Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать
Санкт-Петербург(Курортный район), 30 апреля - 05 мая

Все мероприятия >>

Самиздатский магазин (продаёте книги без комиссий) и гонорарный журнал для профессиональных авторов: «Информаг A LA РЮС»



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Унитаризм или децентрализация? Неизбежность стратегического выбора


«Валдайские» посиделки. Будущее в настоящем – парадокс восприятия времени. Дуализм власти. Выбор из двух зол – сверху или снизу – неудобная развилка. Чудо-критерий в борьбе с предрассудками. Развенчание мифов. Нехитрая модель. Неожиданные выводы. Железобетонные аргументы


Разговоры ни о чем

Многие, наверное, слышали о проходившем недавно в Сочи очередном заседании Валдайского клуба, но вряд ли у кого-нибудь хватило терпения досмотреть это увлекательное действие до конца, так как его содержательность и смысловое наполнение, мягко говоря, сильно хромало. На экране мелькали какие-то разрозненные плохо с режиссированные картинки искусственной реальности, рожденные фантазией кремлевских политтехнологов. Это скучно, неинтересно и банально, что только подчеркивает текущий застойный контекст.

Единственный четкий посыл, который может уловить неподготовленный зритель — в стране все под контролем, есть ядерный щит, а главное — мудрый правитель который прекрасно справляется со всеми многочисленными вызовами. Но это сегодня… А завтра? Какими будут угрозы? На долго ли хватит стратегического ракетного потенциала? Какой должна стать страна, чтобы выжить в ожесточенном геополитическом противостоянии?

Да, показали молодых ученых-вундеркиндов — надежду отечественной науки. Высокопоставленный церковный иерарх рассказал о важности добродетели и морали для будущего духовного становления. Наверное, можно найти еще парочку незначительных сюжетов, который тоже с натяжкой подойдут к заявленной теме форума — «Программа XXI века». И, в общем то, все… Нет ни стратегии, ни осознания глубокого структурного кризиса, ни понимания, как из него выходить. Все эти темы, конечно, аккуратно замалчивались. А чего их обсуждать? Ведь решений все равно нет, а сложившееся положение дел, кроме как депрессией и не назовешь...


На распутье

Оно и понятно. Для того чтобы сдвинуться с мертвой точки, необходимо сначала определиться с направлением. А это непросто, так как касается существования целого народа. Такие ошибки обходятся очень дорого. Огульно доверять интуиции или собственным симпатиям нельзя — они могут оказаться ложными. Сделать правильный выбор нелегко. Любое решение имеет как свои преимущества, так и недостатки. Невозможно достичь одновременного улучшения всех структурных свойств.

Поэтому для начала необходимо выбрать наиболее важный критерий, так сказать, управляющий параметр. Это позволит построить модель, нацеленную на совершенствование конкретных системных качеств. Затем на этой основе можно, набравшись смелости, очертить грани желанного будущего. Выбор всегда предполагает принятие определенной реальности со всеми ее плюсами и минусами.


И даже время обманчиво

Кто-то, конечно, возразит — зачем все усложнять? Ведь нужно жить сегодняшним днем. Но проблема в том, что обозреваемая реальность, на самом деле, является результатом уже произошедших ранее событий, подобно звездному небу, в которое вглядывается романтичный мечтатель, не подозревая, что видит картины далекого прошлого.

Да, наблюдаемая действительность — на самом деле, уже вчерашний день. Оценить эффективность текущих процессов очень сложно, так как отсутствуют их результаты, которые можно и нужно планировать, отталкиваясь, конечно, от желаемого образа будущего, чтобы выстроить правильную линию развития. А она крайне вариабельна. Получается, что эти временные диапазоны очень условны и взаимосвязаны в контексте рассматриваемой динамической сценарной модели, когда не только будущее зависит от настоящего, но и наоборот — текущие события вытекают из представлении о грядущем. И тогда футурология уже не выглядит чем-то отвлеченным, а становиться инструментом управления глобальными трансформациями.


Постановка задачи

Другими словами, в первую очередь, необходимо определиться с идеальными очертаниями исследуемой геополитической конструкции. Для этого, конечно, хотелось бы применить какую-нибудь готовую комплексную методологию, учитывающую все возможные факторы. Но ее сегодня просто не существует. Да и отдельный человеческий мозг вряд ли не способен на такие подвиги, а машинный интеллект бесполезен на первоначальном этапе, пока нет целостной картины. Придется начинать с базовых вводных и последовательно двигаться от простого к сложному, так сказать, есть слона по кусочкам.


Важная деталь

Интересно, существует ли такое свойство системы, которое является настолько важным, что способно прямо или косвенно определять остальные ее параметры? Первое, что приходит на ум, это габариты. Но в контексте геополитики рассматриваются только сопоставимые по масштабу гигантские социальные общности. Что же еще? Может, экономические показатели? Да, с ними не поспоришь, но, по сути, это проявление внутренней эффективности, то есть следствие каких-то более глубинных факторов. Но каких?

Перебор различных вариантов можно продолжать бесконечно, но не хотелось бы попусту тратить время, так как, бесспорно, речь идет о чем-то явном и очевидном. И вряд ли найдутся желающие спорить с тем, что главным отличительным признаком любой системы являются особенности структурной интеграции. Они определяют специфику внутренних связей, а значит и все остальные параметры.


Дуализм власти

Если конкретнее, то части единого целого должны как-то между собой координироваться. Когда они все иерархически взаимоподчинены, неизбежно развиваются командно-административные механизмы — власть реализуется сверху вниз. Противоположный подход, построенный на идеалах самоуправления, вообще, не нуждается в единоначалии. Элементы системы наделяются максимальным количеством степеней свободы. Интеграция выстраивается на основе общественного компромисса.

Необходимо сразу оговориться, что это касается лишь базовых принципов системообразования, заложенных в организационную основу, не являясь чем-то категорическим. Не секрет, что даже самый тоталитарный режим не в состоянии полностью отказаться от частного предпринимательства. Известно, что в сталинские времена в стране функционировали тысячи кооперативов. При этом вольная охлократия также не существует в своей абсолютной форме. Не получается совсем отказаться от администрирования, госуправления, чиновников, силовиков. Поэтому с первого взгляда, не всегда легко определить, что собой представляет то или иное общественное образование.


Банальные заблуждения

И, конечно, такая субъективность восприятия не могла не обрасти множеством мифов. Принято считать, например, что унитарным формам свойственна крайняя инерционность, притом что они постоянно демонстрирует определенную динамику развития. Если средневековому абсолютизму не удавалось выйти за рамки феодального вассалитета, то уже Советский проект показал принципиально новые организационные возможности — чудеса планового хозяйствования, не имея в управленческом арсенале ничего кроме счетов и алгоритмической линейки. Интересно, что столь обожаемая всеми фундаментальная фрагментарность, в полной мере опробованная при создании Американской государственности, не показала, вообще, никакой изменчивости на всем своем историческом пути.


Историческая развилка

Если обобщить вышесказанное, то, получается, что такие системные проявления как разделение ветвей власти, самостоятельные эмиссионные центры, независимые СМИ и т.д., с точки зрения унитарного управления, являются абсолютно неприемлемыми, что, безусловно, не распространяется на частников, торгующих на базаре, Что же касается децентрализованных структур, то здесь, наоборот, административный ресурс должен использоваться как можно реже — только в случае крайней необходимости, когда этого уже никак избежать. Власть формируется снизу на принципах самоуправления с широким применением демократических процедур. Это, безусловно, снижает бюрократическую нагрузку на общество, перераспределяя ее между активными гражданами.

По сути, имеет место классическая биполярная дихотомия, другими словами — вечная дилемма выбора из двух зол. Наличие единого центра решает задачу стройного целеполагания в масштабах всей системы. В его отсутствие интересы ключевых участников неизбежно сталкиваются, а важные решения принимаются на основе общественного компромисса. Например, современная Россия столкнулась с двумя ключевыми проблемами (конечно, кроме дураков и дорог) — технологическим отставанием и слабой репродукцией. Являются ли они приоритетом для главных стейкхолдеров — влиятельных отечественных олигархов? Конечно, нет. У них свои задачи, так же как и у менее удачливых членов общества, вынужденно обособившихся и по законам жанра брошенных на произвол социально-экономического самоопределения.


Еще один миф

Главная проблема центрических структур — слабая личная заинтересованность и потеря стимулов к активной деятельности. Кроме того, такие организации славятся невероятным бюрократизмом и чиновничьим беспределом Не удивительно, что на вершину служебной лестницы обычно забираются самые отпетые подонки, которые, объединяясь в группы, ведут безжалостную борьбу за власть и ресурсы, разъедая административные институты коррупционной коррозией, что, безусловно, приводит к колоссальным потерям и создает миф о заведомой неэффективности госуправления по сравнения с частным предпринимательством. Хорошо, но чем принципиально отличается унитарное предприятие от современного акционерного капитала, который давно уже не имеет конкретного собственника? Он полностью обобществлен. Менеджериальная экономика зиждется, по сути, на тех же организационных принципах. Но нельзя сказать, что они неэффективны. Значит, проблема не в них.


Рабочая модель

К сожалению, отечественная реальность застряла сегодня, так сказать, меж двух огней. Но рано или поздно выбор делать придется, принимая, в том числе, и его недостатки, с которыми необходимо как-то работать. Но важно, чтобы решение не оказалось слишком спонтанным, интуитивным, основанным на банальных предрассудках. А для этого, в первую очередь, необходимо выбрать адекватный критерий, от которого можно было бы оттолкнуться. Самое простое, конечно, принять в качестве мерила уровень жизни населения. Но это справедливо, только на коротких временных промежутка и не всегда показательно, как, например, в современной Российской реальности, проедающей остатки былого могущества, что не может скрыть общую деструктивную тенденцию.

Чтобы избавиться от тактической аберрации, желательно перейти к какому-то более объективному параметру, который бы отражал совокупную эффективность системы. На эту роль больше всего подходит уровень ВВП на душу населения, хотя, конечно, методология его расчета вызывает определенные вопросы, но другого более универсального и общедоступного показателя, боюсь, просто не существует. Чем он выше, тем в долгосрочной перспективе уровень жизни населения, да и совокупный потенциал системы выглядит более обнадеживающим. С этим утверждением сложно спорить, так как существует масса примеров в новейшей истории, когда полуколониальные государства, поднимаясь экономически, превращались в очень влиятельных геополитических игроков.

Но от чего зависит этот показатель? Неужели от уровня трудоголизма населения? Но, как известно, современные исследования в этой области однозначно сходятся во мнении, что это не так. Наоборот, существует оптимальная продолжительность рабочего времени, которая достаточно ограничена. Ее превышение приводит к излишней усталости, ошибкам и потере качества. Таким образом, рассуждение плавно подошло к ключевому тезису. В рамках каждого технологического уклада существует максимально возможная эффективность коллективной деятельности, а любые отклонения связаны с потерями, вызванными организационным несовершенством.

Для модельной разработки данного тезиса предлагается использовать достаточно распространенную и при этом интуитивно понятную экономическую категорию транзакционных издержек, под которыми понимаются диссипативные потери, сопровождающие любые социально-экономические процессы. Для простоты восприятия можно некоторое условное действие принять за единичную активность и далее ассоциировать его с какими-то фиксированными потерями. Да, это грубое допущение, но вполне рабочее применительно к реалиям больших систем, подчиняющимся статистическим закономерностям.

Другими словами, любые лишние, то есть неоптимальные движения можно считать потерями эффективности. Если с этой точки зрения сравнивать два полярных подхода, то становится очевидным, что единое централизованное управление обеспечивает значительно более высокий уровень определенности, снижая спонтанную активность и банальную суету. Децентрализация же, наоборот, нуждается в постоянной турбулентности, которая является следствием и ценой встроенной фрагментарности, заложенной в основу работы сдержек и противовесов при столкновении разнонаправленных интересов.


Парадоксы и реальность

Таким образом, максимальная эффективность теоретически достижимая в централизованной системе (безусловно, при выполнении ряда условий, главное из которых — адекватность системы управления), в принципе недостижима в условиях децентрализации, в которой присутствуют неустранимые потери турбулентности процесса. Но это полностью противоречит наблюдаемой действительности, в которой рыночные системы выглядят значительно более успешными.

И многие, наверняка здесь улыбнуться, вспоминая Северокорейский тоталитарный режим, который принято считать окончательным провалом концепции унитарного государства. Но если посмотреть на цифры ВВП и сравнить их непредвзято с сопоставимыми децентрализованными системами, например, с олигархической Украиной, то выводы не так уж и однозначны. Да, на первый взгляд, значения данного показателя в Северной Корее ниже раза в два, но это при том, что они содержат самую многочисленную армию в мире, создают фундаментально-научную базу, разрабатывают и производят ядерное оружие. А Украина последовательно теряет прежний производственный потенциал, беззаботно надеясь на внешнюю поддержку.

Следующий вопрос также ожидаем. Зачем сравнивать с неудачным постсоветским проектом, когда на том же полуострове расположилась цветущая рыночная Южная Корея, ВВП которой имеет другой порядок. Да, но нельзя ставить в один ряд самостоятельно выживающую систему с искусственно созданным и поддерживаемым экономическим чудом, куда вкачиваются колоссальные ресурсы и обеспечивается гарантированный сбыт. Тогда для сравнения с преуспевающим везунчиком более подходит Израиль, который представляет собой унитарный милитаризованный режим, построенный на базе религиозного фундаментализма (другой бы просто не выжил в условиях беспрецедентной внешней враждебности и неблагоприятных климатических условий). Да, у Израиля ВВП на душу населения еще выше. А причины те же.


Ничего нового

Конечно, для России такой сценарий выглядит мало-реалистичным, но по уровню внешних вызовов и суровости климата ситуация схожая, усугубляемая еще и крайней уязвимостью, с точки зрения географического расположения в виде самой протяженной сухопутной границы при малолюдности и не освоенности большинства территорий. Спасение — только в единении, что совершенно очевидно. Ведь совокупный эффект от со-направленных, пусть и не самых мощных усилий, всегда выше, чем суммарный вектор разрозненных действий, если даже каждое из них является более значительным.

Этот организационный эффект, очень живо в свое время описал основоположник русской организационной теории А.А Богданов, сравнивая удельную производительность при расчистке поля для общины и фермера-одиночки. Камни, превышающие определенный размер просто не под силу одному человеку, а коллектив легко справляется с этой задачей.


Неудобные выводы

Получается, что унитарный порядок стратегически выглядит все-таки более предпочтительным, по крайней мере, с точки зрения потенциала жизнеспособности и максимизации полезного эффекта. И для этого есть железное доказательство — закономерности эволюции бизнес-структур, когда классический рынок с течением времени трансформировался в гигантские транс-национальные корпорации, в которых уже нет места духу свободного предпринимательства, а доминирует пресловутая властная вертикаль, правда, несколько видоизменившаяся в различные конфигурации проектной матрицы, что, безусловно, не меняет центрической сути.

Другими словами, наблюдаемое эволюционное развитие организационных форм выглядит вполне закономерным с позиции предложенной сравнительной модели. Тогда, возникает резонный вопрос — почему же то прогрессивное начало, которое само пробило себе дорогу в бизнесе нельзя осознанно использовать в поле социальных процессов? Чем они хуже?

Да, безусловно, данный вид общественного устройства имеет серьезные недостатки, которые ярко проявились в Советской реальности, трагически отразившись на ее истории. Их, главным образом, два. Во-первых, низкое качество управленцев по причине отсутствия встроенных механизмов естественного отбора, что требует развития методологии, компенсирующей данный пробел. А во-вторых, для таких систем свойственно определенное зависание и потеря стимулов индивидуальной активности, так как спонтанное проявление свободной воли сильно ограничено, что ослабляет мотивационные стимулы, которые также необходимо искусственно усиливать.

В конце хотелось бы подкинуть немного здорового оптимизма для тех, кто усомнился в перспективах решения данных задач. Достаточно изучить успешный опыт корпоративного менеджмента, который уже давно и эффективно развивается в этом направлении, демонстрируя убедительный позитив. Не так страшен черт…

В связи с ожиданием большого количества критики, касательно справедливости приведенных в данной статье выводов, дополнительная аргументация на основе модельного обоснования скрытого потенциала унитарных организационных форм будет предложена вниманию уважаемого читателя в следующем выпуске...





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.04.18 16.28.08ENDTIME
Сгенерирована 04.18 16:28:08 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3206973/article_t?IS_BOT=1