Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Трамп против Тегерана. К чему приведут новые жесткие санкции?


В понедельник 5 ноября США восстановили режим максимальных экономических санкций на весь энергетический и финансовый сектор Ирана. Их действие было приостановлено в 2015 году в рамках многостороннего Совместного всеобъемлющего плана действий (СВПД) по контролю над иранской ядерной программой. Возвращение санкций – отложенное на шесть месяцев следствие решения президента Трампа от 8 мая этого года о выходе США из «фатально ущербной сделки» по СВПД. 7 августа администрация США уже ввела набор финансовых и торговых санкций в рамках выхода из СВПД (а всего с начала 2017 года Дональд Трамп 19 раз вводил санкции против Ирана по другим основаниям – вне привязки к ядерной программе).

Последний раунд наиболее масштабный. Он имеет целью полностью остановить экспорт иранской нефти и использование Тегераном доходов от энергетического сектора для финансирования ядерной и ракетной программ, а также того, что США называют «подрывной деятельностью» (malign activities) Ирана на Ближнем Востоке. Изначально предполагалось также почти полное отключение финансовой системы Ирана от всех транзакций в долларах США и международной системы банковских платежей SWIFT, как это было сделано администрацией Обамы в 2012 году при широкой международной поддержке. Но администрация Трампа не смогла обеспечить новый консенсус международных партнеров, и полного отключения Ирана от системы SWIFT пока не будет.

Умеренно гибкий набор

В ⁠администрации ⁠США развернулась острая борьба между советником по национальной ⁠безопасности Джоном Болтоном, продвигавшим максималистскую позицию ⁠недопустимости каких-либо изъятий из санкционного режима, и министром финансов Стивеном Мнучином, ⁠который при поддержке госсекретаря Майка Помпео отстаивал необходимость сохранения ⁠гибкости в финансовых санкциях (чтобы сохранить координацию ⁠с европейскими союзниками, предотвратить создание альтернативных систем обмена банковской информацией и иметь возможность в будущем сигнализировать Тегерану о возможностях возвращения к переговорам с США).

Умеренно гибкая линия в этот раз взяла верх, несмотря на попыткихардлайнеров (сенаторы-республиканцы Тед Круз, Тим Коттон, Марко Рубио) продавить наиболее жесткий вариант по отключению Ирана от SWIFT через внесение в сенат специального законопроекта (там, например, предлагается вводить персональные санкции против членов совета директоров SWIFT, если все иранские банки не будут отключены). Однако шансы на принятие этого законопроекта не столь велики, особенно в случае если на промежуточных выборах в конгресс США демократы получат большинство в палате представителей.

В итоге глава минфина Мнучин обнародовал схему, в которой США «будут ожидать», что SWIFT быстро отключит около 30 иранских банков и финансовых организаций, попавших в новый санкционный список. Остальные банки Ирана сохранят доступ к системе SWIFT и смогут проводить транзакции в долларах строго в «гуманитарных целях». SWIFT же должен будет тщательно отслеживать, чтобы «гуманитарные транзакции» не маскировали платежи находящимся под санкциями конечным получателям. В противном случае США оставляют за собой право ввести санкции против самого SWIFT и его директоров.

При этом США не ожидают, что создаваемый ЕС «специальный механизм расчетов» с Ираном для сохранения участия Ирана в СВПД (Special Purpose Vehicle – SPV) заработает в полную силу. Крупные европейские компании не проявили к нему интереса, а сам старт этого проекта столкнулся с «логистическими сложностями» – пока ни одно из государств-членов ЕС не согласилось разместить его на своей территории из-за опасения американских санкций.

Неполным будет и нефтяное эмбарго, хотя объем иранского экспорта нефти уже снизился на 1 млн баррелей в день с пика в 2,7 млн баррелей в июле, а в 2019 году после реализации всех мер ожидается падение иранского экспорта до менее чем 1 млн баррелей в день (доля Ирана на мировом рынке нефти снизится до 1% против 3% на пике). США столкнулись с противодействием союзников, которые не могут быстро отказаться от закупок иранской нефти – это был вынужден признать даже Джон Болтон. В результате США предоставят временные лицензии на шесть месяцев (Special Temporary Waivers) на импорт иранской нефти восьми государствам (Индии, Турции, Италии, Ираку, Южной Корее, Японии и, возможно, Китаю). Наиболее крупная квота у Индии – 1,25 млн тонн в месяц до марта 2019 года. Китай, готовясь к санкциям, в октябре закупил 20 млн баррелей иранской нефти. США ожидают, что страны «восьмерки» в течение шести месяцев снизят закупки иранской нефти до минимума, а две страны взяли обязательства полностью прекратить такой импорт. Доходы от разрешенных временных поставок будут зачисляться импортерами на специальные счета, с которых Иран сможет ими пользоваться только для закупки продовольствия, медикаментов и других «гуманитарных товаров» (такая же система существовала до 2015 года). При этом сам режим нефтяных санкций (за рамками восьми временных лицензий) администрацией Трампа был ужесточен по сравнению с тем, что было при Обаме. Закрыта самая большая лазейка для обхода санкций – экспорт иранского газового конденсата теперь полностью запрещен, а список лиц под санкциями расширен до 700 человек (ранее было 300).

Эффективность

В целом надо признать, что пока новая политика «максимального давления» на Иран через восстановление наиболее жестких экономических санкций работает достаточно эффективно. Практически все крупные западные компании, вернувшиеся в Иран после снятия санкций в 2015-м, вновь покинули иранский рынок. Например, весь крупный бизнес Германии свернул свои проекты в Иране. Перед восстановлением нефтяных санкций из Ирана ушли все крупные международные нефтяные компании (другие быстро сокращают закупки иранской нефти). По оценкам вашингтонского Фонда защиты демократии (анти-иранская лоббистская структура), по состоянию на начало сентября 2018 года 71 иностранная компания заявила о планах уйти из Ирана, чтобы не попасть под американские санкции; 19 заявили о намерении остаться; а 142 пока не приняли решения. Даже крупные китайские компании не готовы брать на себя риск отключения от долларовых транзакций и потери американского рынка, а мелкие и средние нефтеперерабатывающие компании в Китае, не имеющие бизнеса с США, менее уязвимы для американских санкций. Приятным бонусом стало отсутствие стремительного роста цен на нефть в результате сокращения иранских поставок на рынок. Цены остаются примерно на том же уровне, что и при объявлении Трампом в мае о выходе из сделки с Ираном, и даже имеют тенденцию к дальнейшему снижению (понятно, что действуют и другие рыночные факторы, а также быстрый рост добычи в России, Саудовской Аравии и США).

Президент Ирана Хасан Рухани заявил, что Иран «гордо обойдет американские санкции» и продолжит экспорт нефти (и некоторые меры маскировки, например, перевалка нефти на танкеры в открытом море с отключенными транспондерами, уже предприняты). Однако опыт предыдущих раундов и реакция крупного международного бизнеса показывают, что большого эффекта эта бравада иметь не будет, а сами заявления скорее предназначены для внутренней аудитории.

Из крупных российских компаний о выходе из иранских проектов объявила государственная «Зарубежнефть» (чтобы не потерять долларовую выручку); «Газпром» и «Роснефть» пока продолжаютпереговоры с иранской стороной о проектах добычи нефти и газа на сумму до $10 млрд. Для американцев серьезным раздражителем выступают возможные российско-иранские схемы «нефтяных свопов» и бартера, когда иранская нефть поставляется в РФ в обмен на товары далеко не гуманитарного характера, что может заметно снизить эффективность американского «максимального давления».

Россия в стороне

Вероятно, эту тему поднимал в ходе недавних переговоров в Москве Джон Болтон, но содержание и итоги дискуссии неизвестны. Как минимум, возможная «неактивность» России в подрыве антииранских санкций США – это легитимная разменная карта Москвы в более масштабном торге с Вашингтоном. Понятно, что российское «не будем вам мешать» стоит дорого, вопрос в правильной упаковке такого размена. Надо признать, пока это остается трудным для Москвы искусством – ее «блистательная дипломатия» не может похвастаться выгодными стране «большими сделками», увлекшись информационной войной в фейсбуке и твиттере. Сетования российского МИДа, что США вводят незаконные санкции против Ирана в обход СБ ООН в день, когда Россия вводит примерно такие же санкции против Украины, лишь подчеркивают уклон в безрезультатный троллинг.

Для России важен вопрос о конечной цели американской политики давления на Иран. Одно дело, если целью является, как официально заявлено, изменение поведения Ирана и возвращение к переговорам о новом всеобъемлющем соглашении с США и другими участниками «шестерки». Тут, наверное, у Москвы может быть какая-то посредническая роль (разумеется, с собственным интересом) по возвращению Ирана к переговорам, если США просигнализируют о возможных «гибкостях», например, о более жестких, чем в СВПД, ограничениях на иранскую программу обогащения урана (но не полного отказа от нее, как это выглядит сейчас) в сочетании с более масштабными инспекциями. В это можно играть, тем более что Иран никак не определится со стратегией – идти ли на сделку сейчас с администрацией Трампа, пока она еще предлагается, либо ждать возможного поражения Трампа на президентских выборах 2020 года (чего может и не произойти) и оказаться под нарастающим санкционным давлением, ухудшающим социально-экономическую ситуацию в стране. Москва могла бы гарантировать Ирану, что новая сделка с Трампом более чем реальна (если американцы дадут нам такие гарантии), а затем гарантировать Вашингтону договороспособность Тегерана.

Но если цели США в отношении Ирана более масштабны и включают в себя смену режима в Тегеране – речь госсекретаря Помпео 21 мая 2018 года в Heritage Foundation с двенадцатью американскими условиями, для выполнения которых режиму в Тегеране нужно просто сдаться, оставляет в этом мало сомнений – то Москве в таком раскладе просто нечего ловить и благоразумнее отойти в сторону. Окончательной ясности тут пока нет.

Последние заявления Помпео на этот счет тоже довольно однозначны. Позволим себе процитировать госсекретаря США с брифинга на прошлой неделе: «Мы рассчитываем, что иранский народ будет иметь такую возможность, и мы работаем над тем, чтобы у иранского народа появилась такая возможность, иметь то правительство, которое он захочет, правительство, которое не разбазаривает национальное богатство на подрывную деятельность во всем мире. Это режим (иранский), который сегодня осуществляет кампанию убийств в странах Европы, уничтожая не иранских граждан, а людей, постоянно проживающих в странах ЕС и даже являющихся гражданами европейских стран. И это поведение Ирана мы хотим изменить, и все наши усилия направлены только на то, чтобы иранский народ имел возможность получить то правительство, которое он хочет и которого заслуживает». Поскольку все вышесказанное можно легко переложить на российские реалии и нет сомнений, что в Кремле достаточно людей, способных подать президенту этот сюжет именно таким образом, то какое-либо сотрудничество России с США по «иранскому сюжету» в такой парадигме затруднительно. Остается лишь возмущаться в твиттере.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.11.18 07.31.14ENDTIME
Сгенерирована 11.18 07:31:14 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3201567/article_t?IS_BOT=1