Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Бедные и богатые. Какой кому нужен парламент?

Во избежание недоразумений сразу поясню: в вопросе заголовка статьи под «кому» следует понимать простых и не очень людей, но не амбициозных вождей нынешних партий (в том числе и самозваных коммунистических), желающих абсолютно все государственные институты сконструировать под бесконечное властвование своей партии; которая, как показывает опыт, с получением власти отрывается затем всё более и более даже и от своего «электората» и творит историю так, как выгодно в основном ей, Партии Власти. К примеру, новогоднее празднование вскоре после Октябрьской 1917 года революции сначала отменила, а потом вновь разрешила как раз тогдашняя Партия Власти…

Напомню далее, что парламент – это государственный институт, возникший после победы буржуазии над феодалами. Фактически парламент – это бывший совет при монархе, скромно считавшем, что государство это он. Но парламент является нам советом в сильно расширенном виде, состоящим не только из «приближенных к телу» людей. К тому же, это социальная организация, осуществляемая с регулярными перевыборами «монарха»; возглавляющего, стало быть, данный совет лишь временно. Парламент – это, по сути, феодальная идея управления, буржуазно дополненная идеей древнегреческой и римской демократии и потому идея, в известной мере распространенная и на народные массы, поддержавшие буржуазию в её антифеодальной революции, а на самом деле – осуществившие буржуазную революцию под идейным руководством буржуа.

Любой парламент, как известно, занят сотворением юридических законов, так или иначе закрепляющих в праве те или иные уже сложившиеся или придуманные по каким-то причинам депутатами общественно-экономические отношения. Коротко говоря, именно парламент предписывает гражданам каждого конкретного государства (в идеале – всем без исключения гражданам, в том числе и самим парламентариям): в таких-то общественно значимых ситуациях вы должны поступать так-то и так-то; а если вы не хотите добровольно поступать так, как вам предписывает демократически выработанный нами юридический закон, то вы будете за это органами осуществления нашей диктатуры – полицией, судебной и тюремной системой, даже в известных случаях армией – наказаны так-то и так-то.

Не следует думать, что в организованном когда-то буржуазией парламенте представлены интересы народа как большинства его. Да, так или иначе интересы эксплуатируемого большинства в буржуазном парламенте представлены, несомненно (в противном случае ведь не с кого будет получать прибыль). Но интересы подлинного большинства представлены в буржуазно организованном парламенте именно так или иначе, а не в полной мере. Ибо главным образом, т.е. практически полностью, в буржуазно организованном парламенте представлены интересы правящего класса – буржуазии. Хотя, конечно, текущий парламент может представлять интересы не всегда всей буржуазии и не всегда все её интересы. Отчего известные всем «либералы», желающие организовать другую, но всё одно буржуазную власть, и плюют с различной степенью озлобленности в сторону текущей "неправильно работающей" Партии Власти.

Представлены интересы буржуазии в её парламенте через буржуазные партии; которые в основном демагогически, да и то лишь частично, пытаются выражать мнения и интересы также и большинства народа. А для пущей убедительности, что буржуазный парламент представляет собой якобы «истинную», «максимально возможную» демократию, т.е. власть народа в переводе с древнегреческого, иногда буржуазия разрешает дополнительно к выбору партий ещё и выборы непосредственно депутатов – избрание желающими голосовать гражданами депутатов от каких угодно им партий, а также и из числа формально беспартийных. Чисто такой вариант парламента, конечно, теоретически возможен, но нигде в мире он не практикуется (насколько мне известно), поскольку слишком велика вероятность, что власти буржуазии при таком избрании парламентариев придёт быстрый и вполне мирный «пипец». Особенно при умной пропаганде нормальных марксистов. Поэтому в основном мировые парламенты либо чисто партийные, либо смешанные – партийно-мажоритарные. И это в общем-то нормально для буржуазии: в каждой стране каждый правящий класс заинтересован, с одной стороны, в количественной и качественной максимизации своей власти, а с другой – в вуалировании её, в придании ей флёра «действительно общенародной» власти.

Как человек, достаточно давно наблюдающий общественную практику и относящий себя к марксистам, считаю, что по любому организованный буржуазией парламент принимает законы только в пользу богатых против бедных. В результате чего – и это достаточно известно – богатые всего мира постоянно богатеют ещё больше, а бедные всего мира всё больше и больше относительно постоянно богатеющих богатых становятся нищими.

Спрашивается: может ли парламент богатых вполне добровольно исправиться и после этого начать принимать законы в пользу бедных? Очевидно, нет, не может: слишком мало в буржуазных обществах таких буржуа, которым стыдно за идущее в мире превращение бедных в нищих и которые поэтому занимаются своим «благо творением» не за страх перед каким-нибудь божком (точнее, перед его «наказанием»), а за свою не совсем нормально сформировавшуюся при господстве буржуазии буржуазную совесть. Отсюда, только политический переворот бедных, отстраняющий от написания своих юридических законов депутатов от богатых, сможет изменить сложившуюся ситуацию с богатыми и бедными и привести к чудесному превращению парламента богатых в парламент бедных, выпускающий теперь, конечно, свои законы.

Однако тут, т.е. в чудесном превращении парламента богатых в парламент бедных, есть некоторые подводные камни, которые мы, как марксисты, должны обязательно сначала увидеть, а затем и преодолеть.

Вот, допустим, переворот уже случился, и бедные каким-то образом совершенно мирно пришли к власти вместо богатых. Что, спрашивается, должны они будут делать, чтобы не превратить худо-бедно, но существующий общественный порядок в обязательный псевдореволюционный хаос и, вследствие него, не отдать снова власть, парламент в полное распоряжение богатых? Ведь последние уже и сейчас непременно скажут, что от такого парламента и законов, написанных только в пользу бедных, толку не будет, потому что всё произойдёт, как, например, в ЮАР после отмены апартеида: чёрные у власти вместо белых не только стали «апартеидить» белых, но и, самое главное, без убегающих из страны белых не смогли пока толком справиться с так называемой экономикой.

Подойдём к ответу на поставленный вопрос «что делать бедным  для сохранения революционного порядка после переворота» постепенно, начав издалека.

Первую в мире более или менее настоящую революцию ради бедных совершили, как известно, большевики во главе с Лениным сто один год назад. Однако эти замечательные и достаточно умные ребята оказались тогда, на мой взгляд, слишком большими торопыгами и поэтому наделали кучу ошибок, которых вполне могло бы у них и не быть. Ошибки эти, кстати сказать, не осмыслены должным образом и до сих пор, а самая главная их ошибка, связанная с излишней торопливостью, была в том, что они уж очень сильно хотели вызвать в мире всеобщую пролетарскую революцию на свой манер. Они хотели установить всемирную пролетарскую диктатуру, т.е., фактически, диктатуру бедных против богатых, но именно «по-ихнему». И, что особенно и весьма важно, они хотели установить на их манер в основном только диктатуру. Мол, демократия – это потом, «при коммунизме». Тем более, мол, что и товарищ Маркс в «Критике Готской программы» написал нам совершенно определённое и чёткое указание, что между капиталистическим и коммунистическим обществом обязательно и до самого начала коммунизма должна существовать диктатура пролетариата.[1] Для того, пояснял всем Ленин, должна существовать эта диктатура, чтобы если и не уничтожить всю буржуазию физически под корень, то поставить её не уничтоженные в ходе гражданской войны останки, выражаясь современным языком, ниже плинтуса; чтобы лишить буржуев всех прав, а в первую очередь – права голоса на государственном уровне, там как раз, где принимаются юридические законы для бедных. Да и ведь какой же это коммунизм будет, если уже надо к нему переходить, а буржуазия всё ещё существует, всё ещё не уничтожена полностью органами диктатуры?..

В чём, спрашиваете, была здесь ошибка большевиков? Нет, конечно, она только не в том, что физически, военным образом сопротивляющаяся буржуазия должна быть физически же, военным образом и уничтожена «под корень». Ошибка была, во-первых, в недиалектическом понимании Лениным как главным теоретиком большевизма процесса трансформации капитализма в низшую фазу коммунизма (о чём я уже писал ранее). Во-вторых, ошибка была в том, что нельзя деспотически угрожать физическим уничтожением ещё и той буржуазии, которая готова хотя бы сделать вид, что будет законопослушной при новой власти. Т.е. нельзя так угрожать той части буржуазии, которая хотя бы и через «не хочу», но готова исполнять принятые парламентом теперь уже бедных юридические законы.

Тут, вообще говоря, с большевиками произошёл некий казус. Ленин, в общем-то вполне преданый делу коммунизма марксист, жёстко споря с «ренегатом» (изменником, если буквально) Каутским по поводу диктатуры пролетариата – а Каутский не менее жёстко стоял за сохранение демократии против диктатуры, т.е. стоял за непридание диктатуре пролетариата той величины, которую придавал ей Ленин, – почему-то не обратил должным образом своё внимание на то, о чём писал Маркс в той же «Критике Готской программы», но до своего вывода о необходимости диктатуры пролетариата на известный период. Между тем, написал Маркс там буквально следующее:

Перехожу теперь к ДЕМОКРАТИЧЕСКОМУ (выделено мной. – АСМ) разделу:

А. «Свободная основа государства».

Прежде всего, согласно II разделу, германская рабочая партия добивается «свободного государства».

Свободное государство – что это такое?

Сделать государство «свободным» – это отнюдь не является целью рабочих (выделено мной. – АСМ), избавившихся от ограниченного верноподданнического образа мыслей. В Германской империи «государство» почти столь же «свободно», как в России. Свобода состоит в том, чтобы превратить государство (пролетариата. - АСМ) из органа, стоящего над обществом, в орган, этому обществу ВСЕЦЕЛО (выделено мной. – АСМ) подчинённый; да и в наше (буржуазное. – АСМ) время большая или меньшая свобода государственных форм определяется тем, в какой мере они ограничивают «свободу государства» (Соч., т.19, с.26).

А вот как интерпретировал это «демократическое» место у Маркса в «Критике» его ближайший друг и соратник Энгельс – в письме к Августу Бебелю, одному из руководителей тогдашней немецкой социал-демократической партии:

Отсутствует также (в программе партии. – АСМ) первое условие всякой свободы – ответственность всех чиновников за все свои служебные действия по отношению к любому из граждан перед обыкновенными судами и по общему праву. […]

Свободное народное государство превратилось в свободное государство. По грамматическому смыслу этих слов, свободное государство есть такое, в котором государство свободно по отношению к своим гражданам (т.е. свободно и к пролетариату, и к законопослушной буржуазии. – АСМ), т.е. государство С ДЕСПОТИЧЕСКИМ правительством (там же, с.5; всё выделено мной).

Вот что такое диктатура без серьёзного учёта демократии; это как раз «свободное государство», деспотия, если не вообще тирания. И это ведь с самого начала объясняет Маркс! Чуть ниже говорящий о необходимости диктатуры пролетариата до тех пор, пока коммунизм не наберёт достаточную силу... Противоречие? Отнюдь: одно другому может помешать только у не владеющих диалектикой. И ещё Маркс говорит, что "свободное государство" ни в коем случае не есть «цель рабочих», т.е. не есть цель победившего буржуазию пролетариата. Думается, поэтому и «ренегатствовал» Каутский против Ленина; он учитывал в качестве будущих граждан не только пролетариат, но и законопослушную буржуазию. По отношению к которой Ленин также хотел быть «свободным диктатором». По крайней мере – теоретически. Ибо естественно-исторически во время написания теории в «Государстве и революции» он совершенно ничего не знал о ПРАКТИКЕ будущего своего нэпа и, следовательно, об охраняемой государством ДИКТАТУРЫ пролетариата нэповской законопослушной буржуазии с её частной собственностью… Но если судить только по цитированному Лениным «из ренегата», достаточно убедительным Каутский в своём противостоянии диктатуре пролетариата по-ленински (без должного учёта и демократии пролетариата) не был. Больше того, создаётся довольно чёткое впечатление, что Каутский отстаивал после пролетарской революции сохранение именно буржуазной демократии. Поскольку он писал о буржуазном парламенте, нигде не упоминая о пролетарском с его пролетарской демократией, а Ленин противопоставлял ему идею пролетарской диктатуры в форме Советов и дополнительно говорил, что ещё классики, т.е. Маркс с Энгельсом, считали поклонение пролетариата парламенту и «просто» демократии, «демократии вообще»  (как выходило у Каутского) парламентским кретинизмом.

Однако и здесь Ленин был больше всё же не прав, чем прав. Поскольку таковым кретинизмом классики считали оппортунистическое поклонение ТОЛЬКО буржуазно организованному парламенту. Вот как этот ещё только зародившийся оппортунизм в среде тогдашнего рабочего пролетариата Англии описывает Энгельс:

Во всякой борьбе класса против класса ближайшей целью борьбы является политическая власть; господствующий класс защищает своё политическое верховенство, иначе говоря, своё обеспеченное большинство в законодательных органах; угнетённый класс борется сначала за долю этой власти, а затем и за всю власть, чтобы получить возможность изменить существующие законы соответственно своим собственным интересам и нуждам.

[…]

Эта мера (допуск к выборам рабочих. – АСМ) открыла новые возможности для рабочего класса. Она доставила ему большинство в Лондоне и во всех фабричных городах и, таким образом, позволила ему начать борьбу против капитала новым оружием, посылая в парламент людей своего собственного класса. Но здесь-то и приходится, к сожалению, сказать, что тред-юнионы забыли свои обязанности передовой части рабочего класса. […] Противоестественно, чтобы рабочий класс Англии, будучи в состоянии посылать в парламент сорок или пятьдесят рабочих, всё же вечно удовлетворяется тем, что его представляют капиталисты или их приказчики, вроде юристов, журналистов (буржуазных, не пролетарских! которых, впрочем, тогда ещё и не было в достаточном количестве… – АСМ) и т.п.

[…]

Итак, организованным тред-юнионам следует хорошенько учесть два обстоятельства: во-первых.., рабочий класс Англии недвусмысленным образом потребует полной доли своего представительства в парламенте. Во-вторых.., рабочий класс поймёт, что борьба за высокую заработную плату и за короткий рабочий день, как и вся деятельность тред-юнионов в её нынешнем виде, является не самоцелью, а лишь средством, пусть средством очень необходимым и действенным, но всё же только одним из многих средств, ведущих к достижению более высокой цели: к полному уничтожению всей системы наёмного труда.

Для полного представительства рабочих в парламенте, равно как и для подготовки к уничтожению системы наёмного труда, станет необходима организация не отдельных профессий, а рабочего класса как целого (т.19, сс.266 – 268; всё выделено мной).

Маркс в дальнейшем всего лишь подправляет некоторую утопичность,[2] содержащуюся в рассуждениях друга: буржуазный парламент до последнего будет сопротивляться возможности «полного представительства» в себе пролетариата, хорошо понимая, чем это может грозить власти буржуа. А если это «полное представительство» при власти буржуазии и произойдёт, то – во многом лишь случайно. Поэтому если и добьётся пролетариат своего «полного представительства» в буржуазном парламенте, то этот последний должен быть при благоприятном «полном представительстве» немедленно уничтожен. Т.е. должна быть уничтожена та форма парламента вообще, которая практически автоматом обеспечивает диктатуру и демократию не пролетариату, но буржуазии. Эта форма должна быть заменена такой формой парламента же, которая обеспечит теперь демократию и диктатуру пролетариата против буржуазии, бедных против богатых. Не парламент, таким образом, должен быть уничтожен, ПОКА НЕ УНИЧТОЖЕНО ГОСУДАРСТВО ПРОЛЕТАРИАТА, классы, но буржуазная его форма должна быть преобразована в пролетарскую форму. И тем более, заметим, что один хорошо известный политический деятель буржуазии 20-го века, как бы вскользь осуждая не то буржуазную, не то пролетарскую диктатуру, внушал и внушает до сих пор через соответствующих буржуазных попугаев: демократия (буржуазная!) – это, конечно, дерьмо, но не существует ничего лучше (буржуазной!) демократии…

Ленин, сильно забежавший вперёд со своим желанием совершить не только пролетарскую, а ещё сразу и социалистическую революцию,[3] причём сразу в масштабе общества, считал, что формой власти бедных вместо «учредиловки» должны стать Советы рабочих и крестьян, а также солдат… Здесь максималистская ошибка заключается в том, что классово однородный Совет – это уже не власть, это не политическое насилие одного класса над другими, как определяют государственную власть классики; Совет – это уже почти коммунистическое управление.[4] А «почти» заключается в том, что Совет возникает ещё при существовании наёмного, несвободного труда, хотя сам Совет – это, по сути, форма уже бесклассового, коммунистического самоуправления: сами выбираем себе на известное время «начальников», сами же их указаниям вполне добровольно и подчиняемся, сами принимаем работников. Тогда как форма классового управления – в частности, управления большинством (бедными, пролетариями) со стороны меньшинства или меньшинством со стороны большинства (бедных, пролетариев) – это не Совет, а парламент и только парламент. Советская система понадобится, конечно, пролетариату. Но – только уже как система «управления вещами, а не людьми». Как система понадобится, а не как власть. И понадобится она несколько позднее пролетарского переворота, когда пролетариат поймёт, по меньшей мере, необходимость организации на огосударствлённых им предприятиях «школ коммунизма» - вместо «тред-юнионов» (профсоюзов), занимающихся до сих пор отнюдь не вопросами ликвидации наёмного труда, а лишь защитой наёмного труда от грубой его эксплуатации работодателями. А школы коммунизма должны образоваться на госпредприятиях (ещё при наёмном труде работника к государству!) как раз в виде СТК – Советов Трудовых Коллективов различного уровня, начиная с Советов бригад и кончая Советом пролетарского государственного сектора в целом. Однако, заметим здесь на всякий случай, Совет госсектора, о котором мы говорим – это совсем не хорошо известный послеоктябрьский Совет Народных Комиссаров, возглавляемый Лениным. Поскольку СНК – это орган государственного и, следовательно, не только экономического, но и политического управления; орган, который, как пролетарское правительство, должен будет избираться (назначаться) и в известной мере управляться как раз парламентом пролетариев. Подчеркнём: будущий СНК будет избираться (назначаться) пролетарским парламентом; в отличие от прошлого СНК РСФСР, который назначался пришедшей к власти большевистской партией, а вовсе не имевшимся на тот момент «парламентом» в виде Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, т.е. в виде «советской власти». Упомянутый Совет госсектора также должен будет избираться; но - не парламентом и не так, как парламент. СТК вообще является при сохранении классов, государства и наёмного труда уже почти коммунистической, т.е. внеклассовой, структурой, которая должна заниматься только «экономикой предприятий», не погружаясь при этом в чисто политику.[5]

Итак, после отстранения богатых от власти их парламент («учредиловка»), организованный на принципе партийного представительства, должен быть разрушен. Но его место должен занять не Совет; на месте буржуазного парламента должен быть организован – или, если хотите, свободно, без какого-либо политического принуждения избран – парламент бедных, парламент пролетариата. И организован он должен быть так, чтобы им автоматически осуществлялась как диктатура, так и демократия пролетариата. Но как, спрашивается, конкретно организовать недеспотичный парламент бедных, осуществляющий, тем не менее, классовую диктатуру?

Как ни странно это покажется кому-нибудь после знакомства с нашей критикой марксиста-максималиста Ленина, но важнейший принцип, по которому должен будет организоваться адекватный парламент бедных, требуется сконструировать из несколько утопичной мысли Энгельса о полной доле представительства пролетариата в ещё буржуазном парламенте и из не совсем полноценного, но, тем не менее, классового принципа организации большевиками так называемой советской власти, Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Тогда в результате получится синтетический принцип ПРОПОРЦИОНАЛЬНОГО представительства в парламенте всех классов современного общества. Неправильно составлять парламент только из классов бедноты. Но неправильно организовать парламент бедных и на буржуазном принципе партийного представительства. К тому же, его нужно составлять не из классов «рабочих, крестьян и солдат»,[6] но из действительных классов. С одной стороны, из собственно пролетариата, люмпен-пролетариата и полупролетариата, составляющих вместе гипер(сверх)класс пролетариата, а с другой – из классов полубуржуазии (записываемой буржуазной социологией вместе с полупролетариатом в так называемый средний класс), собственно буржуазии и буржуа-тунеядцев, живущих исключительно за счёт «стрижки купонов» – подобно воро-бандитской и попрошайничающей части люмпен-пролетариев (но если эти люмпены живут "хорошо" время от времени, когда случится удачное "взятие банка", то буржуазные тунеядцы живут отлично, пока неиссякаемо течёт к ним поток "купонов"). Эти три буржуазных класса вместе составляют в современном обществе гиперкласс буржуазии.

И вот эти шесть действительных классов, три из которых представляют гиперкласс бедных и три – гиперкласс богатых, и должны быть представлены в парламенте бедных строго пропорционально их численности в обществе. И именно депутаты от этих классов должны будут не только писать «в кабинетах» и принимать на общих собраниях парламента юридические законы, но и избирать правительство, а значит, и органы пролетарской диктатуры, определяющие более или менее нормальное существование общества и государства как в так называемую постреволюционную эпоху, так и далее. При этом парламентская демократия будет осуществляться так: каждый закон и каждое существенное избрание будет обсуждаться в парламенте депутатами, представляющими все без исключения классы современного общества; и ими же будет приниматься окончательное решение – при истинно демократическом подчинении большинства меньшинству. АНТИДЕСПОТИЧЕСКАЯ диктатура же пролетариата (бедных) будет заключаться отнюдь не в тирании «абсолютно свободного» по отношению к своим гражданам государства (при том, что физически сопротивляющиеся исполнению демократически принятых пролетарских законов будут соответствующе и неотвратимо наказываться органами пролетарской диктатуры); эта диктатура бедных будет заключаться в том, что число депутатов от бедных, от пролетариата естественным образом (автоматически) будет всегда превышать число депутатов от богатых и, следовательно, хотя проекты законов и будут обсуждаться «в кабинетах» демократически, при учёте мнений и депутатов от богатых, но приниматься законы будут на общем собрании парламента естественным большинством, т.е., фактически, депутатами, представляющими бедных, пролетариат. При том, конечно, что в условиях правильной, адекватной, грамотной экономической политики парламента само понятие «бедные» будет постоянно трансформироваться: из-за выравнивания, а не увеличения разницы доходов богатых и бедных. Выравнивания, связанного с постоянным ростом среднего совокупного дохода гражданина в государстве. Среднего дохода, как раз и разделяющего общество на два гиперкласса – бедных, пролетариев, получающих свой совокупный доход менее среднего, и буржуа, богатых, получающих свой совокупный доход более среднего. К тому же, в связи с изменением среднего совокупного дохода и численность классовых фракций депутатского корпуса будет регулярно изменяться: богатых будет становиться больше, а бедных меньше; но не только из-за уменьшения дохода богатых, а по причине общего увеличения доходов и их нормального перераспределения.

При том ещё, что и сами «текущие» депутаты будут в любое время и вполне свободно своими классами как избраны, так и отозваны и переизбраны. Ведь каждый класс из шести перечисленных выше будет избирать, отзывать и переизбирать исключительно своих депутатов. Благо, современные компьютерные технологии вполне позволяют осуществить это через круглосуточно идущие регистрации и голосования на соответствующих сетевых порталах. Которые будут как организованы, так и строго контролируемы пролетарской центральной избирательной комиссией. Так что депутата от буржуазии не будет избирать, отзывать и переизбирать пролетарий, а депутата от пролетариата не будет избирать, отзывать и переизбирать буржуа. Впрочем, это уже детали, с которыми можно познакомиться в моей статье, скачав файл по адресу: http://worldcrisis.ru/crisis/2634016/thread_t?FROM_D=1990.07.19%2013.00.15#discussion

Там же можно будет познакомиться и с объективными критериями, в соответствии с которыми современное общество легко разделяется на бедных и богатых, на пролетариев и буржуазию. Здесь же лишь повторю ещё раз: основным объективным критерием классового деления, интегрирующим в себе все прочие критерии классовой дифференциации современного общества (см. безошибочное определение классов Лениным), должна быть доля человека в совокупном богатстве, произведённом в конкретном государстве, или, иначе, совокупный доход человека за определённый период: если доход индивида меньше среднего в государстве, скажем за прошлый год, то человек объективно относится в этом году к гиперклассу пролетариата; если же совокупный доход больше среднего, человек объективно же относится к гиперклассу буржуазии. Кем бы человек себя ни считал: интеллигентом ли, чернорабочим ли, «манагером» ли, военным, попом или полицейским.

Но какой у человека ни будь совокупный доход, в условиях демократии бедных (пролетариата) субъективно он вполне сможет относить себя – например, в течение месяца после публикации величины совокупного дохода в государстве за предыдущий год – к любому из двух гиперклассу и, следовательно, и к любому собственно классу в нём. Влияя тем самым на последующую численность фракций депутатов от классов и на принятие, стало быть, парламентом через голосование юридических законов функционирования современного общества.

Александр Мичурин

21.12.2018 г.


[1] «Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата» (Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Соч., изд. 2-е, т.19, с.27).

[2] Но отнюдь не парламентский кретинизм! Заключающийся в отсутствующей у Энгельса вере, что БУРЖУАЗИЯ, сладкоголосые буржуазные «юристы, журналисты и т.п.», заседающие в буржуазном же парламенте (а не сами пролетарии с народившейся своей интеллигенцией), захотят каким-то образом освободить (эмансипировать) пролетариат.

[3] Строго говоря, коммунистическую революцию, о чём свидетельствует попытка уничтожить товарно-денежные отношения во время «военного коммунизма». Да и социализм у Ленина в «Государстве и революции» есть низшая фаза коммунизма. Лишь чуть позже, в «Грозящей катастрофе и как с ней бороться» Ленин определяет социализм как государственно-капиталистическую монополию, направленную на пользу трудящихся и через это направление, не по-марксистски переставшую быть капиталистической. Здесь тоже ошибка у Ленина, потому что по Марксу, капитализм перестанет быть таковым исключительно тогда, когда будет уничтожен наёмный труд, а с ним и сама возможность добычи из наёмного труда капиталистической прибавочной стоимости. Однако это второе определение социализма, представляется, дало возможность Ленину не растеряться перед «кронштадтскими восстаниями», а понять их и затем провозгласить нэп.

[4] К этой ошибке Ленина привело, представляется, его не совсем верное понимание определения классиками пролетарского государства «уже не совсем государством». Ленин и посчитал его поэтому почти коммунистическим, «естественно и легко» связав с Советами вместо парламента. На самом деле, пролетарское государство «уже не государство в собственном смысле» вовсе не из-за надуманного отсутствия в нём парламента, а потому, что, во-первых, это государство абсолютного большинства против абсолютного меньшинства, не виданное ещё в истории, а во-вторых, что это государство (тоже невиданно в истории) стремится к постепенному, но неуклонному САМОуничтожению; которое осуществляется через постепенное делегирование «в одной области за другой», по выражению Энгельса в «Анти-Дюринге», государственного управления коммунистическому (безгосударственному) самоуправлению.

[5] О такой иерархически самой нижней структуре СТК, как Совет бригады, впервые мне довелось узнать в 1974 году (работал тогда в одной периферийной газете, в отделе промышленности, строительства и транспорта). Возможно, Советы бригад возникли в СССР ещё раньше. Но как бы ни было, они возникли в связи с активными попытками внедрения так называемого хозяйственного расчёта. Совет бригады определял для каждого члена бригады КТУ – коэффициенты трудового участия, в соответствии с КТУ затем должно было осуществляться коммунистическое первой фазы вознаграждение «по труду». Но это дело в объективном формате возможно только среди работников, действительно готовых к открытым и честным коммунистическим отношениям. А поскольку и совсем не все члены этих бригад были настроены именно на честные и открытые отношения (их внедряли сверху, они не были подлинной инициативой снизу, да и исправить что-либо снизу инициативным работникам было практически невозможно: инициатива снизу чаще всего определялась «анархической»), и сама форма тогдашнего косыгинского хозрасчёта была товарно-денежной, капиталистической в основе, постольку определением КТУ в коллективах всё более и более стали заниматься бессовестные люди, напрочь скомпрометировавшие саму идею СТК и КТУ (оттуда, видимо, пошло выражение «скомуниздили»; те, кто «комуниздил» часто прикрывались решениями компартии). Сказалось и отсутствие бесстрастной компьютерной техники, соответствующих программ, которые сегодня вполне честно могли бы определять КТУ не только для отдельных (индивидуальных) работников, но и для целых коллективов различного иерархического уровня – для совокупных работников, включающих в себя не только рабочих, но и ИТР. Идея СТК возродилась ненадолго в связи с активным внедрением БФОТ – бригадной (шире: коллективной) формы организации труда при Андропове, а затем – в связи с выборами директоров при «Горби» (у нас этими выборами руководил как раз СТК предприятия), но развития эта почти коммунистическая идея в связи с дальнейшим развалом всего и вся не получила. Ныне, как известно, господствуют не коммунистические, а буржуазные советы – директоров и прочих буржуазно-капиталистически хозяйствующих субъектов.

[6] Рабочие – это сегодня только постоянно уменьшающаяся часть наёмных работников как таковых, пролетариата. Крестьяне – это вообще феодальный класс, достаточно быстро расслаивающийся при капитализме на сельский пролетариат и буржуазию. Солдаты – это если и класс, то лишь часть класса люмпен-пролетариата – людей, не имеющих собственного источника доходов; солдат содержит государство, призвав их в армию – в отличие от офицеров, наёмных работников у государства, называемых в общем чиновниками и служащими.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.12.11 06.13.09ENDTIME
Сгенерирована 12.11 06:13:09 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3239983/article_t?IS_BOT=1