Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

ПРОИЗВОДСТВО БОЕПРИПАСОВ В СССР В 20-30-Е ГГ. ХХ В. И БОЕСПОСОБНОСТЬ КРАСНОЙ АРМИИ НАКАНУНЕ И В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

ПРОИЗВОДСТВО БОЕПРИПАСОВ В СССР В 20-30-Е ГГ. ХХ В. И БОЕСПОСОБНОСТЬ КРАСНОЙ АРМИИ НАКАНУНЕ И В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

А.Н. Балыш

Московский авиационный институт
(Г осударственный технический университет)

Волоколамское ш., 4, Москва, Россия, 125993

.

Одной из самых спорных и актуальных проблем в истории России ХХ в. является тема Великой Отечественной войны, и особенно причины неудач Красной Армии во второй половине 1941 г. и на протяжении всего 1942 г. Чем больше времени проходит с тех пор, тем больший интерес вызывают эти вопросы у современных исследователей.

С темой Великой Отечественной войны тесно связана тема развития в 20-30-е гг. ХХ в. оборонной промышленности СССР. Без рассмотрения процессов, протекавших в советской оборонной промышленности накануне войны, невозможен и объективный анализ событий военного периода. В связи с этим развитие советского ВПК в предвоенные годы становится объ­ектом пристального внимания со стороны российских историков и уже нашло свое отражение в некоторых монографиях и докторских диссертациях.

Одним из главных факторов, оказавших огромное влияние на ход боевых действий в годы Великой Отечественной войны, стало положение дел в об­ласти развития советской промышленности боеприпасов в 20-30-е гг. ХХ в.

Промышленность боеприпасов является составной частью оборонной промышленности. В начале ХХ в. ее значение резко возросло в связи с из­менением характера боевых действий, которые утратили присущую им ма­невренность и приобрели преимущественно позиционный характер. Проти­воборствующие стороны стали закапываться в землю, создавая линии обо­роны, разрушаемые лишь артиллерийским огнем. В результате если во франко-прусскую войну 1870-1871 гг. расход французами боеприпасов со­ставил 90 кг на одного убитого немца, то в ходе Первой мировой войны 1914-1918 гг. данный показатель увеличился до 2000-2500 кг (1).

В межвоенный период (между двумя мировыми войнами) военно­инженерное дело продолжало совершенствоваться. Появлявшиеся и осваи­вавшиеся технические средства позволяли обороняющейся стороне в тече­ние буквально двух дней создавать достаточно мощную систему фортифи­кационных сооружений, надежно укрывающих живую силу: стрелковые окопы в полный профиль, окопы для огневых точек, ходы сообщений, на­блюдательные пункты, убежища, полностью или частично оборудованные легкими или средними перекрытиями и козырьками (2). Меж тем только для надежного подавления живой силы противника в окопах протяженностью в 1 км батарея 76-милиметровых дивизионных орудий, находившаяся на дис­танции 6 км от цели, должна была выпустить не менее 13 500 осколочно­фугасных снарядов (3). Подобные нормы расходов требовали от артиллерии повышения могущества своего огня путем значительного увеличения как расхода боеприпасов, так и их боевой эффективности. Все это становилось возможным лишь при условии быстрого развития боеприпасной промыш­ленности.

Одним из важнейших элементов боеприпаса является корпус, в котором находится разрывной заряд взрывчатого вещества (ВВ). Именно конструк­ция и прочность корпуса определяли возможность реализации снарядом своего могущества у цели, проявлявшегося в том или ином типе действия ВВ - осколочном, фугасном, кумулятивном.

Основным типом снаряда для наиболее массовых советских артилле­рийских систем (калибр 76-152 мм) в предвоенный и военный период яв­лялся осколочно-фугасный снаряд, имевший ударный взрыватель с установ­кой на осколочное, фугасное и замедленное действия.

При установке взрывателя на осколочное действие разрывной заряд де­тонировал в момент столкновения снаряда с преградой, еще до того, как тот успевал углубиться в тело самой преграды (укрепление или грунт). В ре­зультате под действием расширяющихся газообразных продуктов детонации корпус снаряда дробился на осколки, которые разлетались в разные сторо­ны. Так формировалось осколочное действие снаряда, крайне губительное

прежде всего для находившихся на открытой местности живой силы про­тивника и его вооружения - пулеметов, артиллерийских орудий, минометов и т.д.

При установке взрывателя на фугасное или замедленное действие дето­нация разрывного заряда происходила при попадании в цель не сразу, а спустя некоторое время (через несколько сотых долей секунды). Благодаря этому корпус снаряда вместе с разрывным зарядом успевал проникнуть в преграду на определенную глубину, после чего цель разрушалась под воз­действием расширяющихся газообразных продуктов детонации и прохожде­ния ударной волны. Так формировалось фугасное действие снаряда, унич­тожавшее укрепления противника - окопы с легкими перекрытиями и без, траншеи, пулеметные гнезда, блиндажи и т. д.

Таким образом, для реализации фугасного действия снаряда необходи­мо было его некоторое углубление в цель. Если корпус снаряда в момент встречи с целью разрушался, то этого не происходило, а снаряд с взрывате­лем, поставленным на фугасное или замедленное действие, действовал как осколочный. В результате степень разрушительного воздействия снаряда на укрепления противника резко снижалась (см. табл.. Поэтому для обеспече­ния возможности универсального использования снарядов калибра Тб- 152 мм, т.е. для уничтожения живой силы противника на открытой местно­сти (осколочный) и разрушения укреплений (фугасный), корпуса самих сна­рядов требовалось изготавливать из прочного материала - стали. Исходя из большой металлоемкости боеприпасов (в годы Великой Отечественной вой­ны на изготовление боеприпасов Советским Союзом было потрачено около 50% вырабатываемых в стране черных металлов (4)) для нормального функ­ционирования промышленности боеприпасов необходимо было развивать мощную металлургическую и служившую для нее фундаментом угольную промышленность.

Таблица

Размеры воронок от осколочно-фугасных снарядов
в сухом глинисто-песчаном грунте (грунт средней твердости) (5)

Калибр

снаряда,

мм

Установка взрывателя

На осколочное действие

На фугасное действие

На замедленное действие

Глубина,

м

Диаметр,

м

Глубина,

м

Диаметр,

м

Глубина,

м

Диаметр,

м

107

0,3

1,7

0,75

2,5

1

2,5

122

0,4

2

1

3

1,3

3,3

152

0,5

2,2

1,2

3,3

1,5

4

203

-

-

1,5

4

2-3,5

5-7

Между тем на рубеже 20-30-х гг. ХХ в. в СССР не было создано усло­вий для массового производства чугуна и изготавливавшейся из него стали. Гражданская война закончилась для отечественной промышленности ката­строфическими последствиями. В 1920 г. крупная промышленность дала почти в 7 раз меньше продукции, чем в 1913 г. Особенно в тяжелом положе­нии находила угольная и металлургическая промышленность. Рудники и шахты были разрушены и затоплены. В 1921 г. выплавка чугуна составила всего лишь 3% от уровня 1913 г.

В сложившихся условиях восстановить тяжелую промышленность пред­ставлялось возможным только за счет жесткой эксплуатации деревни. Однако благодаря введенной еще в январе 1919 г. продразверстке крестьяне стали те­рять материальную заинтересованность в производстве сельскохозяйственной продукции и начали сокращать объем ее производства до размеров собствен­ного минимального потребления. Так, в 1920 г. при наличии 88 млн десятин посевной площади (уровень 1902 г.) было произведено 2 млрд пудов хлеба, в то время как в 1902 - 4 млрд пудов. Планы продразверстки регулярно не вы­полнялись - в 1920 г., например, они были реализованы только на 34%. Таким образом, большевики оказались поставленными перед проблемой, которую нельзя было решить административными методами: у крестьян получалось забирать излишки силой, но заставить крестьян силой в рамках всей страны производить больше продукции не представлялось возможным.

Данное обстоятельство потребовало пересмотра партией большевиков своей внутренней политики, что и произошло на X съезде в марте 1921 г. по­сле кронштадтского восстания матросов балтийского флота. Было объявлено о проведении новой экономической политики (НЭП), направленной на восста­новление товарооборота между городом и деревней, а впоследствии и на вос­становление товарно-денежных отношений в полном объеме. Таким образом, НЭП стал уступкой правящей партии в отношении крестьянства.

Главной особенностью проведения НЭПа в области промышленности стало неравномерное развитие разных отраслей. Поскольку в условиях НЭПа действовали рыночные законы, то выжить могли лишь те предприятия, чья продукция пользовалась на рынке спросом и позволяла получать оборотные средства. Так как спрос на рынке формировали крестьяне, то НЭП привел к бурному развитию легкой промышленности. Только за 1921-1925 гг. произ­водство хлопчатобумажных тканей выросло в 11,1 раза, льняных - в 6,2 раза, обуви - в 2,7 раза, сахарного песка - в 21 раз.

В отличие от товаров широкого потребления, продукция тяжелой про­мышленности крестьянами была не востребована, и потому сама тяжелая промышленность не развивалась. В этих условиях отдельные отрасли тяже­лой промышленности пытались выживать за счет друг друга, преследуя лишь свои узкие ведомственные интересы. Так, например, в первой полови­не 1924 г. руководство Грозненского нефтяного треста установило для нар­комата путей сообщения (НКПС) высокие цены на нефть, за счет чего под­

няло зарплату своим сотрудникам на 30%, а также увеличило отчисления на социально-культурные нужды и фабрично-заводские комитеты (6). Примеру Грознефти последовали руководители и остальных нефтяных трестов. В результате железнодорожники сократили объемы перевозок, так как им не­откуда было взять дополнительные деньги на закупку нефтепродуктов в нуж­ном количестве. К лету 1924 г. у НКПС оказался переизбыток паровозов и ва­гонов: при 40% довоенного грузооборота в наркомате имелось 2700 лишних, т.е. «холодных», паровозов. Меж тем НКПС являлся единственным крупным заказчиком продукции металлургической промышленности. Торговый флот и до революции не строился, на военные же корабли у молодого советского го­сударства не хватало денег. Сухопутные войска также не баловали тяжелую промышленность заказами, так как их финансирование тоже резко сократи­лось. Более того, сами сухопутные войска во избежание бюджетных расходов были переведены на территориальную систему комплектования (прохожде­ние солдатами и сержантами срочной службы ежегодных краткосрочных сбо­ров (1,5—2,5 мес.) в течение 5 лет по месту жительства.

В подобной ситуации прекращение поступлений со стороны НКПС за­казов на металл для паровозов и вагонов привел к тому, что металлурги остались без работы. В связи с этим встал даже вопрос о закрытии части металлургических предприятий (7).

Уже к середине июня по главнейшим металлургическим трестам об­щесоюзного значения с количеством рабочих 313 664 чел. задолженность по зарплате составила около 12 млн руб. (при среднемесячной зарплате в 30-40 руб.) (8). В результате по сравнению с 1913 г. в 1925 г. в СССР было выплавлено в 3,2 раза меньше чугуна и в 2,3 раза меньше стали. Даже в 1927/28 хозяйственном году выплавка чугуна в СССР составила лишь 79% от уровня 1913 г. (9). Председатель СНК СССР и РСФСР А.И. Рыков, вы­ступая 16 ноября 1928 г. на пленуме ЦК ВКП(б) по этому поводу, вынуж­ден был сказать следующее: «В чем заключается главная трудность для на­стоящего времени в деле дальнейшего прогресса индустриализации? В том, что наиболее задерживающим в этой области моментом оказалось сырье для металлической промышленности - чугун» (10).

На протяжении 1930-х гг. ситуация с выплавкой чугуна постепенно улучшалась, однако производственных мощностей по изготовлению из чу­гуна стали в стране катастрофически не хватало. Металлургическая про­мышленность, «застоявшись» в 1920-е гг., в 1930-е гг. просто не поспевала за ростом спроса на разные сорта стали со стороны бурно развивавшейся тяжелой и оборонной промышленности.

Таким образом, в 30-е гг. ХХ в. производство в СССР корпусов боепри­пасов из стали ограничивалось таким фактором, как неспособность совет­ской металлургической базы произвести нужное количество этого продукта. В годы войны это послужило бы препятствием к резкому увеличению вы­пуска боеприпасов. В предвидении подобного в течение 1930-х гг. советские

ученые настойчиво изыскивали заменитель стали из менее дефицитного ма­териала, применение которого давало бы возможность в случае войны нала­дить массовый выпуск корпусов с использованием, в том числе, и мощно­стей машиностроительных предприятий гражданских наркоматов. Таким материалом оказался сталистый чугун - плавка светло-серого цвета, в состав которой входили стальной лом (20-30% от всей плавки), серый (обычный) чугун и отходы литья прежних плавок сталистого чугуна. К концу 1938 г. советскими специалистами уже были отработаны снаряды с корпусами из сталистого чугуна калибров 45, 76, 107, 122 и 152 мм (11).

13 июля 1939 г. Комитет Обороны принял постановление № 190сс «О мероприятиях по производству литых корпусов снарядов из стали и ста- листого чугуна». Этим постановлением заводы наркомата среднего машино­строения (НКСМ) Люберецкий и «Коммунар» обязывались изготовить из сталистого чугуна в течение 3 месяцев опытные партии корпусов по 500 шт. для 76-, 122- и 152-милиметровых осколочно-фугасных снарядов, а также для 50- и 82-милиметровых мин. Изготовление осуществлялось путем литья в металлической форме (12).

С осени 1939 г. отработанный на заводах технологический процесс стал внедряться в промышленность гражданского сектора в валовом масштабе. Тогда же специалистами наркомата боеприпасов (НКБ) и Главного артилле­рийского управления (ГАУ РККА) были разработаны технические условия и технология снаряжения снарядов из сталистого чугуна различными рецеп­турами ВВ (13).

Как оказалось, сталистый чугун, как менее прочный, чем сталь, матери­ал, мог обеспечивать снарядам хорошую осколочность и не совсем хорошую фугасность. В своем докладе от 29 марта 1940 г. временно исполняющему должность начальника ГАУ бригадному интенданту Байкову начальник 3-го отдела ГАУ военный инженер 1-го ранга Герасименко писал следующее: «Испытания стрельбой снарядов сталистого чугуна в течение текущей зимы, проходившие в условиях развертывания изготовления этих снарядов на ряде заводов, дали многочисленные случаи расколов корпусов при падении их на грунт. В связи с этим Артиллерийским Управлением были осуществлены опытные испытания, давшие отчетливую картину удовлетворительного ос­колочного и неудовлетворительного фугасного действия 122 мм и 152 мм снарядов из сталистого чугуна» (14).

Таким образом, переход на выпуск корпусов из сталистого чугуна уже не позволял использовать сами снаряды в качестве универсальных осколоч­но-фугасных - подобные боеприпасы были неэффективны при разрушении укреплений противника и могли применяться только как осколочные. В свя­зи с этим уже 13 июля 1940 г. вышло постановление КО № 277сс. В нем го­ворилось: «В целях обеспечения качественного и количественного выпуска корпусов снарядов из сталистого чугуна, Комитет Обороны при СНК Союза ССР постановляет:

  1. Утвердить предложение Наркомбоеприпасов и Наркомобороны об установлении для снарядов сталистого чугуна тактического назначения как снарядов осколочных, изменив в соответствие с этим порядок полигонных испытаний и требования, предъявленные при испытании к этим снарядам.
  2. Обязать Наркомобороны т. С. К. Тимошенко и Наркомбоеприпасов т. И.П. Сергеева совместно с Наркомсредмашем, Наркомобщмашем, НКПС и Наркомтяжмашем к 25 июля 1940 г. разработать тактико-технические тре­бования применительно к снарядам сталистого чугуна и откорректировать в связи с этим существующие технические условия на изготовление 76-, 122- и 152-милиметровых осколочных снарядов сталистого чугуна по действую­щим чертежам с учетом дифференциации химического анализа по калиб­рам» (15). Впоследствии, во второй половине 1940 г., постановление КО № 277сс было подтверждено аналогичным постановлением КО № 310сс.

Из-за нехватки стали уже перед войной планировалось на военный пе­риод обеспечивать стальными корпусами более чем на 50% лишь производ­ство снарядов калибра 152 мм и выше. Между тем в РККА накануне и в го­ды войны основной артиллерийской системой, на которую падала большая часть работы по уничтожению легких и средних укреплений противника, являлась 122-милиметровая гаубица обр. 1938 г. Тем не менее, уже в конце

  1. г. при обсуждении мобилизационного задания промышленности на
  2.  г. выяснилось, что корпусные заводы наркомата боеприпасов (НКБ) и машиностроительные предприятия гражданских наркоматов смогут произ­вести в 1941 г. 7 540 000 122-милиметровых осколочно-фугасных снарядов для 122-милиметровых гаубиц обр. 1938 г., из которых 7 015 000 снарядов (93%) будут иметь корпуса из сталистого чугуна (16). Фактически это озна­чало резкое понижение эффективности огня советской артиллерии. Особен­но сильно данный факт должен был отразиться на советских стрелковых (пехотных) дивизиях.

В целом в советской стрелковой дивизии перед войной по штатам име­лось 78 орудий калибра 76-152 мм. Из них 34 являлись 76-милиметровыми полковыми и дивизионными пушками, 32 - 122-милиметровыми гаубицами и лишь 12 - 152-милиметровыми гаубицами. Таким образом, переход в ус­ловиях военного времени на выпуск корпусов из сталистого чугуна для 76- и 122-милиметровых снарядов существенно понижал возможности стрелковой дивизии самостоятельно решать поставленные перед ней оперативные зада­чи, связанные с прорывом укрепленной полосы обороны противника и унич­тожением имевшихся там укреплений. Необходимо было обращаться к кор­пусной артиллерии, в состав которой входили 48 152-милиметровых гаубиц или гаубиц-пушек. Однако корпусная артиллерия далеко не всегда была способна эффективно и своевременно оказать помощь входившим в состав корпуса стрелковым дивизиям. Последнее обстоятельство делало советскую стрелковую дивизию фактически беспомощной в наступлении, особенно в зимний период, когда грунт затвердевал.

Таким образом, уже осенью 1940 г. для высшего политического и военно­го руководства страны стало ясно следующее: в случае скорого начала круп­номасштабных и длительных боевых действий армия сможет обеспечиваться преимущественно осколочными, малоэффективными боеприпасами, что не позволит ей вести активные наступательные операции.

На фоне огромных успехов в промышленном строительстве и индуст­риализации сложившееся положение казалось настолько абсурдным и не­лепым, что многие просто-напросто отказывались в него верить. Правиль­ность выводов военных специалистов и Комитета Обороны в отношении корпусов из сталистого чугуна стала ставиться под сомнение. В конце­концов было выдвинуто предложение о пересмотре постановлений КО №№ 277сс и 310сс. По этому поводу между Комитетом Обороны и ГАУ РККА завязалась целая переписка, само ГАУ вынуждено было провести дополнительные испытания.

20 декабря 1940 г. из ГАУ РККА заместителю председателя Комитета Обороны при СНК СССР Н.А. Вознесенксому поступил доклад. В нем отме­чалось: «Постановление Комитета Обороны № 310сс, переводящее снаряды сталистого чугуна в группу осколочных, является вполне обоснованным каче­ственными особенностями этих снарядов и опытом их изготовления и испыта­ний стрельбой в течение ряда лет». В докладе признавалось, что подобные снаряды могут применяться лишь для уничтожения живой силы противника и его огневых точек, находящихся на открытой местности либо за легкими поле­выми укреплениями (17).

Ситуация значительно ухудшилась в ходе начального периода Великой Отечественной войны, когда фашисты оккупировали западные районы СССР, на которые приходилось до 58% мощностей по выплавки стали. По­сле этого повсеместное изготовление корпусов из сталистого чугуна стало единственно возможным способом насытить фронт необходимым количест­вом боеприпасов. Низкая фугасность подобных боеприпасов не позволяла надежно разрушать немецкие укрепления артиллерийским огнем и вела к огромным людским и материальным потерям, которые несли советские вой­ска в ходе атак от пулеметно-минометного и пушечного огня противника.

Таким образом, особенности развития в 1920-1930-е гг. советской тяже­лой и оборонной промышленности, обусловленные проведением новой эко­номической политики, привели к тому, что к началу 1940-х гг. советская про­мышленность боеприпасов не обладала надежной металлургической базой. В годы войны это предопределило переход к изготовлению из сталистого чу­гуна корпусов многих видов артиллерийских снарядов. Подобное обстоятель­ство, с одной стороны, уменьшило эффективность артиллерийского огня, но, с другой стороны, позволило расширить не только сырьевую, но и производ­ственную базу производства самих корпусов - к их изготовлению стали при­влекаться литейные и механические цеха предприятий гражданской промыш­ленности, производившие в мирное время продукцию гражданского назначе­

ния из чугуна. Как следствие, количество возобладало над качеством. Иного способа решения данной проблемы в СССР на то время не имелось.

ПРИМЕЧАНИЯ

  1.  Смиренский Б. Расход боеприпасов // Артиллерийский журнал. - 1941. - № 6. - С. 46.
  2. Кариофили Г. Расчет огневой производительности артиллерии в штабе НАК // Ар­тиллерийский журнал. - 1940. - № 2. - С. 41.
  3.  Грендаль В.Д. Артиллерия в основных видах боя (корпус, дивизия, полк). - М., 1940. - С. 109.
  4. ВернидубИ.И. На передовой линии тыла. - М., 1993. - С. 13.
  5. ТретьяковГ.М. Боеприпасы артиллерии. - М., 1947. - С. 133.
  6.  Дзержинский Ф.Э. Избранные произведения: В 2 т. - М., 1967. - Т. 2. - С. 15-17.
  7. Там же. - С. 26-27.
  8. Там же. - С. 52.
  9.  Как ломали нэп. Стенограммы пленумов ЦК ВКП(б) 1928-1929 гг.: В 5 т. - М., 2000. - Т 3: Пленум ЦК ВКП(б) 16-24 ноября 1928 г. - С. 33.
  10. Там же.
  11. Макаров П.В. Деятельность Комитета Обороны при СНК СССР по развитию про­изводства боеприпасов (1937 г. - июнь 1941 г.): Дисс. ... к.и.н. - М., 2000. - С. 135.
  12. ГАРФ. - Ф. 8418. - Оп. 28. - Д. 69. - Л. 175-176.
  13. Там же.
  14. Там же. - Оп. 24. - Д. 574. - Л. 137.
  15. Там же. - Оп. 28. - Д. 119. - Л. 181.
  16. Там же. - Оп. 24. - Д. 266. - Л. 5.
  17. РГВА. - Ф. 20. - Оп. 26. - Д. 1201. - Л. 318.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.


Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.



IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.08.20 07.24.18ENDTIME
Сгенерирована 08.20 07:24:18 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3242158/article_t?IS_BOT=1