Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать

Самиздатский магазин (продаёте книги без комиссий) и гонорарный журнал для профессиональных авторов: «Информаг A LA РЮС»



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Статистика и политэкономия. Политэкономические и философские основания экономической статистики


Статистика и политэкономия. Политэкономические и философские основания экономической статистики

При чтении «Капитала» – классического политэкономического произведения Карла Маркса – обращает на себя внимание то, насколько основательно автор книги отработал все доступные ему фактические материалы по экономике и положению рабочего класса в Англии – в частности, отчёты фабричных комиссий. Карл Маркс строго опирался на факты – другой вопрос в том, насколько полны и точны были сведения тогдашней экономической статистики, которая, в общем-то, делала лишь первые шаги. Ведь во времена Маркса эта наука всё ещё находилась в состоянии становления – причём толчок её развитию дала промышленная революция, которая повысила спрос со стороны общества на достоверную информацию о том, в каком состоянии находится его хозяйство, сколько в нём чего имеется и производится. В XIX столетии в Европе начали регулярно проводиться переписи населения, а также сельскохозяйственные переписи (учёт посевных площадей, поголовья скота и др.); а ещё получила развитие статистика финансов и связанной с ними внешней торговли.

Интересно, что само слово «статистика» имеет немецкое происхождение. Т. н. «описательная школа» XVIII века, крупнейшим представителем которой являлся немец Ахенваль, ставила своей целью описание государств – «государствоведение». Вот Ахенваль и предложил для новой науки название Statistik – от итальянских слов statista – «государственный деятель» и stato – «государство». Другой мыслитель, стоявший у истоков науки статистики, – гениальный англичанин Уильям Петти – использовал термин «политическая арифметика» (так называлось одно из главных его сочинений, изданное полностью и под именем автора уже после смерти). Этот термин, опять же, подчёркивал тесную связь статистических исследований с делами государственного управления – а Петти был человеком исключительно практичным.

Между прочим, Петти, пытаясь рассчитать национальное богатство Англии, поставил важный вопрос, не решённый, по большому счёту, и поныне: как оценить в денежной форме человеческий компонент национального богатства – трудовые навыки и знания людей? Сам сэр Петти оценил материальное богатство тогдашней Англии в 250 млн. ф. ст., тогда как «личностное» богатство куда большей величиной – 417 млн. ф. ст. Это отметил – и по достоинству оценил – Карл Маркс в «Теориях прибавочной стоимости»: «У нашего приятеля Петти “теория народонаселения” совершенно другая, чем у Мальтуса… Население – богатство…». Петти у Маркса, вообще, один из любимых экономистов-предшественников – и вполне заслуженно.

Очень показательно то, что один и тот же человек – Уильям Петти – выступил основоположником и классической политической экономии, и статистики. Правда, историки статистики спорили насчёт первенства в области этой науки: принадлежит ли оно Петти или его другу Джону Граунту – этот вопрос известен у историков как «проблема Петти – Граунт». Ещё при их жизни пошли кривотолки, будто книжку Граунта 1662 года, сразу вызвавшую большой общественный интерес, написал на самом деле Петти, а вовсе не Граунт – человек простого происхождения, обычный лавочник, не получивший должного образования. Украинский советский статистик и историк статистики Михаил Васильевич Птуха (1884–1961) подметил, что спор «Петти или Граунт?» чем-то напоминает спор шекспироведов, был ли на самом деле Уильям Шекспир автором произведений, ему приписываемых. Но вроде бы учёные пришли в итоге к той точке зрения, что книжку всё же написал сам Граунт, однако, в любом случае, он, если брать его социально-экономические взгляды, находился под влиянием У. Петти, и, возможно, последний таки написал предисловие к той книге.

Можно говорить о том, что становление в XIX веке экономической статистики явилось одной из предпосылок возникновения экономического учения марксизма, завершившего линию развития английской классической политической экономии. Благодаря более надёжным и достоверным статданным политэкономия уже твёрдо встала на «почву фактов», освободившись от её прежнего «греха» умозрительности.

Огромный вклад в развитие экономической статистики внёс современник Карла Маркса бельгиец Адольф Кетлé (1796–1874). Маркс отмечал важность его работ, но вместе с тем подвергал буржуазного либерала и учёного-позитивиста А. Кетле острой критике: «В прошлом у него большая заслуга: он доказал, что даже кажущиеся случайности общественной жизни вследствие их периодической возобновляемости и периодических средних цифр обладают внутренней необходимостью. Но объяснение этой необходимости ему никогда не удавалось. Он не двигался вперёд, а только расширял материал своего наблюдения и исчисления» [«Теории прибавочной стоимости»; но что интересно: в трёх основных, назовём их так, книгах «Капитала» Маркс упоминает Кетле всего два раза, да и то мимоходом – видимо, такова степень влияния взглядов бельгийца на развитие политэкономии!].

Позитивизм буржуазной экономической статистики состоит, очевидно, в том, что она изучает количественную сторону общественного производства, «отрывая» производительные силы общества от производственных отношений, абстрагируясь от этих последних, игнорируя тот факт, что общественное производство развивается в рамках определённого общественного способа производства. Отсюда набившие оскомину рапорты официальной статистики о «средней температуре по больнице».

Тот же Кетле, например, основывал свою теорию на представлении о некоем «среднем человеке», который является совершенным, «истинным» типом, тогда как отдельные индивиды выступают не более чем «отклоняющимися» представителями пресловутого «среднего человека». Он даже пытался доказывать законы сохранения «среднего человека и общества в целом», с неминуемостью скатываясь к апологии капитализма. В этом со всей очевидностью проявляется антиисторизм буржуазной общественной науки в целом: ведь ей присуще оперировать моделью абстрактного человека, якобы одинакового во все времена (у буржуазных экономистов это – homo oeconomicus, всё поведение которого обусловлено стремлением к денежной выгоде).

Научный же подход состоит в том, чтобы видеть и исследовать конкретного человека конкретной эпохи, человека, сущность которого состоит в совокупности всех общественных отношений данного, конкретного времени и места, – и при этом человека, принадлежащего к тому или иному классу общества, чьи материальные интересы находятся в антагонизме к интересам других общественных классов.

В этом плане превосходство над тогдашней западноевропейской статистикой показывала русская земская статистика (видные представители её на Украине: Русов и Шликевич), находившаяся под влиянием народничества. Она стремилась к всестороннему описанию крестьянского хозяйства и крестьянской общины России, к познанию социально-экономических процессов в пореформенной деревне. Начав с исследований 1870–71 годов в Вятской и Тверской губерниях, к 1913 году земские статистики детально обследовали уже 305 уездов и 4,5 млн. крестьянских дворов!

Именно по публикациям земских статистиков изучали хозяйство России Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Широко использовал их и В. И. Ленин (кстати, один из его ранних псевдонимов был – «Статистик»!). В «Развитии капитализма в России» Ленин писал: «Нельзя себе представить экономиста, изучающего экономическую действительность России, который мог бы обойтись без данных земской статистики…» Однако он и критиковал земских статистиков: за злоупотребление их, опять-таки, «огульными» средними числами и неправильную статистическую группировку ими крестьянских хозяйств по размерам надельной земли, скрывавшей, как считал Ленин, действительную социально-экономическую дифференциацию крестьянства и затушёвывавшей процесс развития капитализма в русской деревне.

Предшественник означенного направления в статистике – Дмитрий Петрович Журавский (1810–56), живший с 1845 года в Киеве и издавший трёхтомный труд «Статистическое описание Киевской губернии», – прямо ставил вопрос о том, что статистическое изучение социальных явлений должно осуществляться в разрезе общественных классов. Классовое общество и надо изучать как классовое общество!

Мы не будем рассматривать тот крайний случай, когда статистик бессовестно фальсифицирует сведения в угоду начальству, а заодно и в целях приукрашивания имеющей место быть капиталистической действительности. Даже самый честный и принципиальный сотрудник статистического ведомства просто обречён скатываться к этому, ежели он не владеет в должной мере той подлинно научной философской и политико-экономической методологией, на которую и должны опираться серьёзные статистические исследования. Если он, будучи честнейшим человеком, не имеет чёткого мировоззрения, не осознаёт себя представителем и выразителем интересов того или иного класса – а пытается строить из себя «непредвзятого наблюдателя», «стоящего над схваткой» и сознательно сторонящегося любых и всяких «-измов».

Статистику можно определить – это определение даёт нам Большая Советская Энциклопедия – как общественную науку, изучающую количественную сторону массовых общественных явлений в неразрывной связи с их качественной стороной; она исследует количественное выражение закономерностей общественного развития в конкретных условиях места и времени. Экономическая статистика призвана дать, предоставив обществу соответствующую информацию, оформленную в цифрах и графиках, всестороннюю количественную характеристику производительных сил и производственных отношений в их единстве. Отсюда уже понятно, что статистика должна опираться на прочный фундамент диалектики: на учение о взаимосвязи и взаимной обусловленности явлений, об их непрерывном развитии, обусловленном развёртыванием и разрешением противоречий, о переходе при этом количественных изменений в качественные и связи количественных и качественных сторон явлений. Она должна уметь вскрыть противоречия, движущие общественное развитие!

Невозможно дать всестороннюю и полную картину состояния и динамики развития экономики и общества в целом, если видеть отдельные, обособленные, не связанные в одну сеть явления, если видеть лишь количественное изменение неких показателей. В этом случае «на выходе» получатся только такие же несвязные столбцы цифр и красивые, но «пустые» графики, из которых трудно будет выявить долговременные тенденции развития и вызревающие социальные противоречия. Диалектическое мышление необходимо статистику уже на той стадии его работы, когда он ставит перед собою цели, когда он намечает программу и методологию своего исследования. И – забегая вперёд – когда он разрабатывает новые сводные, интегральные показатели социально-экономического развития (типа того же ИЧР –  индекса человеческого развития) – когда ему нужно для этого отобрать несколько наиболее важных и существенных, действительно определяющих качество жизни, благополучие современного человека показателей, правильно определив при этом математический вес каждого из них в формуле для расчёта конечного индекса.

Далее, экономическая статистика, как и любая вообще экономическая наука, просто обязана опираться на политическую экономию – фундаментальную науку о развитии производственных отношений в их связи с развитием производительных сил. Эти две дисциплины находятся во взаимосвязи: экономическая статистика, поставляя политэкономии фактический материал для его осмысления, получает от последней свою методологию, понимание «анатомии общества» – а не понимая её, не понимая всей сложности общественных отношений и социальных антагонизмов, невозможно дать адекватную действительности статистическую картину общества!

«Статистика должна иллюстрировать установленные всесторонним анализом общественно-экономические отношения, а не превращаться в самоцель», – утверждал В. И. Ленин. Этот всесторонний анализ и даёт политическая экономия. Только она может дать статистику – чего никогда не даст ему «экономикс»! – чёткое понимание того, что он исследует классовое общество. Что он может дать полное описание наличного общества, лишь детально исследовав социально-экономическое положение каждого его класса – именно так: расчленив его на классы (понимая для начала, что это такое!), а не сделав механистическую разбивку на фракции граждан с тем или иным уровнем дохода, как это принято делать сегодняшней статистикой.

Принципиально порочным мне представляется и само разделение труда – на статистику, которая якобы должна лишь дать объективистское описание состояния экономики и общества, и экономический анализ статданных. Подлинный учёный-статистик обязан владеть искусством анализа, уметь делать выводы из полученных им результатов – что невозможно сделать без приличного знания политэкономии.

При этом я рискну выступить с утверждением, что политэкономия должна в своём развитии опережать экономическую статистику: ибо политическая экономия способна «схватывать» суть производственных отношений и связь их развития с ростом производительных сил, даже не располагая полной и точной информацией об их состоянии, – тогда как экономическая статистика без политико-экономической методологии и целостного мировоззрения «слепа». Маркс в «Капитале» развивает математически выраженные модели расширенного воспроизводства общественного капитала, хотя вряд ли тогда имелись достаточные для этого статистические данные.

Но в послемарксовский период всё развитие экономической науки шло либо в русле осмысления Маркса и развития положений его теории, либо в русле критики Маркса – и это не могло не стимулировать развития статистических исследований, направляя их на решение тех или иных спорных вопросов, поставленных Марксом. Грубо говоря, Маркс подталкивал статистиков к проведению исследований (напр., в таком сложном вопросе, как движение органического строения капитала) – и кто-то из них это делал, чтоб доказать правоту Маркса, а кто-то – чтобы его опровергнуть.

Проблема расширенного воспроизводства требует разработки учёными в области статистики предельно обобщённых показателей экономического развития. В XX веке в качестве такого показателя утвердился валовой внутренний продукт (ВВП). Примечательно, что у истоков этого стоял крупнейший западный статистик XX века Саймон Кузнец (1901–85) – человек, до 21-го года живший в Харькове и даже проработавший некоторое время в статистической службе Советской Украины.

Первоначальное советское образование получил также другой выдающийся американский экономист, продуктивно занимавшийся проблемами экономического роста, – Василий Васильевич Леонтьев (1906–99). Можно предположить, что и они в определении своего пути в науке испытали определённое влияние марксизма, хотя известно, что учитель Саймона Кузнеца по Колумбийскому университету учёный-статистик Уэсли Клэр Митчелл (основатель Национального бюро экономических исследований США) был как раз тем самым позитивистом, требовавшим опираться «исключительно на факты», пренебрегая дедуктивным методом построения теории.

ВВП сегодня подвергается справедливой критике: этот сводный показатель состояния и динамики развития экономики слишком многого не учитывает, прежде всего – он не учитывает социальное неравенство, а ещё разрушительное воздействие человека на окружающую среду. Методика его расчёта даёт слишком много лазеек для манипулирования цифрами, для «надувания» экономического роста – чему ещё чрезвычайно способствует манипулирование индексом инфляции. Все или почти все понимают, что показатель ВВП необходимо заменить каким-то другим – более адекватным показателем. Однако всё, что предлагают некоторые экономисты (как, например, индикатор подлинного развития, англ. genuine progress indicator, GPI), пока что не получает широкого признания, так что ВВП по-прежнему сохраняет всеобщее употребление – и мы им вынуждены оперировать, за неимением лучшего.

Для того чтобы содействовать разрешению глобальных проблем человечества, статистике тоже требуется сделать шаг вперёд – но этого нельзя сделать без опоры на развивающуюся науку политической экономии. Западная «мейнстримная наука», отказавшаяся от политэкономии в пользу «экономикс» и от диалектики – в пользу позитивизма, безнадёжно бесплодна. Но и советская экономическая наука не сумела раскрыть свой потенциал – да, будем говорить откровенно, большинство советских учёных, в любой отрасли знаний, не шло дальше деклараций о «приверженности материалистической диалектике», толком не понимая, что это такое, и совершенно не желая применять диалектику в своих научных исследованиях. Далее, в то время как буржуазная наука необоснованно расширяет понятие производительного труда и «сваливает» в статистике ВВП все и всяческие виды человеческой деятельности – не только производительной, но и непроизводительной, советская экономическая наука необоснованно сужала данное понятие. Вот, например, как очерчен круг отраслей непроизводственной сферы в Украинской Советской Энциклопедии [2-е изд., т. 7, с. 259]: «К непроизводственной сфере органы ЦСУ и Госплана СССР относят жилищно-коммунальное и бытовое обслуживание населения, пассажирский транспорт, связь (по обслуживанию организаций и непроизводственной деятельности населения), здравоохранение, физическую культуру и социальное обеспечение, просвещение, культуру, искусство, науку и научное обслуживание, управление, финансовые и кредитные органы, общественные организации». Как мы видим, даже коммунальное хозяйство, обеспечивающее материальную среду жизни человека, кров над головой, было отнесено в СССР к непроизводственной сфере! 

А тотчас же после крушения социализма вчерашние экономисты-«марксисты» безоговорочно приняли все западные экономические теории. Они вряд ли способны к поиску чего-то нового, во всём полагаясь на «мудрость» благословенного Запада.

Развивать методологию экономической статистики сегодня можно, лишь идя против «мейнстрима» и возрождая политическую экономию – первые робкие шаги к чему наметились после кризиса 2008–09 годов. Очевидно, уже сегодня жизненно необходим учёт негативного социально-экономического эффекта, оказываемого производственной деятельностью человека на экологию и все остальные стороны человеческого бытия, – раз уж производство потребительных стоимостей, всей этой массы материальных и культурных благ, удовлетворяющих потребности людей, сопряжено, к сожалению, с производством «потребительных антистоимостей» (т. е. вредоносных отходов производства, канцерогенов в пище, эверестов мусора и т. д.), уже ухудшающих порядком всю нашу жизнь. А для этого необходимы исследования на стыке политэкономии, социальной экологии и ряда других общественных наук.

Необходимо более широко, чем это принято, понимать предмет политической экономии. Нужно прийти, наконец, к осознанию её как науки, изучающей не только производственные отношения людей по поводу вещей – средств производства, но и отношения людей по поводу природы, в которых преломляются, находят особенное своё выражение противоположные интересы различных общественных классов (социальная экология как тоже классовая наука). Собственно-то, и отношении эти едины, их нельзя противопоставлять – именно: их следует рассматривать в единстве.

Ещё важно то, что для понимания и описания существующего общества надо опираться на Марксову трудовую теорию стоимости, а не на затемняющие дело всякие теории «полезности». Но, вообще, для развития методологии экономической статистики требуется опережающее развитие политической экономии. И пока эта последняя не будет возрождена, естественно – лишь на основе творческого развития наследия Маркса, ни о каком прогрессе в способах адекватного и полного учёта всё более разнообразной и сложной человеческой деятельности не может быть и речи.

Следует отдавать себе также отчёт в том, что официальная статистика есть часть буржуазной надстройки, так что смена её возможна лишь в результате смены экономического базиса общества. Однако это вовсе не означает, что не нужно, что не имеет смысла уже сегодня развивать «альтернативную» статистику. Ещё Женевский конгресс I Интернационала в 1866 году ставил вопрос о необходимости проводить «статистическое обследование положения рабочего класса во всех цивилизованных странах, предпринятое самим рабочим классом». Абсолютно невозможно бороться за интересы рабочего класса и вести в его среде агитацию и пропаганду, не обладая достоверным знанием о том, чтó современный рабочий класс в той иной стране из себя представляет. Без всего этого неизбежен безуспешный подход к рабочему как к абстрактному рабочему – или же подход с меркой то ли 1917-го, то ли 1848 года.

Вот вам и практическая задача «альтернативной» статистики и социологии.    

К. Дымов





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.



IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.05.23 14.53.50ENDTIME
Сгенерирована 05.23 14:53:50 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3233120/article_t?IS_BOT=1