Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Гордость за глупость. Как политики формируют невежественную аудиторию


Через 235 лет после того, как русский просветитель Денис Фонвизин вставил в речь героя комедии «Недоросль» Стародума фразу «В человеческом невежестве весьма утешительно считать все то за вздор, чего не знаешь», начальник штаба Балтийского флота заявил перед строем, что кенигсбергский философ «Кант писал какие-то непонятные книги», которые никто из моряков «не читал и никогда читать не будет», а президент США объяснил предстоящий вывод американских войск из Сирии нежеланием защищать страны, «о которых большинство людей даже и не слышали». Оба они вряд ли задумывались над тем, что завершают довольно длительный период, начатый эпохой Просвещения, во время которой знания считались ценностью, образование поощрялось, а невежества было принято стыдиться.

Культивирование невежества

В самом деле, в этих высказываниях поражает не само незнание немецкой классической философии или политической географии современного мира, а то, что их авторы демонстративно гордятся этим незнанием – более того, формируют из числа своих слушателей общность таких же невежд и претендуют на свое лидерство в этой общности. Это, конечно же, одно из определений популизма – и балтийский вице-адмирал тут не меньший популист, чем американский президент (да и выступал он по очевидно политическому, как ему представлялось, поводу).

При желании и некоторой усидчивости можно собрать в потоке новостей множество примеров подобного рода: представители современной элиты больше не стесняются своей необразованности (или, к примеру, плохого воспитания); напротив, это объединяет их с теми, на кого они опираются. Но здесь надо сделать важную оговорку. Когда кто-то вроде адмирала или президента апеллирует к невежеству или даже просто к плохому вкусу аудитории, он тем самым формирует эту свою аудиторию. Меньшинство людей в мире в самом деле читали Канта, но вполне вероятно, что среди моряков, расквартированных в Калининграде, есть открывавшие «Критику чистого разума». Формировать большинство вовсе не обязательно через снижение планки в собственной риторике – но это проще. Критерием принадлежности к народу становится невежество, и от имени так понятого «народа» выступают новые элиты. Только в этом контексте понятно, например, высказывание министра культуры о том, будто мифы важнее исторических фактов.

Проблема в том, что ⁠при ⁠последовательном применении такого подхода те, кто в самом деле ⁠разбирается в проблемах, стоящих перед обществом, маргинализуются, ⁠вытесняются из сферы принятия решений. Ученые и просто образованные люди не ⁠нужны при таком единении популистской власти и народа, вернее, «народа», ⁠определенного через невежество. Мы видим, ⁠как этот процесс вытеснения меняет институты; в России Академия наук на глазах утрачивает свою роль главного экспертного центра страны, а бюрократия доедает остатки образовательных учреждений; в Соединенных Штатах взаимная ненависть президента и университетского сообщества достигла небывалых глубин во времена Трампа, но профессора припоминают и речь Буша-младшего на выпускном вечере Йеля, где тот специально обратился к троечникам, сообщив, что те «тоже могут стать президентами США».

Тут надо, наверное, отметить, что основной удар антиинтеллектуализма на Западе пришелся по гуманитарному знанию – успехи технологического развития дали представителям точных и естественных наук возможность чувствовать свою востребованность. В России тяжело пришлось всем, хотя и у нас гуманитарии стали более очевидными «лишними людьми», чем техническая и естественнонаучная интеллигенция, вновь призванная в ВПК или Сколково.

Возможно, недовольство образованной части общества политической элитой своих стран – всего лишь арьергардные бои Просвещения, и нас ждут новые темные века, во время которых немногие носители знания будут прятаться в отдаленных и огороженных кампусах, выполняющих функции средневековых монастырей.

Источник оптимизма

Однако мне представляется, что все не так плохо. Сама форма политической жизни, в которой возможна апелляция политика к невежеству толпы, – один из продуктов того самого Просвещения, которое он грозит уничтожить. Больше того, в некотором смысле сегодняшний поворот к антиинтеллектуализму – результат боев 1968 года, в ходе которых интеллектуалы заявили о своей политической субъектности. Теперь, когда поколение шестьдесят восьмого составило новую элиту, оно использует ту «разметку» социально-политического поля для сохранения своей власти. Парадоксально, но эта «разметка» оказалась заимствованной и российской элитой, несмотря на слабость советского эха 1968-го.

Мы видим лишь довольно простую (хотя и очень эффективную) манипуляцию. В самом деле, это политические элиты формируют «невежественное большинство», на которое риторически и опираются в своих выступлениях, а потом пугают этим «невежественным большинством» образованную часть населения. Среди части интеллигенции популярна угроза: мол, нынешние элиты являются последней альтернативой фашизму или «культурной революции» по китайскому образцу. Надо, однако, помнить, что культурная революция началась (и завершилась) по команде сверху. Противопоставление «образованного класса» «невежественному большинству» не является естественным; это продукт политического конструирования, выгодного элитам.

Отличия между Россией и США, конечно, на виду. В Америке часть республиканского истеблишмента использует Трампа как таран против укоренившейся в университетах и редакциях газет демократической элиты, используя антиинтеллектуализм как один из синонимов коалиции «против Демократической партии».

В России образованная, но исключенная из политического процесса часть населения является естественной угрозой для положения правящей группы, ее естественным соперником. При этом каждый образованный человек связан с теми, кого причисляют к «невежественному большинству», сотнями нитей – это родственники, соседи, коллеги, одноклассники и друзья детства; разделение с ними по признаку участия в интеллектуальном творчестве понятно как аналитическая категория, но вовсе не очевидно, а главное – не единственно возможно.

Как и всегда, элиты держатся за власть и четко видят источник угрозы для своего положения. Гуманитарное знание, десакрализирующее власть, вскрывающее ее механизмы, неприятно само по себе, а его носители воспринимаются как соперники. Маргинализация политических соперников – самая распространенная технология в условиях что демократии, что авторитарного режима (в более жестких режимах вроде советского или китайского это не так). Именно в этой естественной реакции политических элит на угрозы – источник роста антиинтеллектуализма в современном мире. Но в осознании этого – источник оптимизма.

Потому что само конструирование мира – гуманитарная «технология». Политические элиты могут выстраивать стены между собой и народом, на границах страны или социальных границах своего общества, но и архитектура этих стен, и сам материал, из которого они изготовлены, – продукт ума «маргинализированных интеллектуалов». Они, вероятно, не победят – то есть не займут место нынешней элиты. Но они воспитают другую – и дадут ей другие материалы.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.01.18 15.51.11ENDTIME
Сгенерирована 01.18 15:51:11 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3256359/article_t?IS_BOT=1