Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать

Ближайший вебинар ДИСКУССИОННОГО КЛУБА

19 Фев, Вторник 20:00

Архив вебинаров



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Киберфизика вытесняет кибернетику (Знаю что название дурацкое, просто для привлечения внимания)

Прощай, Кибернетика,

Здравствуй, Киберфизика!

Постиндустриальная экономика приказала долго жить  15.09.2008 г., а её пышные похороны прошли в ходе Великой Рецессии 2008-09 гг. Последствия этих кризисных явлений не исчерпаны до сих пор, а средством выхода из данного кризиса является полномасштабный переход к неоиндустриальной экономике. Суть этой модели состоит в возврате промышленности роли локомотива экономического роста на основе полномасштабного внедрения информационно-коммуникационных технологий непосредственно в производство, а также создание информационных платформ для управления всем жизненным циклом продукции. В последние два года неоиндустриальное развитие с легкой руки некоторых  деятелей из ЦСР характеризуется термином «цифровая экономика».

В июле 2017 года была утверждена Программа «Цифровая экономика Российской Федерации». В число ключевых цифровых технологий данной программы, помимо больших данных (Big Data); искусственного интеллекта (AI); систем распределенного реестра (blockchain); входит также промышленный интернет (IoT). Именно данное направление отвечает за развитие т.н. киберфизических систем на предприятиях обрабатывающей промышленности.

Трампономика и вся мировая карусель показывают даже самым слепым, что конкурентные преимущества наций в эпоху цифровизации будут зависеть не от того, какая доля населения оплачивает штрафы по интернету, а насколько успешно «цифровые чудеса» проникают в обрабатывающую промышленность. Насколько успешно осуществляется переход от кибернетических к киберфизическим системам, от Третьей к Четвертой промышленной революции, от глазьевского пятого информационного уклада к шестому киберфизическому укладу.

Термин «киберфизические системы» предложила в 2006 году Хелен Джилл из Национального научного фонда США. Бурный толчок к развитию этих систем обеспечила Германии в программе Индустрия 4.0, где было заявлено о модернизации обрабатывающей промышленности – основы экономики страны – на новых принципах.

Правительства развитых стран включили киберфизические системы в приоритетный список инноваций, считая их критически важными для защиты своих национальных интересов.

К киберфизическим системам относятся датчики, оборудование и информационные системы, охватывающие как отдельные предприятия, так и комплексы предприятий, реализующих последовательные этапы в цепочках создания стоимости.

Предшественниками киберфизических систем в производстве являются кибернетические системы, внедрявшиеся в производство со второй половины двадцатого века. В СССР основным народнохозяйственным результатом науки кибернетики были именно кибернетические системы (у нас они были более известны как АСУ – автоматизированные системы управления) для решения управленческих и финансовых задач в реальном производстве. Но АСУ использовались в то время, упрощенно говоря, для подсчета выпускаемой продукции, электроника «не лезла» в сами производственные технологии и не охватывала весь жизненный цикл продукции.

То была эпоха Третьей промышленной революции, которая привела к автоматизации отдельных элементов системы массового производства, создававшегося в эпохи Первой и Второй промышленных революций. В результате первых трех промреволюций была построена современная индустрия массового тиражирования физических объектов заданных свойств.

Кибернетические системы (АСУ), в отличие от киберфизических:

существовали преимущественно в сфере управления результатами деятельности обрабатывающих производств;

не участвовали в управлении всем жизненным циклом продукции;

не обеспечивали преддиктивную аналитику и управление в режиме реального времени;

не являлись «интернетом вещей».

Эпоха кибернетических систем, соответствующая пятому технологическому укладу и Третьей промышленной революции, исчерпала себя к концу 2000-х годов. С 2010-х годов активно наступает эпоха киберфизических систем. Но в то же время процессы киберфизической и кибернетической цифровизации еще долгое время будут идти параллельно, поэтому при рейтинговании и оценке национальной конкурентоспособности необходимо учитывать оба процесса.

Четвертая промышленная революция, о которой было полномасштабно заявлено в 2016 году на ежегодной конференции в Давосе, фактически означает интеграцию цифровых и собственно производственных технологий в виде киберфизических систем, обеспечивающих т.н. «умное производство» (smart manufacturing) с помощью «умных машин».

«Умные машины» – единая киберфизическая система – обмениваются потоками данных в режиме реального времени, могут оценивать состояние окружающей среды, вносить корректировки в технологический процесс, обнаруживать и исправлять ошибки – например, реагировать на износ оборудования. При этом обмен данными происходит не только между оборудованием, расположенным непосредственно на одной производственной площадке, но и по всей логистической цепочке поставщиков и потребителей.

В то же время ведущие мировые аналитические рейтинговые организации, занимающиеся измерением страновой конкурентоспособности, продолжают придерживаться постиндустриальной методологии, недооценивающей роль цифровой трансформации промышленности:

«Ежегодник конкурентоспособности стран мира (WCY IMD)» - Институт менеджмента (IMD), Швейцария;

«Отчет о глобальной конкурентоспособности (GCR)» - Всемирный экономический форум (WEF)

 «Ведение бизнеса (Doing Business)» - Всемирный банк (World bank)

«KOF Индекс глобализации» (KOF Index of Globalization)» - Швейцарский институт экономики (KOF Swiss Economics Institute) –;

«Глобальный индекс инновационного развития (The Global Innovation Index)» - Корнелльский университет, INSEAD, Всемирная организация интеллектуальной собственности (Cornell University, INSEAD and WIPO).

В качестве типичного рейтинга, характеризующего постиндустриальную модель конкурентоспособности, можно рассматривать  хорошо известный глобальный индекс конкурентоспособности GCI, предложенный Всемирным экономическим форумом и лежащим в основе ежегодных отчетов «The Global Competitiveness Report»[1]. Доклад "Глобальная конкурентоспособность" публикуется ВЭФ с 1979 года. В нем анализируются общедоступные статистические данные и результаты анкетного опроса руководителей 14 тыс. 375 компаний из 148 стран мира о бизнес-климате в их государствах. Конкурентоспособность определяется как набор факторов, в том числе эффективность работы законодательных и иных институтов, способствующих росту уровня благосостояния, который может быть достигнут в результате экономической деятельности государства.

 Методика расчета GCI предполагает группировку 113 индикаторов конкурентоспособности в 12 факторов: «институты», «инфраструктура», «макроэкономическое окружение», «здоровье и среднее образование», «развитие финансовых рынков», «высшее образование», «результативность товарных рынков», «результативность трудовых ресурсов», «производственная база», «размер рынка», «деловой опыт», «инновации». GCI измеряется в баллах от 1 (худший результат) до 7 (лучший). Принцип расчета рейтинга неоднократно менялся. GCI начали рассчитывать в существующем виде с 2000 года, а в 2005 году он стал главным показателем в докладе ВЭФ по конкурентоспособности. На основе всей совокупности индикаторов конкурентоспособности рассчитывают 12 факторных индексов, определяют интегральный индекс, в соответствии с которым страны ранжируют по конкурентоспособности.

В последнем рейтинге ВЭФ за 2018 г, опубликованном 16 октября 2018 г. Россия поднялась на две строчки по сравнению с аналогичным рейтингом годовой давности  и заняла 43 место. России удалось улучшить свои показатели в рейтинге конкурентоспособности благодаря значительным улучшениям в девяти из 12 ключевых показателей, которые учитываются в расчетах. Центральную роль в улучшении показателя конкурентоспособности сыграли показатели «макроэкономическая среда» (53 место в мире), «размер  рынка» (6 место), «развитие IT и современных коммуникаций» (25 место).

В целом из 12 показателей только по восьми Россия находится в первой половине списка. Помимо упомянутых сюда еще можно отнести: «Инфраструктура» (35-е место), «Эффективность рынка труда» (60-е место), «Здравоохранение и начальное образование» (54-е место), «Высшее образование и профессиональная подготовка» (32-е место), «Технологический уровень» (57-е место), «Инновационный потенциал» (49-е место).

По остальным показателям Россия находится внизу рейтинга: «Конкурентоспособность компаний» (71-е место), «Эффективность рынка товаров и услуг» (80-е место), «Общественные институты» (83-е место) и «Развитость финансового рынка» (107-е место).

Отметим, что в данном универсальном рейтинговом продукте вопросы цифровизации промышленности практически не рассматриваются.

Видимо, наиболее адекватным международным рейтингом для анализа развития цифровой экономики в рамках неоиндустриальной модели можно считать международный индекс I-DESI (International Digital Economy and Society Index)[2], впервые опубликованный Европейской комиссией в 2016 году. Индекс I-DESI, разработанный на основе индекса DESI для стран - членов Европейского союза, оценивает эффективность как отдельных стран Европейского союза, так и Европейский союз в целом по сравнению с Австралией, Бразилией, Канадой, Китаем, Исландией, Израилем, Японией, Южной Кореей, Мексикой, Новой Зеландией, Норвегией, Россией, Швейцарией, Турцией и Соединенными Штатами Америки. Индекс I-DESI использует данные из различных признанных международных источников, таких, как Организация экономического сотрудничества и развития, Организация объединенных данных, Международный союз электросвязи и других.

Индекс I-DESI учитывает пять основных параметров:

Связь. Этот параметр оценивает внедрение широкополосной инфраструктуры и ее качество.

Человеческий капитал. Параметр, измеряющий уровень навыков населения, необходимых для использования преимуществ, которые предоставляет цифровое общество.

Использование Интернет. Этот показатель учитывает различные активности, которыми пользуются люди в Интернет.

Интеграция цифровых технологий в бизнесе. Этот параметр измеряет цифровизацию бизнеса и использование онлайновых каналов продаж. Именно он фиксирует продвижение цифровизации в промышленный сектор.

Цифровые государственные услуги. Здесь учитывается уровень использования цифровых услуг в государственном секторе, фокусируясь при этом на "электронном правительстве" (eGovernment).

В последнем релизе за 2018 год, подводящим итоги рейтингования за 2016 год, на первом месте находится Южная Корея. Дания занимает общее второе и  1-е место среди 28 государств-членов ЕС. Россия в общем списке из 45 стран (28 ЕС и 17 других стран) находится в конце, однако опережая Китай, Чили, Мексику, Турцию, Бразилию и четверку наименее развитых стран ЕС.

Если по показателю человеческого капитала Россия держится в середине списка, то использование интернет, интеграция цифровых технологий в бизнесе оставляют желать лучшего. А по показателю широкополосной инфраструктуры занимает последнее место.

В целом, все данные наиболее популярные рейтинговые продукты, фокусируясь на универсальных или цифровых показателях конкурентоспособности, значительно недооценивают роль факторов и индикаторов цифровизации бизнеса, включая обрабатывающую промышленность. Между тем современная статистическая база уже применяет набор инструментов для измерения процессов цифровизации именно в промышленном производстве, что становится вектором и драйвером всей цифровой экономики.  Так, статистический портал стран ОЭСР[3] содержит специальный раздел «Инфо-коммуникационные технологии в бизнесе», где можно задать параметры отбора, включающие страну, группу стран и отрасли, например, обрабатывающую индустрию, и список из нескольких десятков конкретных показателей, отражающих процессы цифровизации.

Для оценки уровня цифровизации обрабатывающей промышленности на основе данной информации нами  был сконструирован Индекс цифровизации предприятий обрабатывающих производств, состоящий из двух  субиндексов:

1.Индекс развития киберфизических систем:

1.1. предприятия, использующие широкополосный доступ в интернет не менее 100 мбит сек,   

1.2. предприятия, использующие EDI, Electronic data interchange электронный обмен данными

1.3.предприятия, использующие технологии автоматической идентификации объектов (RFID),

1.4. предприятия, использующие облачные сервисы,

1.4.1. в том числе для работы собственного программного обеспечения

1.5. Предприятия, использующие ERP,    

1.6. Предприятия, использующие большие данные,  

2. Индекс трансформации бизнес-модели:

2.1. Предприятия, имеющие веб-сайт, позволяющий делать заказы 

2.2. Предприятия, использующие CRM   

2.3. Предприятия, обменивающиеся электронной информацией с поставщиками и заказчиками,

2.4. Предприятия, получающие заказы по компъютерным сетям,

2.5. Предприятия, размещающие заказы с помощью компъютерных сетей,

2.6. Предприятия, использующие облачные сервисы для CRM систем,

2.7. Предприятия, использующие социальные медиа.

При построении Индекса развития киберфизических систем мы отбирали такие показатели, которые наиболее точно отражают возможности использования цифровых технологий для преобразования производственного процесса в обрабатывающих отраслях. Широкополосный интернет и электронный обмен данными, облачные сервисы и большие данные – это атрибуты «промышленного» применения цифровых потоков. Данные компоненты цифровизации стали развиваться в связи с необходимостью обработки больших потоков информации, генерируемой в ходе работы комплекса устройств, оснащающих современное оборудование. это самая современная технология идентификации, предоставляющая существенно больше возможностей по сравнению с другими.

В  основе технологии автоматической идентификации объектов (RFID) лежит передача с помощью радиоволн информации, необходимой для распознавания (идентификации) объектов, на которых закреплены специальные метки, несущие как идентификационную, так и пользовательскую информацию. На складе с помощью RFID в реальном времени автоматически отслеживается перемещение товаров, существенно ускоряются основные процессы приемки и отгрузки, повышается производительность, надежность и прозрачность операций с одновременным снижением влияния человеческого фактора. На производстве с помощью RFID производится учет движения полуфабрикатов и готовой продукции в реальном времени, контролируются технологические операции и качество получаемого продукта.

Совокупность показателей, включенных в Индекс развития киберфизических систем, позволяет проследить насколько технологическая оснащенность предприятий выстраивать форматы цифрового отображения организации производства в режиме реального времени.

Индекс трансформации бизнес-модели вбирает те показатели, которые отражают цифровизацию не основных производственных, а вспомогательных бизнес-процессов предприятия. Сюда включается инфо-коммуникационные технологии, применяемые для связи с заказчиками, потребителями, поставщиками, а также создание медийного образа компании. Иначе данный индекс можно отождествить с понятием «кибернетическая» цифровизация, присущей предыдущей Третьей промышленной революции, эпохе автоматизированных систем управления (АСУ), в отличие от нынешней киберфизической цифровизации, соединяющей производственные и цифровые технологии.

Данные по динамике некоторых показателей, образующих субиндексы киберфизической и кибернетической цифровизации 28 стран ЕС, приведены ниже на рисунках 1-3 и 4-6 соответственно.

Показатели киберфизической цифровизации, элементы Индекса развития киберфизических систем

 

Рисунок 1. Доля предприятий обрабатывающих отраслей стран ЕС, использующих RFID, 2009-2017

Рисунок 2. Доля предприятий обрабатывающих отраслей стран ЕС, использующих широкополосный доступ в интернет, 2011-2017

 

Рисунок 3. Доля предприятий обрабатывающих отраслей стран ЕС, использующих ERP, 2009-2017

Несмотря на неполный набор данных по годам, можно заметить уверенный рост показателей индекса киберфизической цифровизации. Этот факт подтверждает гипотезу о переходе к Четвертой промышленной революции, цифровизации обрабатывающих отраслей. При этом, рисунки 1-3 отражают усредненные данные по всем 28 странам ЕС, включая слабо развитые из Южной и Юго-Восточной Европы. Данные по наиболее промышленно-развитым странам Западной Европы выглядят гораздо более убедительно. Там наиболее быстрыми темпами растут показатели киберфизической цифровизации, хотя «кибернетическая» компонента тоже растет, но уступающими темпами. Например, близкая к киберфизическим системам технология автоматической идентификации объектов (RFID), является чемпионом по темпам роста за 2011-17 годы в обрабатывающей промышленности большинства стран ОЭСР. В Великобритании, которая, кстати, несколько десятилетий была образцом якобы успешной страны, отказавшейся от промышленности, ныне происходит бурная реиндустриализация. Доля предприятий, использующих RFID, выросла здесь с 2,14 и 11,85%, почти в 6 раз!  Во Франции с 2,25 до 14.14 %. В Германии – с 4,98 до 26,37 %, т.е. более чем в пять раз, причем эта страна благополучно не занималась глупостями постиндустриализма. 28 стран ЕС в целом – в 4 раза!

При этом доля предприятий обрабатывающей промышленности, использующих СRМ, ERP системы в ЕС также выросла за 2011-16 годы, но существенно меньше, в полтора раза.

Приводимые далее рисунки, отражающие показатели кибернетической цифровизации в странах ЕС, свидетельствуют о затухании данных процессов, т.е. об исчерпании потенциала пятого технологического уклада, связанного с информатизацией вспомогательных сфер деятельности.

Показатели кибернетической цифровизации, элементы Индекса трансформации бизнес-модели

Рисунок 4. Доля предприятий обрабатывающих отраслей стран ЕС, имеющих веб-сайт, 2009-2017

Рисунок 5. Доля предприятий обрабатывающих отраслей стран ЕС, получающих заказы по компьютерным сетям, 2009-2017

Рисунок 6. Доля предприятий обрабатывающих отраслей стран ЕС, размещающих заказы с помощью компьютерных сетей, 2009-2017

Рисунки 4-6 отражают фактическую стабилизацию показателей, отвечающих за цифровизацию вспомогательных видов деятельности предприятий обрабатывающей промышленности. Они осознали, что с помощью собственного сайта, размещения и получения заказов через компьютерные сети уже нельзя повысить конкурентоспособность. Технологии кибернетической цифровизации утратили свою эффективность, достигли пределов эффективной рентабельности.

Об этом же свидетельствует следующая таблица.

Таблица[4]. Темпы роста валовой добавленной стоимости по отраслям, в национальной валюте, в текущих ценах, 2010/2016

Страны

Обрабатывающая промышленность

в т.ч. Машины и оборудование

Информация и коммуникации

в т.ч. Телекоммуникации

Информационные технологии и услуги

Италия

1,075

1,199

0,883

0,681

1,15

Германия

1,259

1,243

1,299

0,993

1,502

Франция

-

1,191

1,114

0,846

1,278

Польша

1,494

1,119

1,353

0,953

2,145

Великобритания

1,2

1,117

1,208

1,227

1,251

ЕС (28 стран)

1,215

1,287

1,202

0,939

1,428

Япония

1,087

1,277

1,051

-

-

Корея

1,249

1,325

1,25

-

-

США

1,195

1,164

1,293

1,095

1,544

Мы видим, что в целом по странам ЕС обрабатывающая промышленность и производство машин и оборудования растет опережающими темпами по сравнению с информационно-коммуникационной отраслью. Однако сектор «Информационные технологии и услуги» является лидером по темпам роста почти во всех приведенных странах. Это означает, что инфо-коммуникационные технологии с 2010 года становятся в большей степени востребованы именно в обрабатывающей промышленности, а не в собственно самой информационной отрасли. Абсолютное падение темпов роста в сфере телекоммуникаций в большинстве рассматриваемых стран еще более усиливает данный вывод. Цифровизация пошла в промышленность, потому что в инфо-коммуникационном секторе заканчиваются сферы прибыльного применения цифровых инноваций. Отдельные исключения лишь подтверждают правило. Например, Польша, при всем уважении к экономическим успехам страны за последние годы, еще не достаточно развила собственно свой  инфо-коммуникационный сектор, а, с другой стороны, не является локомотивом новой индустриализации. Поэтому, производство машин и оборудования отстает от сектора «Информация и коммуникации», при том, что растущая обрабатывающая промышленность опережает последний. В США и Великобритании «Информация и коммуникации» немного опережают обрабатывающую промышленность. Видимо, это связано с особой глобальной ролью этих отраслей в национальных экономиках двух стран. Глобальные медиаконцерны, поставщики информации, доминирующие в мире, не могут не продолжать потребление инфо-коммуникационных инноваций. Об этом же говорят положительные темпы роста (единственные среди всех стран) телекоммуникационной отрасли в данных странах. 

В целом, как рисунки, так и таблица подтверждают основной тезис: развитые страны мира переходят к неоиндустриальному развитию, основным содержанием которого становится киберфизическая цифровизация обрабатывающих отраслей промышленности.

Ну а что же наша Великая Индустриальная Отчизна, занимающая пока еще четвертое место в мире по общему промышленному производству и 13-е место по выпуску обрабатывающей промышленности?

Для РФ по материалам Росстата также были сконструированы соответствующие индексы, но их тестирование  за 2011-16 гг. показало противоположные развитому миру результаты.

В России были выбраны шесть наиболее крупных и развитых с точки зрения обрабатывающей промышленности регионов из разных федеральных округов: Московская область (ЦФО), г. Санкт-Петербург (СЗФО), Краснодарский край (ЮФО), республика Татарстан (ПФО), Красноярский край (СФО), Свердловская область (УФО).

Практически все данные регионы показали существенное ухудшение Индекса развития киберфизических систем. В среднем по всем выбранным регионам количество предприятий обрабатывающих производств, использующих специальные программные средства для управления автоматизированным производством, сократилось с 2011 по 2016 год на 22%, для проектирования – на 16%! Предприятия, использующие специальные программные средства в качестве обучающих программ, также уменьшили свою долю на 26%!

А вот индекс трансформации бизнес-модели, отвечающий за уходящую кибернетическую цифровизацию, наоборот, чувствует себя в РФ хорошо! Например, доля предприятий, использующих СRМ, ERP, SCM – системы, предназначенные для учета и планирования взаимоотношений с клиентами и поставщиками, выросла на 42%. Но это та электроника, которая не участвует в модернизации производственного процесса, а обслуживает пусть не менее важные, но вспомогательные процессы деятельности предприятия. СRМ, ERP, SCM – системы, развивавшиеся последние 25 лет, более соответствуют «кибернетической» стадии, характерной для Третьей промышленной революции.

Т.е. у нас получается цифровизация во времени назад! Не современная «киберфизическая», а устаревшая «кибернетическая». Предприятия сокращают цифровизацию производственных (физических) процессов, и увеличивают цифровизацию обслуживающих процессов!

Причины нашей неудачной пока киберфизической цифровизации связаны с тем, что российская обрабатывающая промышленность существенно отстает по компонентам «физической» конкурентоспособности применяемого оборудования от Запада. Трудно провести цифровизацию там, где вместо автоматизированного оборудования еще используется несложный механизированный труд! Любая технологическая система должна дойти до пределов ее совершенствования в рамках существующих параметров, прежде чем приступать к ее радикальной модернизации.

Поэтому госпрограмма цифровизации должна быть интегрирована с общей государственной стратегией реиндустриализации и технологической модернизации обрабатывающей промышленности. Необходимо массированное инвестирование в новейшие станки и оборудование, технологические процессы которых требуют цифровизацию. Создавать «киберфизические» системы в полуразрушенных заводских цехах также нелепо, как внедрять цифровые валюты на рынках средневековых менял.

Без этого спустя несколько лет мы будем продолжать рапортовать об успехах цифровизации в сфере финансов и услуг, станем самой передовой страной по удобству электронной записи к врачам, но окончательно потеряем остатки обрабатывающей промышленности.


[1] http://reports.weforum.org/global-competitiveness-report-2018/

[2] https://ec.europa.eu/digital-single-market/en/news/international-digital-economy-and-society-index-2018

[3] https://stats.oecd.org/

[4] Составлено автором на основе https://stats.oecd.org/





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.02.17 07.49.17ENDTIME
Сгенерирована 02.17 07:49:17 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3263559/article_t?IS_BOT=1