма (о степени обоснованности и легитимности этого шага ниже) и гарантии (в том числе и публичные) его безопасности. Такое решение не разрушало бы дополнительно и без того серьезно нарушенные принципы организации пространства бывшего СССР и создавало пространство будущих решений при любом развитии ситуации на территории Украины — от полного ее распада до сохранения целостности и государственности. Во всех случаях Россия и Украина имели возможность вести пусть и напряженный, но все-таки диалог. Присоединение Крыма сделало такой диалог предельно бесперспективным, так как Украина не может вести никаких полноценных переговоров с Россией ни по какому вопросу без увязки его с возвращением Крыма. Идущие переговоры по транзиту газа формально носят коммерческий характер переговоров «хозяйствующих субъектов», однако формальное подключение государств к этим переговорам исключено.

Вот, собственно, анамнез проблемы. Решения уже приняты, позиции жестко закреплены. Решения проблемы Крыма в рамках текущей позиции «на доске» невозможно, так как любое минимальное изменение позиции одной из сторон абсолютно неприемлемо для неё и ведет к очевидному поражению. Проблема в том, что позиция России на этой «доске» заведомо слабее: Запад имеет возможность ухудшать экономическое и финансовое положение России, причем в очень широком диапазоне, при этом ответ со стороны России невозможен — не только симметричный, но даже в самой минимальной конфигурации.

Запад при этом получил возможность не просто восстановить в конечном итоге статус-кво (чего он, безусловно, будет добиваться и не видно, что могло бы ему помешать добиться желаемого им результата в конечном итоге), но при этом через «крымские» и «украинские» санкции вынудить Россию сдать ряд других позиций, существенно ослабив ее в процессе возвращения Крыма.

Кремль явно переоценил свои возможности удержать нужную ему ситуацию силой, и тем более недооценил решимость Запада «дожать ситуацию обратно». Ссылки на право народа на самоопределение и юридическую значимость решения о возвращении Крыма, во-первых, просто не подкреплены политическими, финансовыми и экономическими (а значит, и военными) возможностями, во-вторых, сама по себе попытка манипуляции международным правом в этой области выглядит весьма неубедительной. В международном праве противоречие между правом народа на самоопределение и нерушимостью государственных границ и без того находится в «серой зоне», а уж последовавшее за этим «присоединение» вообще превратило всю ситуацию в откровенную аннексию, с чем, конечно же, ни НАТО, ни ЕС никогда не согласятся.

Неясно, насколько глубоко прорабатывались в Кремле в марте 14 года все эти вопросы, но очевидно, что принятое решение просто игнорировало все возникающие при этом проблемы.

Однако даже в этом всем безрадостном перечне есть ряд моментов, которые теоретически способны позволить изменить ситуацию «на доске» практически для всех участников этой игры, а значит, создать хотя бы минимальное пространство новых решений, хотя будем откровенны — для противников России вот так взять и «отпустить» ее было бы верхом глупости. Поэтому даже если решение Крыма все-таки и существует, цена за него для России все равно будет существенно выше цены, которую так или иначе, но придется заплатить всем остальным участникам процесса.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.09.22 20.38.56ENDTIME
Сгенерирована 09.22 20:38:56 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3122821/article_t?IS_BOT=1