Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать

Ближайший вебинар ДИСКУССИОННОГО КЛУБА

21 Окт, Воскресенье 20:00

Архив вебинаров



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

Поставка клапанов дымоудаления в Москве и по всей России от НПО «Машпром»

АР-сервис — поставки оборудования для систем отопления и водоснабжения в Москве.


->

«Просто отдай Европу России». Внешняя политика Ельцина в разговорах с Клинтоном


Президентская библиотека Билла Клинтона опубликовала рассекреченные стенограммы телефонных разговоров и личных встреч (memcons and telcons) президентов Клинтона и Бориса Ельцина в 1993–1999 годах. Это более тысячи страниц внутренних документов Белого дома, плюс телеграммы Госдепартамента и посольства США в РФ о встречах с другими российскими политиками. Рассекречены и документы о переговорах Клинтона с лидерами других стран.

Российский архив разбит на две части: с января 1993 года по апрель 1996 года и с мая 1996 года по декабрь 1999 года. Наиболее интересные места в русском переводе можно прочитать в изложении «Коммерсанта»«Ведомостей», «Медузы» и RTVI. Российские процедуры и сроки давности для рассекречивания подобных документов иные, чем у американцев. Кремль уже выразил свое недовольство тем, что секретные документы, упоминающие действующего президента РФ Владимира Путина, были опубликованы в обход принятой дипломатической практики взаимного уведомления. Но все же жаль, что не было опубликовано российских записей тех же самых бесед, что дало бы возможность сравнить интерпретации сторонами одних и тех же действий и договоренностей. Это было бы полезно, больших секретов там уже нет.

Материалы позволяют заглянуть за кулисы новейшей истории российско-американских отношений после распада СССР, причем на относительно небольшом удалении от событий 1990-х, когда живы многие их участники, способные дать верный контекстуальный анализ происходившего (вот, например, как это делает один из «записывающих» в Белом доме бывший директор СНБ по России и Европе Джим Голдгайер).

Важно, что многие вопросы мировой политики и российско-американских отношений, составлявших двустороннюю повестку тогда, и сегодня находятся в центре разногласий между двумя державами. Их не удалось разрешить тогда и не удается двадцать лет спустя, при том что содержание политики двух стран, как и сами страны, кардинально поменялись.

Ельцин отстаивает ⁠интересы

Первое, что следует отметить – это развенчание популярного мифа ⁠о «национал-предательстве» Ельцина и его внешнеполитической команды 1990-х. Ельцин предстает в разговорах ⁠с Клинтоном безусловным государственником, последовательно и достаточно жестко, с учетом ⁠тяжелых обстоятельств, ⁠в которых находилась страна, отстаивающим национальные ⁠интересы.

Ельцин отстаивал статус и роль России как ⁠великой державы, требовал, и небезуспешно, демонстрации соответствующего отношения со стороны США, бился за такие формулировки договоренностей, которые не выглядели бы унизительными для России. Он не мог этого достичь по всем вопросам, реальный баланс сил был совсем не в пользу Москвы, и ему приходилось принимать решения в духе «политического реализма», отчетливо понимая, что именно в данный момент важнее для страны – «шашечки» (статус) или «ехать» (хорошие отношения с США, позволявшие получать весьма существенную экономическую помощь Запада, без которой ситуация была бы совсем мрачной). Там, где не удавалось провести российскую позицию (например, в вопросе о расширении НАТО), предпринимались действия, минимизирующие негативные последствия для России, а хорошие отношения с США при администрации Клинтона позволяли это делать (Основополагающий Акт Россия-НАТО 1997 года). Ельцин практически во всех разговорах хорошо подготовлен, владеет материалом и точно формулирует российскую позицию (например, детальное обсуждение вопросов ПРО на саммите в Хельсинки 21 марта 1997 года). Конечно, есть анекдотические вещи – Ельцин, например, скорее в шутку, предлагал Клинтону отказаться от «ядерных чемоданчиков» и снять с боевого дежурства стратегические ракеты. Ельцин выглядит в разговорах с Клинтоном русским патриотом, даже когда приходится просить кредит на зарплаты и пенсии под свои выборы.

Внешняя политика под внутренним контролем

Второй важный момент – и Ельцин и Клинтон выстраивают свою внешнюю политику в условиях жестких внутриполитических ограничений, под огнем критики со стороны оппозиции, и вынуждены принимать решения, которые отвечают их собственным политическим интересам. И если для США это естественное положение вещей, то для России это выглядит совершенно непривычно, особенно глядя из стерильного сегодня.

Свобода выбора и действий во внешней политике для Владимира Путина ничем не ограничена внутри страны (скоро, например, будет три года со дня единогласного предоставления президенту Советом Федерации права на применение российских вооруженных сил за рубежом, то есть на ведение войны). У Бориса Ельцина такой свободы не было. И дело не только в оппозиционном парламенте, и не в том, что главный политический оппонент Ельцина был его министром иностранных дел, а потом и премьером, а его союзники контролировали ключевые российские регионы. В России велась свободная публичная дискуссия по вопросам внешней политики в профессиональном ключе, критика внешней политики Ельцина не была маргинальной точкой зрения и ей были открыты все важнейшие медиаплощадки. Гражданское общество, например, в лице «Совета по внешней и оборонной политике» (но были и другие), смогло тогда предложить вменяемое альтернативное видение внешней политики и сформировать альтернативную внешнеполитическую элиту, способную быстро взять на себя управление МИДом, Минобороны и спецслужбами (чем потом во многом воспользовался Путин). Решения по конфликту в Косово и операции НАТО против Югославии весной 1999 года Ельцин принимал на фоне уже запущенных в Госдуме приготовлений к его импичменту, при активном расследовании дел его ближайшего окружения и семьи, которое вел назначенный им генпрокурор Скуратов. Плохо это было для внешней политики РФ? Может быть, ведь Ельцин не мог полностью сосредоточиться на внешнеполитических вопросах. Но одновременно это делало невозможными не до конца продуманные по последствиям резкие действия на международной арене, которые невозможно отыграть назад. Ельцин не был свободен в своей внешней политике, но, возможно, это тот редкий случай, когда «несвобода» лучше свободы.

Великодержавность

Пожалуй, самое неожиданное наблюдение, которое возникает при чтении документов архива – это ощущение сильной преемственности основных линий российской внешней политики, ее «генетической памяти», диктующей содержание ключевых внешнеполитических позиций. Можно сказать, что архив ставит точку в запущенной директором Kissinger Associates Томом Грэмом (будущий сопредседатель «группы мудрецов» по российско-американским отношениям, согласно договоренностям Путина и Трампа в Хельсинки) дискуссии о том, является ли для Запада проблемой Путин, или же проблема в России.

Ключевым элементом остается «обсессия» по поводу статуса России как великой державы (в формулировках Ельцина вообще «сверхдержавы»), равной Соединенным Штатам. Требование «равного партнерства» с США и НАТО проходит через все разговоры Ельцина и Клинтона, который довольно часто соглашается или дает указания своим подчиненным учесть российские пожелания. В основном это касается второстепенных вопросов, например, в отношении российского участия в мирном урегулировании палестино-израильского конфликта, но есть и весьма содержательные шаги, например, согласие американцев на «сопредседательство» с Россией на переговорах в Дейтоне для завершения войны в Боснии. При этом требования «равного статуса» Ельциным никак не обосновываются, они просто отражают некое имманентное чувство, что для России нужно быть с США только на равных и никак иначе, даже если искусственность этого равенства всем очевидна. Есть совсем иррациональные требования статуса. Например, на встрече в Париже в мае 1997 года разговор заходит о предстоящем в Денвере саммите «семерки», на котором должно произойти ее превращение в «политическую восьмерку» с Россией, но не в экономическую, поскольку для этого необходимо, чтобы РФ была признана в США страной с рыночной экономикой. Советник Клинтона по национальной безопасности Сэмюэл Бергер поясняет, что до вступления в ВТО признание России «страной с рыночной экономикой» приведет к повышению американских тарифов на российский импорт, выгоднее сохранять статус «переходной экономики». На что Ельцин достаточно эмоционально требует признания рыночного статуса российской экономики, невзирая на возможные торговые потери. Высокий международный статус России и его признание другими великими державами был и остается важнейшим компонентом легитимности российской власти.

Фактор НАТО

Конечно, «трансцендентальным» элементом российской внешней политики остается неприятие расширения НАТО. Тема расширения НАТО первоначально не должна была омрачать российско-американские отношения, потому что к осени 1993 года в Вашингтоне не было решения о его целесообразности. Была придумана программа «Партнерство ради мира», участие в которой было открыто всем странам Восточной Европы и республикам бывшего СССР. С лозунгом «Партнерство для всех, а не членство для некоторых» Ельцину в октябре 1993 года ее привез госсекретарь США Уоррен Кристофер и Ельцин назвал ее «гениальной» (правда, он не расслышал фразу Кристофера, что вопрос расширения альянса будет дальше изучаться). Но уже в начале 1994 года, после посещения восточно-европейских столиц и бесед с их лидерами Клинтон поменял свою позицию.

Клинтоном двигали и внутриполитические соображения. Республиканцы сделали тему расширения НАТО центральным элементом своей стратегии на выборах в Конгресс 1994 года (они впервые за 30 лет получили контроль в обеих палатах) и с прицелом на президентские выборы 1996 года. Клинтон стремился перехватить эту тему для обеспечения своей победы в ключевых штатах, – Огайо, Мичиган, Пенсильвания, – где было много избирателей польского происхождения. Но Клинтон стремился также минимизировать последствия решения о расширении альянса для Ельцина (его выборов) и для отношений США с Россией. До середины 1996 года и до переизбрания Ельцина на пост президента Клинтон продвигал линию «медленного процесса», частично реагируя на просьбы Ельцина отодвинуть расширение до 2000 года.

Надо сказать, что Ельцин никогда не аргументировал свою оппозицию расширению НАТО рациональными аргументами о росте угрозы для безопасности России. И понятно почему – ни Москва, ни Вашингтон не рассматривали друг друга в качестве противника, а вывод российских войск из Восточной Европе и стран Балтии сопровождался параллельным процессом масштабного сокращения военной машины НАТО. Не говорил Ельцин, кстати, и о том, что Клинтон и НАТО обманули Россию, нарушив обещания не расширять альянс на восток, данные Михаилу Горбачеву при объединении Германии. Ельцин знал, что таких обязательств и обещаний не было.

Ельцин рассуждал о неприемлемости расширения НАТО в психологических категориях «унижения» (имея в виду прежде всего себя, как архитектора прозападного курса РФ после окончания холодной войны), повторяя и сегодня звучащие тезисы, что после самороспуска Варшавского договора должна была самораспуститься и НАТО, а она осталась и это несправедливо. Почему НАТО должна была самораспуститься после распада ОВД (НАТО была создана в 1949 году, а ОВД в 1955-м), если никто из стран-членов этого не требовал (а решения там принимаются консенсусом и заблокировать роспуск, даже если бы его предложили США, могла любая страна), никто не может внятно объяснить и сейчас. Получается, что это должно было произойти только для того, чтобы Россия и ее руководство хорошо себя чувствовали.

На встрече в Хельсинки 21 марта 1997 года российский лидер предлагает вставить в юридически обязывающее соглашение (подлежащее ратификации парламентами РФ и всех 16 стран-членов альянса) пункт о том, что НАТО не должно принимать решения, не учитывая опасений и мнения России. Фактически Россия потребовала себе право вето на действия альянса. Впоследствии мы увидим это же требование в проекте Договора о европейской безопасности, предложенном президентом Медведевым в июне 2008 года. Видно оно и сейчас в идеях «новой Ялты» и «европейского концерта великих держав». Ельцин понимал его нереалистичность и не сильно на нем настаивал. Другое же его ключевое требование – о неразмещении на территории новых стран-членов ядерного оружия и существенных обычных сил альянса – было включено в Основополагающий Акт Россия-НАТО (подписанный в Париже через два месяца). Он хоть и не подлежал ратификации, но до сих пор выполняется альянсом даже после Крыма и Донбасса.

Место в Европе

Куда более жестко Ельцин отстаивал требование РФ о том, что расширение НАТО не должно включать бывшие советские республики, особенно Украину. Предложенное решение – устное джентльменское соглашение президентов России и США, что ни одна бывшая советская республика не войдет в НАТО, а также односторонние гарантии России об отсутствии у нее территориальных претензий к постсоветским соседям (дословно: «не собираемся захватывать Севастополь») – отражало максимум гибкости в российской позиции, но одновременно и непонимание, что в американской политической системе и в механизмах принятия решений в НАТО такие тайные обязательства за спиной других независимых государств не могли быть реализованы. Клинтон не обманывал Ельцина, когда говорил, что Конгресс обязательно узнает, о чем они договорятся наедине «в кладовке», и денонсирует такие договоренности; и что он не может провести такое решение в НАТО. Он лукавил в другом, убеждая Ельцина, что предлагаемое им решение будет плохо для его попыток «построить новую НАТО, которая не будет противником России» (в разговорах с восточноевропейскими лидерами он признавал, что расширение альянса производится в том числе и для хеджирования от возможного роста агрессивности России), – и Ельцин «не повелся».

Это требование остается стержнем российской внешней политики в Европе и российского видения европейской архитектуры безопасности, которое курсирует между «новой Ялтой» и «Пактом Молотова-Риббентропа». Поиск достойного и приемлемого для Москвы и других стран места России в европейской системе безопасности остается не решенной после окончания холодной войны проблемой. Ее не решил Ельцин методами сотрудничества и интеграции, не решил и Путин методами конфронтации и силового принуждения. Расширение НАТО на постсоветском пространстве остановлено Ангелой Меркель и Николя Саркози на саммите НАТО в Бухаресте в апреле 2008 года (правда, при компромиссной и обескураживающей формулировке, что «Грузия и Украина будут в НАТО»). Москве, разумеется, приятнее считать, что расширение было остановлено Россией силовым путем в Грузии в 2008 году и в Украине в 2014-м. Без кардинальной переоценки Москвой всего спектра угроз безопасности, исходящих от НАТО, как, например, в 2014 году это было сделано в отношении Китая (КНР была исключена из списка военных угроз для РФ, несмотря на серьезный военный дисбаланс в пользу Пекина), проблему не решить.

Возможно, ключ к решению видится в Москве и (все больше при Трампе) в Вашингтоне в шутливой фразе Ельцина о том, чтобы США «оставили Европу России». При всей комичности, она отражает долгосрочные мечты Москвы (еще с советских времен) о «континентальной европейской обороне» без США. Это мало отличается от троллинга Владимиром Путиным президента Франции Эмманюэля Макрона на Петербургском экономическом форуме – «не переживайте, мы вам поможем, обеспечим безопасность Европы». Макрон, похоже, не воспринял это как шутку и задумался. От рассуждений на питерском форуме о том, что «в течение последних 25 лет было немало недопониманий и немало ошибок» и необходимости разрабатывать «новую философию для Европы», Макрон на днях перешел к призывам о «новом реализме в отношениях ЕС и России» и «модернизации стратегических отношений Европы с Россией» в том числе в вопросах обороны, где Европа больше не может «полагаться исключительно на США». В Москве звучит музыка новых надежд (пока в целом безосновательно), а шутка Ельцина из далекого 1999 становится содержанием российской политики 2018–2019. Plus ca change….





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.10.18 04.29.11ENDTIME
Сгенерирована 10.18 04:29:11 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3144487/article_t?IS_BOT=1