Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

Поставка клапанов дымоудаления в Москве и по всей России от НПО «Машпром»

АР-сервис — поставки оборудования для систем отопления и водоснабжения в Москве.



Тема ЗАПАД И КОММУНИЗМ

Progenia [nadf2]  
07 Дек 20:46


Раньше мне неоднократно приходилось касаться взаимоотношения западнизма и коммунизма. Здесь я хочу сделать еще ряд дополнений и пояснений к сказанному. Как западнизм, так и коммунизм определяется не каким-то одним признаком и даже не суммой признаков, а лишь комплексом взаимосвязанных признаков, образующих единое целое. По отдельно взятым признакам они могут быть сходными с обществами других типов и между собою. Но каждое из них обладает специфическим, свойственным только ему единством признаков. Описание его может дать лишь достаточно полная и логически связная социологическая теория, а не субъективно скомпилированная сумма слов, какие в изобилии появлялись и появляются в сфере сочинений на социальные темы. Задача научной теории — не описание конкретных стран и народов с западнистским и коммунистическим социальным строем, а описание западнизма или коммунизма такими, каковы они суть независимо от особенностей конкретных стран и народов, то есть создание абстрактной их картины. И сопоставление их на уровне научной теории должно отвлекаться от упомянутых особенностей, то есть тоже должно быть абстрактным. Как я уже говорил ранее, во всяком достаточно большом... читать дальше...

Раньше мне неоднократно приходилось касаться взаимоотношения западнизма и коммунизма. Здесь я хочу сделать еще ряд дополнений и пояснений к сказанному.
Как западнизм, так и коммунизм определяется не каким-то одним признаком и даже не суммой признаков, а лишь комплексом взаимосвязанных признаков, образующих единое целое. По отдельно взятым признакам они могут быть сходными с обществами других типов и между собою. Но каждое из них обладает специфическим, свойственным только ему единством признаков. Описание его может дать лишь достаточно полная и логически связная социологическая теория, а не субъективно скомпилированная сумма слов, какие в изобилии появлялись и появляются в сфере сочинений на социальные темы.
Задача научной теории — не описание конкретных стран и народов с западнистским и коммунистическим социальным строем, а описание западнизма или коммунизма такими, каковы они суть независимо от особенностей конкретных стран и народов, то есть создание абстрактной их картины. И сопоставление их на уровне научной теории должно отвлекаться от упомянутых особенностей, то есть тоже должно быть абстрактным.
Как я уже говорил ранее, во всяком достаточно большом и развитом обществе можно различить два аспекта — деловой и коммунальный. Западнизм есть единство этих аспектов, в исторически исходном пункте и в основах которого доминирующую роль играет деловой аспект, а коммунизм есть единство этих аспектов, в исторически исходном пункте и в основах которого доминирующую роль играет коммунальный аспект. Это доминирование означает, что в одном случае законы делового аспекта оказывают самое сильное влияние на все жизненно важные явления общества, а в другом — законы коммунального аспекта. При этом явления одного аспекта принимают форму другого, становятся средством другого.
Сопоставление западнизма и коммунизма на научном уровне есть дело не такое уж простое. Исторический опыт коммунизма был слишком коротким, чтобы можно было высказывать категорические суждения о нем. При этом он возник и существовал в чрезвычайно неблагоприятных условиях. Вся его история была непрерывной борьбой за выживание против превосходящих сил Запада. И теперь трудно различить, что следует отнести к преходящим явлениям его созревания и что к существенным, постоянным явлениям зрелости. Например, в системе власти коммунистической России имело место своеобразное двоевластие. Были советы, выбиравшиеся путем прямых, всеобщих и тайных выборов. И был партийный аппарат, формировавшийся совсем иными путями. Считать это преходящим явлением или зрелой формой коммунистической власти? История ответа на этот вопрос не дала, а теоретически тут допустимы различные варианты.
Чтобы понять коммунизм научно, надо различать конкретные страны, в которых он появился и существовал, и коммунизм как таковой, то есть как социальный феномен, независимый от особенностей этих стран. Не все, что имело место в этих странах в коммунистический период их истории, связано именно с коммунизмом. И не все, что должно войти в научное описание коммунизма, можно заметить в любой стране, где он имел место. Коммунизм нигде не существовал в "чистом виде", он везде был погружен в среду иного рода. Даже в России, где он был ближе всего к «чистому» образцу, практически невозможно отделить то, что шло от особенностей русской истории и от характера населения, от того, что шло от коммунизма как такового. Все плохое, что случилось в советский период русской истории, критики коммунизма и антикоммунисты приписали коммунизму, хотя с гораздо большими основаниями можно было утверждать, что именно благодаря коммунизму России удалось избежать бед более страшных. И никаких научных критериев для истинных суждений тут нет.
Чтобы создать научное понимание коммунизма, надо четко различить то, что есть проявление всеобщих социальных законов, имеющих силу для любого типа общественного устройства, и то, что относится к действию специфических законов коммунизма. Например, государственно-бюрократический аппарат в западных странах был развит не менее сильно, чем в коммунистических, и обладал теми же пороками. А общей социологической теории, которая позволила бы справиться с этой задачей, просто не существует. Все известные мне социологические теории имели такую ориентацию и настолько были идеологизированы, что они являются скорее препятствием, чем подспорьем в этом отношении.
Но и с западнизмом дело обстоит не лучше. И о нем можно сказать нечто подобное тому, что я только что сказал о коммунизме. Хотя он начал заявлять о себе как об особом типе общественного устройства еще несколько столетий тому назад, качественный скачок тут произошел лишь в XX столетии, особенно отчетливо — после Второй мировой войны. Борьба против коммунистического мира сыграла в этом процессе далеко не последнюю роль. Так что западнизм есть сравнительно молодое социальное явление, еще не оформившееся полностью до сих пор.
Отношение развитого (современного) западнизма к предшествующей истории Запада сходно во многом с отношением коммунизма в России к ее дореволюционному состоянию. Но в России вследствие революционного пути возникновения коммунистического социального строя оказалась скрытой преемственность эволюционного процесса. На Западе же вследствие нереволюционного (реформистского) пути превращения общества в тотально-западнистское оказался скрытым качественный скачок развития, то есть тот факт, что со второй половины XX века произошел грандиозный социальный перелом, сопоставимый с эпохой коммунистических революций. Общая антидиалектичность западного идеологического способа мышления усилила трудность отграничения современного западнизма от западного общества предшествовавшего периода.
Я не случайно упомянул о способе мышления. Дело в том, что все факторы, определяющие тип общественного устройства, действуют в реальности совместно, их действия многосторонни, зачастую — противоречивы, их роли в жизни общества меняются, порою на противоположные и т. д. Для научного понимания как западнизма, так и коммунизма абсолютно необходима та самая диалектика, которая была дискредитирована, извращена и опошлена общими усилиями социальных мыслителей как коммунистических, так и западных стран. Замечу кстати, что противодействие научной истине в понимании социальных феноменов на Западе не менее сильно, чем это было в коммунистической (да и посткоммунистической) России.
Я хочу здесь сопоставить коммунистическое и западнистское общества на трех уровнях их структуры — микроструктуры, макроструктуры и суперструктуры. В первом случае я имею в виду человеческий материал и клеточки общества, во втором — экономику, государственность и другие сферы общества в целом, в третьем — объединения однотипных стран в блоки и в глобальное общество, складывающееся под их эгидой. Упомянутые выше аспекты общества оказывают различное влияние на качества людей. Устойчивое и длительное доминирование одного из них имеет неизбежным результатом формирование определенного типа человеческого материала, приспособленного к условиям этого аспекта. Так что нет ничего противоестественного в том, что как западнистское, так и коммунистическое общество создается и поддерживается человеческим материалом, адекватным ему. И в свою очередь они сами, всемерно развивая соответствующий аспект общества, порождают и воспроизводят адекватный им человеческий материал, — тут зависимость взаимная. Тип общества развивается совместно с адекватным ему человеческим материалом.
Человеческий материал, адекватный западнизму, можно назвать западоидами или западоидностью. Соответственно человеческий материал, адекватный коммунизму, можно назвать коммуноидами или коммуноидностью. Ранее я довольно много говорил о качествах западоидов. Коммуноиды в этом отношении уступают им и во многом являются их антиподами. Хочу особо выделить два их различия, сыгравшие решающую роль в их эволюционной дивиргенции.
Каждый человек осознает себя в качестве индивида (в качестве "Я") и одновременно в качестве члена объединения многих индивидов (в качестве "Мы"). Но формы этого осознания, а также пропорции «Я» и «Мы» в менталитете людей различны. Характерным для коммуноидности является доминирование «Мы» над «Я» и даже гипертрофия «Мы». Это проявляется в склонности к психологическому коллективизму и коллективистскому образу жизни. Для западоидности же характерно преобладание «Я» над «Мы» и гипертрофия «Я». Это проявляется в склонности к психологическому индивидуализму, к личной независимости от других людей, к развитию средств индивидуальной самозащиты и даже к самоизоляции.

Вторая черта человеческого материала, на которую я хотел обратить здесь внимание, — способность людей к самоорганизации снизу и изнутри объединения и степень покорности организующей силе сверху и извне. У коммуноидов способность к самоорганизации является очень слабой, а степень покорности принудительной организа ции — высокой. У западоидов же наоборот: очень сильная способность к самоорганизации и сравнительно низкая степень покорности принудительной организующей силе. Коммунизм принадлежит к такому типу объединения больших масс людей в единое целое, при котором доминирует не добровольная самоорганизация людей снизу и изнутри, как это имело место, например, в истории становления США, а принудительная организация сверху и извне, как это имело место, например, в истории России с первых дней ее существования) Организация общества сверху не имеет ничего общего с идеологическим утверждением, будто коммунизм сначала был выдуман кем-то и затем сверху навязан людям путем насилия и обмана. При такой форме организации решающую роль в объединении людей в единое целое принадлежит государству и вообще высшей власти, а не другим факторам, в том числе — не экономике.
Коммунистический тип организации общества для определенного человеческого материала и условий не менее естествен и адекватен, чем западнистский тип организации — для других. Я считаю, что одним из важнейших условий разрастания системы государственности в Российской империи и преобладания ее над прочими социальными силами был именно человеческий фактор, и прежде всего — качества русского народа, подобно тому, как общество западного типа было бы невозможно с иным человеческим материалом, чем тот, какой поставляли народы западных стран. И коммунизм имел успех в России в значительной мере благодаря национальному характеру русского народа, благодаря его слабой способности к самоорганизации и самодисциплине, склонности к коллективизму, холуйской покорности перед высшей властью, склонности смотреть на жизненные блага как на дар свыше, а не как на результат собственных усилий творчества, инициативы, риска и т. п.
Всякое достаточно большое общество дифференцируется на различного рода объединения своих членов. Среди этих объединений имеются такие, которые образуют основу всего общества и существенным образом определяют его характерные черты. Это клеточки общества. Через них, в них и благодаря им большинство трудоспособных членов общества используют свои силы и способности, добывают средства существования, удовлетворяют жизненные потребности, добиваются успеха, делают карьеру, имеют социальные контакты.
Основные клеточки коммунистического общества обладают такими чертами. Они создаются решениями властей. Власти определяют их деловые функции и отношения с другими клеточками. Сотрудники их нанимаются на работу по профессии как на постоянную. Они не являются собственниками ресурсов, которыми они распоряжаются, и собственниками результатов их деятельности. Заработная плата устанавливается законом. Размер ее зависит от занимаемой должности, уровня квалификации и личных заслуг. Сотрудники получают зарплату независимо от реализации результатов деятельности клеточки. Управляющие лица клеточек назначаются вышестоящими органами власти и управления с учетом профессиональных данных и опыта работы.
Такого рода клеточки имеются и в западнистском обществе, причем в большом числе. Это, например, учреждения административного аппарата, полиции, секретных служб, армии и т. д., а также многие исследовательские учреждения и учебные заведения, организации для осуществления важных и дорогостоящих программ и т. д. Но свойства коммунистических клеточек не ограничиваются теми, о которых я сказал. Сотрудники коммунистических клеточек образуют единые социальные коллективы, имеющие свою структуру и правила жизни независимо от дела, каким они заняты. Важнейшими элементами этой структуры являются партийная, молодежная и профсоюзная организации. Имеются и другие неделовые группы и организации. И все они образуют узаконенные элементы структуры клеточек.
Основная жизнь работающих граждан коммунистического общества проходит в их клеточках-коллективах. В них они не только трудятся, но проводят время в обществе знакомых и друзей, обмениваются информацией, развлекаются, добиваются профессиональных успехов, занимаются спортом и общественной работой, участвуют в творческих самодеятельных группах, получают жилье, места для детей в детских садах, путевки в дома отдыха и санатории, пособия и т. д. Коммунистическая клеточка выполняет функции идейного и морального воспитания граждан общества. Она вовлекает их в активную общественную жизнь и осуществляет контроль за ними в этом отношении. В западнистских клеточках ничего подобного нет.
Западнистские клеточки разделяются на две группы. К первой группе относятся такие, которые создаются решениями властей. К ним относится то, что я выше говорил о коммунистических клеточках, за исключением того, что я затем сказал о коммунистических коллективах. Ко второй группе относятся такие клеточки, которые создаются по инициативе частных лиц и организаций, а не распоряжениями властей. Но и тут полного произвола нет. Эти клеточки должны получить на это разрешение властей, официально зарегистрировать характер своего дела. Они возникают и существуют в рамках законов. Точно так же законом должны быть определены их юридические субъекты, то есть лица или организации, распоряжающиеся деятельностью клеточек и несущие за это ответственность перед государством и законом. Юридические субъекты свободны определять характер дела клеточек, их внутреннюю организацию и отношения с окружающей средой, но в рамках правовых норм. Клеточки такого рода возможны и в коммунистическом обществе, но в порядке исключения и на второстепенных ролях. В западнистском обществе им принадлежит важнейшая роль. Трудно предсказать будущее на этот счет, но пока в западных странах такие клеточки в большинстве.

Общим для западнистских клеточек является то, что они создаются и существуют исключительно для какого-то определенного дела, и ни для чего другого. Это относится к клеточкам обеих групп. Они могут иметь сложную внутреннюю структуру с разделением функций. Но эта структура диктуется исключительно условиями дела. Все прочее в западнистских клеточках не допускается. Не допускаются никакие неделовые группы и организации, никакие личные отношения между сотрудниками, никакие посторонние вмешательства в работу клеточки (вроде тех, какие имеют место со стороны партийных и профсоюзных организаций в коммунистических клеточках). Короче говоря, западнистские клеточки максимально очищены от всего того, что непосредственно не относится к делу. Коммунистические клеточки социально насыщены, максимально усложнены в качестве человеческих объединений, западнистские же, наоборот, социально пусты и максимально упрощены в этом отношении. Первые суть объединения людей для совместной жизни, вторые — своего рода деловые машины. Сотрудники западнистских клеточек суть независимые друг от друга детали этой деловой машины. Они через клеточки получают только деньги и возможность для деловой карьеры. Обо всем остальном они должны позаботиться сами. Общество не гарантирует им работу, жилье, медицинское обслуживание и многие другие жизненные блага, какие имеют работники коммунистических клеточек.
Внутри коммунистических клеточек имеет место своеобразная демократия в виде всякого рода собраний, совещаний, советов, комиссий и т. п. рядовых сотрудников. И она оказывает влияние на состояние дел и на положение сотрудников. Внутри западнистских клеточек действует жестокая дисциплина и отсутствует какая бы то ни было демократия.
Такая предельная деловая рационализация западнистских клеточек не означает, что все неделовое, изъятое из нее, вообще изъято из общества в целом. Все то, что имеет какую-то ценность для общества и может стать источником дохода или предметом социальной жизнедеятельности, тут становится либо делом особого рода клеточек, либо функцией особого рода общественных организаций (партий, профсоюзов и т. п.). В обществе в целом происходит максимально возможное разделение дел, способностей, функций людей. Отдельные свойства людей и их объединений обособляются от них в виде дел особых клеточек.
Анализ микроструктуры западнистского и коммунистического общества показывает, что они несовместимы в самой своей основе. Естественное (то есть путем эволюции в силу внутренних социальных законов) превращение одного в другое исключено. Теория конвергенции коммунизма и капитализма, опиравшаяся на поверхностные факты уподобления советского и западного общества по ряду признаков, не случайно оказалась забытой. Уподобление двух различных социальных систем не есть превращение одной в другую. Млекопитающие, живущие в воде, во многом уподобились рыбам, но не превратились в рыб.

Чтобы превратить основные клеточки общества в коммунистические, надо начинать не с них, не снизу, а сверху, то есть с идеологической подготовки масс и с захвата власти организацией революционеров, как это сделали русские коммунисты во главе с Лениным. И лишь на этой основе постепенно создавать коммунистические клеточки, как это сделала коммунистическая власть во главе со Сталиным в России, Это в случае имманентного возникновения коммунизма. Другой путь — навязывание коммунистической системы внешней силой, захватившей данную страну, как это имело место в странах Восточной Европы после Второй мировой войны. Для западных стран исключен как первый, так и второй путь. Первый путь исключен постольку, поскольку в западных странах нет никаких условий и никаких сил для такой трансформации. А второй путь исключен, поскольку Запад сейчас сам стремится к мировому господству и имеет для этого силы.
Чтобы превратить советское коммунистическое общество в общество западнистское, советские реформаторы должны были бы прежде всего превратить коммунистические клеточки в западнистские, то есть начинать снизу, как это соответствует природе западного общества, а не с высот власти. Но это было априори невозможно. Для этого нужен человеческий материал, какого в России нет и не предвидится. Нужен опыт в организации трудового процесса в соответствии с принципами западнизма, а на это нужно историческое время.

Нужны тысячи и тысячи всякого рода условий, каждое из которых по отдельности кажется выполнимым, а все вместе не будут в России выполнены никогда и ни при каких обстоятельствах.

А без перерождения общества на уровне микроструктуры Россия никогда не станет страной западнизма. Она может стать лишь сферой колонизации для Запада, как это и происходит на самом деле в результате разрушения коммунистической системы сверху (усилиями власти) и извне (усилиями Запада).

Два аспекта (деловой и коммунальный) в макроструктуре общества представлены прежде всего и главным образом экономикой и системой государственности. В западнистском обществе первая доминирует. Но это не означает, что вторая является слабой. Сфера государственности Запада нисколько не уступает государственности бывшего Советского Союза, хотя в последнем она доминировала над экономикой. В коммунистическом обществе государственность доминирует над экономикой. Однако в деятельности государства именно проблемы экономики играют, как правило, важнейшую роль. Подчеркиваю: в деятельности именно государства, как исполнение государством его функций.

Западное общество с экономической точки зрения считается капиталистическим. Так это или нет?
Ответ на вопрос зависит от определения понятий. Можно принять такие определения. Капитал есть сумма денег, используемая с целью приобретения дополнительных денег (прибыли). Капиталистические отношения между людьми суть отношения между ними в процессе функционирования денег как капитала. Общество является капиталистическим, если в нем достаточно сильно развиты и даже доминируют капиталистические отношения. Но можно принять и другие определения. Капиталист есть человек (или группа людей), который приобретает за деньги средства труда, нанимает работников для их использования, организует производство вещей или услуг, сбывает их за деньги. Он это делает с таким расчетом, чтобы покрыть все свои затраты, выплатить налоги и оставить себе на жизнь. Причем он должен это делать в течение длительного времени и регулярно — это должно стать его постоянной работой. Короче говоря, капиталист есть человек (объединение людей), который живет за счет прибыли от организации какого-то дела путем покупки средств труда и найма рабочей силы. Источником его дохода является эксплуатация наемного труда. И делает он это на свой страх и риск. Общество является капиталистическим, если в нем доминирующую роль в экономике играют капиталисты.

Приведенные группы определений сами по себе не противоречат друг другу. Но они отражают один и тот же объект с различных точек зрения. Потому возможно такое, что подход с ними к какому-то объекту даст противоречивые результаты. Именно так обстоит дело с современным западным обществом. Оно будет оцениваться как капиталистическое с точки зрения одних определений и как некапиталистическое с точки зрения других. А так как существуют многие десятки различных определений капитализма, то чисто терминологический аспект способен вообще безнадежно запутать довольно простые проблемы.

Современное западное (западнистское) общество с экономической точки зрения есть общество денежного тоталитаризма. На эту тему я выше писал достаточно много. Добавлю к этому еще следующее. В обществе денежного тоталитаризма сложился грандиозный механизм, осуществляющий и охраняющий этот тоталитаризм. Он стал одной из важнейших опор западного общества. Его образует гигантская финансовая система, которая теперь обусловлена прежде всего необъятным числом денежных операций, охватывающих все стороны жизни людей и общества в целом. Это механизм особого подразделения делового аспекта общества — денежного дела. Но в силу особой роли этого дела он превратился в механизм функционирования общества как целого и во всех его элементах. Он стал явлением надэкономическим и надполитическим, а не просто явлением в рамках экономики как таковой.
Денежный механизм западнизма есть гигантский капитал, овладевший всем обществом. Но он почти полностью укомплектован наемными работниками, каждый из которых по отдельности есть лишь его слуга. Внутри его господствуют отношения командования, сговоры, согласования и прочие явления, не имеющие ничего общего с отношениями чисто экономическими. Он антидемократичен. В каждом его подразделении господствует беспощадная, роботообразная дисциплина. Он деспотичен по отношению к прочему обществу. Никакая диктаторская власть в мире не может сравниться с ним в этом качестве.

Чтобы такой денежный механизм сложился, нужна богатая и всесторонне развитая экономическая система с отработанным механизмом самоорганизации, сильное государство, педантично выполняющее финансовые функции, то есть являющееся участником самого этого механизма, устойчивая валюта и многое другое, чего не было, нет и не предвидится в России. Самое большее, что тут возможно, — это ублюдочные, воровские и грабительские подобия банков, полностью подчиненные денежному механизму Запада.

Что касается роли и состояния денежного механизма в коммунистическом обществе вообще, то тут в принципе невозможно нечто подобное денежному механизму западнизма в силу самих основ и законов коммунистической организации общества. Такой механизм есть гигантская деловая машина, целиком и полностью подчиняющая себе коммунальный аспект общества, а значит, убивающая всякие значительные явления коммунизма.
Капитализм не есть нечто раз и навсегда данное. В его истории различают два периода — периоды «старого» и «нового» капитализма. Я их различие вижу в следующем.
"Старый" капитализм был по преимуществу множеством индивидуальных капиталов, вкрапленных в общество некапиталистическое по общему типу. Хотя капиталисты хозяйничали в обществе, последнее еще не было тотально капиталистическим, поскольку степень вовлеченности населения в денежные отношения по законам капитала еще не была всеобъемлющей. Лишь в XX веке западное общество стало превращаться в тотально капиталистическое, то есть в западнистское. После Второй мировой войны отчетливо обнаружилась тенденция к превращению больших территорий и целых стран в объединения, функционирующие как огромные денежные системы и капиталы. Дело тут не в концентрации капиталов, хотя и это имело место, а в организации жизни большинства населения этих объединений таким образом, будто оно стало средством функционирования одного капитала. Новое качество в эволюции капитализма возникло по линии вовлечения масс населения в денежные операции по законам капитала, увеличения множества таких операций и усиления их роли в жизни людей. Этот процесс был связан с усилением роли государства в денежных операциях, с разрастанием денежного законодательства, с упорядочиванием и регламентированием отношений между работодателями и наемными лицами; со структурированием предпринимательства, с ограничением конкуренции и свободы ценообразования, короче говоря — с социальной организацией и регулированием всей системы жизни общества по законам функционирования денег в качестве капитала.
В результате этого процесса подавляющее большинство членов западного общества, имеющих какие-то источники дохода, оказалось соучастниками деятельности банков как капиталистов, предоставляя в их распоряжение свои деньги, то есть осуществляя основную часть денежных дел через банки.
Но это была лишь одна из линий произошедшего перелома. Другая линия — изменение отношения между частной собственностью и частным предпринимательством. С точки зрения характера юридических субъектов предприятия экономики западнизма разделяются на две группы. К одной группе относятся предприятия, юридические субъекты которых суть индивидуальные лица. Ко второй группе относятся предприятия, юридические субъекты которых суть организации из многих лиц. В обоих случаях юридические субъекты предприятий не являются капиталистами в смысле XIX и первой половины XX века. В первом случае частные предприниматели организуют дело на основе кредитов, которые они получают от денежного механизма. Доля их собственного капитала в общей сумме капиталов ничтожна. Независимый частный собственник, ведущий дело исключительно на свой страх и риск, есть редкое исключение или временное состояние. Во втором случае функции капиталиста выполняет организация из лиц, ни одно из которых не является полным собственником предприятия. Все они суть наемные лица.
Таким образом, в экономике западнизма частное предпринимательство перестало быть неразрывно связанным с отношением частной собственности и с персональными собственниками. Капиталист либо рассеялся в массе людей, каждый из которых по отдельности не есть капиталист, либо превратился в организацию наемных лиц, либо стал подчиненным лицом денежного механизма. Понятия «капиталист» и «капитализм» потеряли социологический смысл. С ними уже нельзя адекватно описать специфику и сущность западного общества. Мелкий акционер, предприниматель, имеющий кредит в банке и ведущий дела через банк, пенсионер, рентнер, владелец большой суммы денег, президент банка, менеджер с огромным окладом, рабочий, совершающий денежные операции через банк, и т. д. — все это суть представители различных социальных категорий, хотя все они суть соучастники в деятельности одного огромного безликого капитала.

Советские реформаторы, намеревавшиеся превратить коммунистическое советское общество в капиталистическое в считанные дни путем распоряжений начальства сверху, совершенно не принимали во внимание этот факт изменения капитализма. Они представляли себе последний в допотопной форме капитализма XIX века, да еще в допотопной форме его марксистского описания. Если для имитации допотопного капитализма они еще смогли изготовить довольно большое число уголовников-капиталистов, то для современного капитализма требуется серьезный исторический процесс, на который в России нет никаких необходимых для этого условий.
Идеей фикс российских реформаторов стала "рыночная экономика" ("рынок"). Они в нее вцепились как в панацею от всех бед, не имея при этом ни малейшего понятия о том, что это такое в реальности. Все их представления о «рынке» были почерпнуты из западной идеологии и пропаганды, создававших извращенный образ западной экономики.
Надо различать идеологический образ рыночной экономики и ее реальность. Идеологический образ создается так. Из сложной среды реальной экономической жизни общества абстрагируются ее отдельные черты. Они идеализируются и объединяются в некоторое целое. Затем дело представляется так, будто эти черты исчерпывают всю экономическую систему или по крайней мере являются главными в ней. Делается это для одурачивания простаков из незападных стран с целью внушить им, будто достаточно ликвидировать их «отсталую» экономическую систему и ввести на ее место «передовую» рыночную экономику в том виде, как ее изображает идеология и пропаганда, как в стране начнется экономическое процветание. На самом же деле в результате внедрения в экономику коммунистической страны такого «рынка» происходит разрушение ранее существовавшей и нормальной для условий этой страны экономики.
Реальная рыночная экономика западных стран — это сложнейшее переплетение всевозможных средств организации грандиозного процесса и всевозможных способов управления им. Только наивные люди могут верить, будто эта важнейшая сфера жизни западного общества пущена на самотек, предоставлена самой себе и какой-то мифической "невидимой руке". Я думаю, что если бы можно было измерить всю ту интеллектуальную, волевую, расчетную, планирующую и командную работу, которая делается в сфере рыночной экономики Запада, и сравнить ее с соответствующей работой коммунистической командно-плановой системы, то мы были бы потрясены убожеством второй в сравнении с первой именно в том, за что вторую подвергали критике на Западе.
Общепринято думать, будто экономика западного общества является эффективной, а коммунистического — неэффективной. Я считаю такое мнение совершенно бессмысленным с научной точки зрения. Для сравнения двух различных феноменов нужны четко определенные критерии сравнения. А в зависимости от выбора таких критериев и выводы могут оказаться различными. Возможны, в частности, чисто экономические и социальные критерии оценки производственной деятельности людей, предприятий, экономических систем и целых обществ. Первые основываются на соотношении затрат на какое-то дело и его результатов, вторые же — в том, в какой мере деятельность предприятий соответствует интересам целого общества. С точки зрения первых критериев западнистское общество имеет более высокую степень экономической эффективности, а с точки зрения вторых — коммунистическое. Социальная эффективность коммунистической экономики характеризуется способностью общества существовать без безработицы и без банкротств экономически нерентабельных предприятий, сравнительно легкими условиями труда, способностью не допускать избыточные сферы производства, не являющиеся необходимыми для общества, способностью сосредоточивать большие силы и средства на решение исторически важных задач и другими неэкономическими факторами.
Экономически высокая эффективность западной экономики обладает не только достоинствами, но и вопиющими дефектами. Она не избавляет от безработицы, массовой нищеты и бездомности, от тяжелых условий труда, от стресса и прочих общеизвестных язв, которые в последние десятилетия перестали вообще принимать во внимание при оценке достоинств и недостатков того или иного общественного строя.
Высокая экономическая эффективность западного общества зависит не только от чисто экономических факторов. Тут свой вклад вносят и факторы иного рода, например — использование ресурсов всей планеты, использование полурабских форм труда (иностранные рабочие), использование военного и политического давления на другие страны и т. д. С другой стороны, в низкой экономической эффективности коммунистических стран были повинны не только и порою даже не столько дефекты общественного строя, сколько неблагоприятные природные условия и конкретная историческая ситуация на планете.
Каждый тип общества имеет свой тип обмена веществ. Экономическая эффективность есть лишь один из многочисленных показателей его. А в жизни конкретных народов он проявляется в миллиардах действий миллионов людей, образующих их устойчивый образ жизни. Изменить тип обмена веществ общества практически невозможно без катастрофических последствий для общества. Советские реформаторы, пытаясь изменить коммунистический тип обмена веществ своей страны на западнистский, полностью игнорировали это, казалось бы, очевидное обстоятельство.
Ко всему прочему необходимо принимать во внимание такой важнейший фактор современности, как образование мирового «рынка». А это не просто расширение сферы экономической активности и установление определенных отношений между некими равноправными партнерами, а образование наднациональных и глобальных экономических империй, можно сказать — образование сверхэкономики. Эти империи приобрели такую силу, что теперь от них решающим образом зависит судьба экономики "национальных государств" Запада, не говоря уж о прочем мире. Сверхэкономика властвует над экономикой в ее традиционном смысле — над экономикой первого уровня. Тут все большую роль начинают играть средства внеэкономические, а именно политическое давление и вооруженные силы стран Запада. В этих условиях превращение российской экономики в рыночную в желаемом для Запада виде означает превращение ее в придаток сверхэкономики, причем на роли, какую ей укажут фактические хозяева мирового общества.
Когда советские реформаторы разрушали советскую систему государственности с намерением на ее место ввести демократию западного образца, они судили о последней не по тому, что она из себя представляет на самом деле, а по тому идеализированному изображению, какое создавала для них западная идеология. Идеологический образ демократии создавался теми же методами, что и образ рыночной экономики. Из реальной системы власти и управления (системы государственности) западного общества абстрагировались такие ее черты, как многопартийность, разделение властей, выборность органов власти и сменяемость их и т. д. Эту сумму признаков, обработав их методами идеологии, назвали демократией и объявили их сущностью всей системы государственности. И способ использования этой идеологической фальсификации реальности тот же: внушить незападным дуракам мысль, будто стоит на место их плохой государственности ввести эту замечательную «демократию», как в стране начнется райская жизнь.
На самом деле демократия не исчерпывает систему государственности западнизма. Более того, она вообще не является тут главным элементом. Она на виду, производит много шума, всячески рекламируется и набивает себе цену. Но она — лишь поверхность реальной системы власти.
Есть универсальные законы, имеющие силу для любой системы государственности как в коммунистическом, так и в западном обществе. Возьмем, например, масштабы государственности. Эта сфера в западных странах огромна по числу занятых в ней людей, по затратам на нее и по ее роли в обществе. Это обусловлено не только колоссальным усложнением управляемого общества (стремительным ростом числа «точек» управления), но и независимо от потребностей управления, в силу законов автономного самовозрастания. Происходит также увеличение объема функций государства. Сейчас на Западе нет такой сферы общественной жизни, в которой так или иначе не участвовало бы государство. И невозможно назвать такой дефект коммунистической государственности, каким не обладала бы западная государственность в удвоенной степени. Так что надежды советских людей, будто реформаторы могли избавить их от этой напасти, были априори беспочвенны. Разрушив советский аппарат власти и управления, реформаторы в России, убедившись в полной неспособности без него управлять страной, буквально с истеричной и панической поспешностью стремятся изобрести для него хоть какой-то эрзац. Но сделать это не так-то просто. Аппарат власти и управления создается десятилетиями кропотливой работы, а не потоком распоряжений обезумевших дилетантов, волею случая дорвавшихся до высшей власти.
В сфере западной государственности, как и в сфере экономики, можно различить два уровня — уровень государственности в обычном смысле, на котором фигурирует демократия, и уровень сверхгосударственности. Структура второго плохо изучена, вернее говоря — познание ее есть одно из важнейших табу западного общества. Официально считается, будто ничего подобного тут вообще нет. Однако в средствах массовой информации время от времени проскакивают материалы, которые убедительно говорят о наличии и реальной мощи ее.
Сверхгосударственная система власти и управления западнизма формируется и воспроизводится по многим линиям. Назову основные (на мой взгляд) из них. Система государственности состоит из огромного числа людей, учреждений, организаций. Она сама нуждается в управлении, можно сказать — в своей внутренней власти. Последняя не конституируется формально, то есть как официально признанный орган государственной власти. Она складывается из людей самого различного рода — представителей администрации, сотрудников личных канцелярий, сотрудников секретных служб, родственников, представителей высшей власти, советников и т. п. К ним примыкает и частично входит в их число околоправительственное множество людей, состоящее из представителей частных интересов, лоббистов, мафиозных групп, личных друзей и т. п. Это "кухня власти".
Вторую линию образует совокупность секретных учреждений официальной власти и вообще всех тех, кто организует и осуществляет скрытый аспект деятельности государственной власти. Каковы масштабы этого аспекта и какими средствами он оперирует, невозможно узнать. Публичная власть не делает важных шагов без его ведома.
Третья линия — образование всякого рода объединений из множества активных личностей, занимающих высокое положение на иерархической лестнице социальных позиций. По своему положению, по подлежащим их контролю ресурсам, по их статусу, по богатству, по известности, по популярности и т. п. эти личности являются наиболее влиятельными в обществе. В их число входят ведущие бизнесмены, банкиры, крупные землевладельцы, хозяева газет, профсоюзные лидеры, кинопродуценты, хозяева спортивных команд, знаменитые актеры, священники, адвокаты, университетские профессора, ученые, инженеры, хозяева и менеджеры масс-медиа, высокопоставленные чиновники, политики и т. д. Эта среда получила название правящей элиты.
И четвертая основная линия образования сверхгосударственности — образование бесчисленных учреждений и организаций блоков и союзов западных стран, а также системы средств образования глобального общества и управления им.
Система сверхгосударственности не содержит в себе ни крупицы демократической власти. Тут нет никаких политических партий, нет никакого разделения властей, публичность сведена к минимуму или исключена совсем, преобладает принцип секретности, кастовости, личных сговоров. Коммунистическая государственность уже теперь выглядит в сравнении с ней как дилетантизм. Тут вырабатывается особая "культура управления", которая со временем обещает стать самой деспотичной властью в истории человечества. Я это говорю не в порядке разоблачения или упрека — упаси меня Боже от этого! Просто по объективным законам управления огромными человеческими объединениями и даже всем человечеством, на что претендует Запад, демократия в том ее виде, как ее изображает западная идеология и пропаганда, абсолютно непригодна. Об этом открыто говорят теперь многие западные теоретики. Система государственности есть явление коммунальности. Но разрастание и усиление ее в западнистском обществе не означает, будто коммунальный аспект начинает тут доминировать. Она здесь в значительной мере вырастает как развитие делового аспекта, а в деятельности ее клеточек и объединений клеточек так или иначе тон задают принципы делового аспекта. Государственность коммунизма кажется более мощной, чем государственность западнизма, лишь постольку, поскольку она обнажена и имеет дело с более простыми условиями управления. На самом же деле она уступает государственности западнизма по всем основным характеристикам. В условиях западного общества она оказалась бы беспомощной и быстро потерпела бы банкротство. Впрочем, для нее оказались слишком сложными даже условия Советского Союза.

Коммунистические страны объединялись в блоки, имели претензию на преобразование всех стран и народов планеты по своему образцу и на мировую гегемонию. Западные страны тоже имели такие намерения, имеют их теперь и успешно воплощают в жизнь. Имеются, разумеется, некоторые общие черты в образовании таких социальных суперструктур. Но я здесь хочу акцентировать внимание на их различии.
Западные страны сформировались исторически в "национальные государства" как социальные образования более высокого сравнительно с прочим человечеством уровня организации, как своего рода «надстройка» над прочим человечеством. Они развили в себе силы и способности доминировать над другими народами, покорять их. А историческое стечение обстоятельств дало им возможность использовать свои преимущества.
Западные страны сложились не сами по себе, не изолированно от окружающего мира, а как части суперструктур, имевших иерархическую структуру зависимости и подчинения: 1) метрополия; 2) зависимые страны и народы различной степени зависимости; 3) колонии различного уровня. Надо различать два смысла слова «колония» и «колонизация»: 1) переселение какой-то части людей данной страны на другую территорию и освоение последней; 2) завоевание и подчинение других стран и народов. В случае с США, Канадой и другими западными странами имело место как первое, так и второе, так что они исключением из общего правила не являются. Это стремление западных стран к образованию мировой суперструктуры не исчезло, а приняло новую форму и усилилось. Основные черты нового периода этого процесса таковы: 1) западные страны покоряют планету не поодиночке, а совместно; 2) теперь они стремятся организовать все человечество так, как это соответствует их интересам. И надо признать, что Запад добился огромных успехов в этом отношении.
Те суперструктуры, которые раньше создавали западные страны, и та мировая суперструктура, которую сейчас стремится создать Запад, суть структуры имперские, «вертикальные». В коммунистическом же обществе для этого нет необходимых условий. Нет человеческого материала с качествами народа господ, какими в избытке обладают западоиды. В самой социальной организации коммунизма нет предпосылок для вертикального структурирования народов и стран. Советский Союз в западной идеологии и пропаганде рассматривался как империя, что было вопиющей ложью. Если тут и было что-то имперское, то наоборот, ибо основной народ этой «империи» — русские — жил в гораздо худших условиях, чем прочие народы, которые он якобы эксплуатировал. На самом деле Россия служила сферой колонизации для многих других народов, а русское население в основной массе своей обрекалось на жалкое существование на низших уровнях социальной иерархии. Коммунистическая идеология в принципе исключала вертикальную суперструктуру народов и стран мира. А то мировое объединение коммунистических и стремившихся к коммунизму стран, какое на короткое время возникло на планете, было «горизонтальным» объединением взаимозависимых стран. Пока еще рано делать категорические выводы относительно перспектив глобального общества, его структуры и роли Запада в нем. Но мне наиболее вероятным представляется это общество как западнистское по своей социальной сущности.

закрыть...

Оценок:  5   cредняя: + 0.80




>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.

IN_PAGE_ITEMS=3228169ENDITEMS GENERATED_TIME=2018.12.11 13.13.44ENDTIME
Сгенерирована 12.11 13:13:44 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3228169/thread_t?IS_BOT=1