Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

О том, кто и как хрустел в РИ булками

Фактический заработок рабочего был всегда меньше указываемого в официальных источниках вследствие не только роста цен, но также его скрытого и явного снижения. К приемам деформации зарплаты относились: перевод стрелок часов[36], задержка зарплаты, обсчет при сдельных работах, штрафование, выдача части заработка талонами в заводские лавки, где цены на предметы первой необходимости были выше рыночных, взяточничество, устройство на работу по протекции, принудительные лотереи[37], редкая выдача зарплаты (4–6 раз в год), система поручительства, при которой поручитель отвечал своим заработком, вычеты за прописку паспорта, на расчетную книжку или тетрадь[38], незаконные вычеты на шахтах и приисках, за материалы и инструменты, взимание платы за топливо, жилье и освещение[39], незаконная выдача части зарплаты «ордерами» или векселями, которые часто скупались у рабочих посторонними лицами по ценам на 30–50% ниже их действительной стоимости[40], подлежа-/71/-щих оплате через неопределенный срок, использование сырья низкого качества, занижение при приемке количества готовой продукции, сокрытие расценок[41] и др.

О данных фактах сообщали или сами рабочие, или они фиксировались официальными лицами. Так, в рапорте Царскосельского уездного исправника Санкт-Петербургскому губернатору от 7 сентября 1905 г. указывалось, что, «арендатор Введенского стекольного завода личный почетный гражданин Фёдор Карлович Шварцгоф уже второй месяц не платит мастерам и рабочим заработанных денег»[42]. При посещении Сормовского завода 27 июня 1901 г. фабричный инспектор записал: «В механическом цехе наряды не выдаются, если и выдаются, то не вписываются цены, а мастер начинает торговаться о цене по сделанной вещи»[43].

О взяточничестве и незаконных штрафах писали в прошении от января 1912 г. рабочие московского трамвайного парка г. Санкт-Петербурга. Во всенижайшем прошении на имя министра внутренних дел рабочие Александровского сталелитейного завода указывали, что два года они не получали даже половины своего заработка[44]. На съезде фабричных инспекторов в 1905 г. отмечалось:

«Мастера... стесняют рабочих на каждом шагу, требуют взяток и проч. В Московской губернии обычное явление — приношение рабочими мастерам после Пасхи, по возращении из деревни, деревенских гостинцев: везут яйца, кур и т.д.; этот безобразный обычай так вкоренился, что мастер сочтет себя обиженным, если кто-то из рабочих обойдет его подарком, и рано или поздно отомстит вольнодумцу»[45].

Об этом же сообщали рабочие на Урале:

«Взятки с рабочих — это у нас обыкновенное явление»; «Десятник берет у рабочих рублей по сту, а иногда и больше, якобы взаймы; некоторым из рабочих он дает векселя, а у некоторых берет деньги прямо на честное слово. Тех рабочих, которые позволяют себе беспокоить десятника требованиями или просьбами возвратить им деньги, десятник застращивает увольнением»; «Принесут им фунт чаю, — возьмут, и от головы сахару тоже не откажутся. Не брезгают и маслом, и яйцами, и кадушками меду, — одним словом, брали и берут сырым и варенным»[46].

Временные вычеты из жалованья были обычным явлением при найме судорабочих на Волге. Каждый рабочий оставлял за навигацию в кассе нанимателя около 30 руб. так называемых «навигационных» и залоговых денег, которые возвращались ему обратно, но уже «в виде награды», которую за проступки можно было и не получить. В результате только за одну навигацию предприниматели получали от рабочих беспроцентный заем в размере 2 млн рублей[47].

Следует упомянуть и еще об одной форме сокращения реальной заработной платы рабочих, повсеместно практиковавшейся в конце XIX — начале XX в. на предприятиях России — о принуждении рабочего через запись в расчетной книжке к исполнению «побочных, не свойственных его профессии, тяжелых и утомительных работ». Например, в 1905 г. в расчетной книжке рабочего иваново-вознесенской фабрики И. Гарелина указывалось:

«Напорщики, кроме работ у напорных прессов обязаны приносить валы из манерной для напирания, класть их на пирамиды, класть валы на шлифовальный станок и снимать с него»; «Рабочие запасные и женщины запасные обязаны /72/ исполнять все работы, относящиеся к производству, какие укажет старший в отделении, и мыть полы в фабричных помещениях».

Из-за подобного произвола в 1905 г. рабочие иваново-вознесенской фабрики Полушина требовали «для уборки мастерских иметь особых людей», отменить обязанность женщин «таскать товар с воза на воз», а рабочие фабрики Зубкова — «не посылать запасных ткачей на другие работы», «отменить браковщиков от таскания вязаного миткаля»[48].

Требуют серьезного критического отношения официальные сведения о заработной плате рабочих в тех отраслях и на тех предприятиях, где преобладал или имел значительное место кабальный наем. Дореволюционный исследователь феномена кабалы Г.П. Сазонов, приведя большое количество фактов ущемления интересов отхожих рабочих подрядчиками в различных отраслях[49], констатировал, что

«обирание рабочего кулаком дошло до крайних пределов; вернее, перешло всякие пределы; что за совершенно излишний, непроизводительный труд кулаки берут у труженика целую половину его заработка; что нередко и этого им мало, и они отбирают даже 2/3 заработка»[50].

Сложившуюся ситуацию подтвердили и другие исследователи[51].

Низкая номинальная зарплата являлась основой и незначительной покупательной способности русских рабочих. Например, в 1880-х гг. ежемесячный расход на питание, обувь, водку и табак одинокого шахтера в Славяносербском уезде составлял 15–18 руб. в месяц при среднем заработке в размере 19 руб. 50 копеек[52]. В 1901 г. такие же расходы одинокого рабочего Кальмиус-Богодуховских копей были равны 15 руб. 33 коп. при среднемесячной оплате труда в размере 23 руб. 17 копеек[53]. В 1902 г. при средней зарплате шахтера Донбасса в 24 руб. расходы на самого работника (питание и одежда), по данным обследования 200 семей, составляли 12,33 руб., на жену — 9,24 руб., на двоих детей — тоже 9,24 рубля. Всего — 30 руб. 81 коп., что на 6 с лишним руб. превышало доходы рабочего[54]. За первое десятилетие XX в. минимальные расходы на питание и одежду рабочих на Юге выросли на 25%[55]. Следовательно, расходная часть бюджета семьи рабочего из 4 чел. составляла как минимум 38 руб. 51 коп., а в год — 462 руб. 12 копеек. Показательно, что в 1910 г. администрация Александровского завода в Екатеринославе выдавала детям рабочих учебники, одежду и обувь, если их родители получали меньше 35 руб. в месяц[56].

На Рыковских копях Донбасса в 1910 г. питание и жилье одиноких рабочих обходилось им в 12–15 руб. при заработной плате в 16–25 рублей[57]. По сведениям Новороссийского акционерного общества, минимальные расходы на питание одинокого рабочего в 1914 г. составляли 11 руб. 35 коп., на другие статьи — 11 руб. 09 коп., а в целом — 22 руб. 44 коп. в месяц[58]. С учетом расходов на лечение, алкоголь, праздники, печать, помощь родным и пр. расходный бюджет следует определить в 26–27 рублей[59]. Исходя из этих данных, Ю.И. Серый подсчитал, что примерные минимальные расходы одинокого рабочего на Юге составляли около 300 руб. в год, а семьи из 5 чел. — 660 руб. при расходе на одного члена семьи в 132 рубля[60]. Из официальных справок шахтоуправлений Кадиевского и Максимовского рудников, а также копи «Председатель Бунге» следует, что в июне 1914 г. из 7 562 горняков 48,1% получали менее 300 руб. в год, то есть меньше прожиточного минимума одного рабочего. Обеспе-/73/-чить только самого себя могли 19% горняков, семью из пяти чел. — только 3,8% шахтеров[61].

Весьма скудный бюджет имели и рабочие-металлисты Юга России, если учесть, что в 1913 г. средняя зарплата на доменных заводах составляла 40,2 руб. в месяц: на Юзовском — 36,3, на Днепровском — 36,1, Александровском — 45,3, Петровском — 41,4, Донецко-Юрьевском — 46,9, Дружковском — 40,0, Макеевском — 56,5, Таганрогском — 40,0, Краматорском — 34,8, Кадиевском — 39,7 руб. и т.д. На передельных заводах среднемесячная зарплата равнялась 42,9 руб.[62].

В 1912 г. на скудное питание, включающее хлеб и овощи, одежду и квартиру одинокий квалифицированный киевский работник тратил в среднем 75,63–76% своего заработка, а семейный — 83,93–86,68%[63]. Бюджетный дефицит присутствовал в 52,4% обследованных рабочих семей [64]. В Киевской губернии ситуация была еще хуже. Здесь средняя зарплата рабочего составляла 13 руб. 16 коп. в месяц. На питание семьи из 4–5 чел. рабочий мог израсходовать только 2,5–3,5 руб. в месяц на каждого. В результате, на одежду, квартиру и другие нужды уже ничего не оставалось[65].

В Москве у фабрично-заводских чернорабочих Басманной части в 1899 г. средняя заработная плата (без штрафов и вычетов) составляла 14 руб., у специальных рабочих — 29, у подростков — 6,50 на хозяйских харчах, у женщин — 9 рублей. После расходов на питание, койку, одежду, обувь и другие надобности у одинокого чернорабочего оставался 1 руб., у семейного, учитывая расходы на детей, получался большой дефицит; у одинокого специального рабочего оставалось 10–15 руб., у семейного расход покрывался доходом. Большинство рабочих, имевших семьи в деревне, посылали туда свои накопления: чернорабочие — от 45 до 60 руб. в год, специальные — от 100 руб. и более. Семейный рабочий, живший в Москве с женой и детьми, также посылал деньги в деревню: чернорабочий — от 3 до 15 руб. в год, специальный — от 5 до 18[66].

Исследование бюджетов рабочих, проведенное полковником В.И. Руденковым на Ижевском оружейном заводе в 1903 г., показало, что основным источником существования рабочих были заводские заработки (92,6% всех доходов). Главными статьями расходов являлись питание (60,7%), одежда (20,8%), плата за квартиру и отопление или содержание собственного дома (9,6%). Расходы на 5,5% превышали доходную часть бюджетов рабочих. Из 22 бюджетов 14 имели дефицит. Разрыв в зарплате был огромным: от 5,51 руб. до 30,58 руб. в месяц при средней зарплате 17,5 рублей[67].

В 1907 г. на Камско-Воткинском казенном заводе была установлена годовая средняя норма бюджета рабочей семьи, состоявшей из 3–4 чел., в сумме 507 руб. в год (квартира — 60 руб., отопление — 45, освещение — 12, одежда — 150, питание — 240 руб.) при среднем бюджете по Европейской России в размере 350 руб., а в Петербурге — 440 рублей. Зарплата на этом заводе в 1906 г. была следующей[68]: в сталелитейном цеху — 322,41 руб., каменном — 166,46, меднолитейном — 252,02, чугунолитейном — 281,11, листокатальном — 265,29, сварочном — 393,8, токарном — 353,8 рубля.

При подобных бюджетах выходом для рабочего было недоедание, ограничение себя в удовлетворении других потребностей, отправле-/74/-ние на работу малолетних детей, сдача углов и прием столовников. Низкая зарплата рабочих приводила к тому, что содержать на нее свою семью могли только примерно 20–30% из них, что значительно, по сравнению с другими странами, увеличивало долю замужних женщин, вынужденных работать в связи с недостаточностью заработка главы семьи[69]. Динамика здесь была следующая: в 1901 г. на предприятиях, подотчетных фабричной инспекции, трудилось 453 352 женщины, в 1908 г. — 546 346, в 1913 г. — 723 913[70]. Труд малолетних с 1901 по 1913 г. на данных предприятиях официально оставался на одном и том же уровне, зато привлечение к труду подростков существенно возросло: с 146 177 в 1901 г. до 224 932 в 1913 году[71]. Можно предположить, что непосредственным результатом массового привлечения в промышленность женского и детского труда явилось удешевление рабочей силы мужчин, вытеснение их из промышленности, рост безработицы и аграрное перенаселение. Это прямо признали чины фабричной инспекции на своем съезде в апреле 1905 г.:

«Вообще труд женщин и подростков оплачивается чрезвычайно низко, количество же тех и других, особенно в прядильноткацкой промышленности, возрастает с каждым годом, рабочие-мужчины жалуются, что женщины и подростки “цену сбили” и на их работу»[72].

На уровень заработной платы в России серьезное влияние оказывала интенсивность классовой борьбы рабочих и предпринимателей. Это видно из сравнения динамики заработной платы и забастовок по данным, собранным фабричными инспекторами на предприятиях Европейской России.

Так, в 1903 г. произошло 550 забастовок, в которых участвовало 86 832 рабочих по сравнению с 1902 г., когда было отмечено 123 забастовки. Это сразу же повысило среднюю заработную плату в 1904 г. с 208 до 213 рублей. Когда же в 1904 г. количество забастовок снизилось до 68, это сразу же отразилось на зарплате — она упала до 205 рублей. Конечно, на величину оплаты труда действует не только интенсивность классового противостояния, но все же в этот период она играла решающую роль. Это наглядно видно из сравнения данных за следующие годы. В 1905 г. наблюдался взрыв стачечной борьбы: произошло 13 995 забастовок с числом участников — 2 863 173 человека. Это привело к тому, что зарплата в 1906 г. повысилась до 231 рубля. Последующее снижение количества забастовок вдвое, но при большом их абсолютном количестве и реальной угрозе для предпринимателей продолжения революции, не оборвало тенденцию роста зарплаты. В 1907 г. она возросла до 241 рубля. Снижение зарплаты произошло в 1909 г. (236 руб.), когда революция завершилась поражением и волна стачек стала возвращаться на дореволюционный уровень: в 1908 г. — 892 забастовки, в 1909 г. — 348[73]. Здесь стали проявлять свою силу иные факторы образования цены на рабочую силу, в том числе и обратного свойства. При этом надо учитывать тот факт, что рабочие предприятий, на которых забастовочная борьба велась дольше и упорнее, чаще всего добивались существенного повышения заработной платы, но теряли при этом общее количество рабочих дней в году, что приводило к снижению статистических показателей роста заработной платы. Например, в 1905 г. рабочие потеряли таким образом /75/ свыше 10 руб. годового заработка на человека, но зато получили существенную прибавку в следующем 1906 г. — 26 руб. на человека[74].

В свою очередь предприниматели также организовывали коллективные формы борьбы с рабочими. По образцу западных стран во многих промышленных центрах России (Санкт-Петербурге, Москве, Ростове-на-Дону, Риге, Нижнем Новгороде, Тифлисе, Екатеринославе, Харькове, Житомире, Таганроге и др.) в конце XIX в. возникли «союзы работодателей». Они занимались учетом оппозиционно настроенных рабочих, составлением и обменом «черными списками» для предотвращения поступления на работу занесенных в список лиц, организацией локаутов, вербовкой штрейкбрехеров[75].

Вот лишь некоторые примеры. В 1889 г. появился союз предпринимателей г. Шуи, когда после общей стачки текстильщиков владельцы четырех фабрик заключили соглашение не принимать на работу пришлых рабочих и не изменять принятый распорядок без взаимного согласования. В 1899 г. перед угрозой новой стачки фабриканты Шуи вновь объединились. В 1897 г. В Кинешемском уезде Костромской губернии возник союз семи фабрикантов, которые договорились сохранять 12-часовой рабочий день и снизить расценки с нового срока найма. В том же году в Иваново-Вознесенске возникло объединение фабрикантов, выработавшее общие правила найма рабочих, значительно ухудшивших их положение. В мае 1899 г. в Московском уезде против 3 тыс. забастовщиков семи кирпичных заводов объединились их владельцы. В мае 1900 г. возник союз владельцев кирпичных заводов уже всей Московской губернии[76].

Наиболее упорное сопротивление сообщества предпринимателей оказывали в вопросах заработной платы. Так, 29 марта 1905 г. начальник Балтийского судостроительного и механического завода докладывал управляющему Морским министерством о том, что на собрании санкт-петербургского Общества фабрикантов и заводчиков от 15 марта 1905 г. был возбужден вопрос о выработке общей конвенции предпринимателей по поводу поднятых бастовавшими рабочими проблем. По итогам обсуждения собрание заключило соглашение из шести пунктов:

«1. — Не делать никакого сокращения в продолжительности рабочего времени ни прямо, ни косвенно, впредь до решения этого вопроса в законодательном порядке...

2. — Не допускать оплаты прогульного, вследствие участия в стачках, времени, так как право на получение вознаграждения за дни забастовки действующими законами не оправдываются.

3. — Участие рабочих в определении заработной платы и в вопросах внутреннего фабрично-заводского распорядка безусловно недопустимо.

4. — Право увольнения рабочих принадлежит заводоуправлению, и никакое вмешательство рабочих или их представителей в это дело не должно быть допускаемо.

5. — Требования рабочих об отмене штрафов отклонять по силе действующего закона.

6. — Установление, по требованию рабочих, гарантированной заработной платы для работающих по сдельным расценкам, равно как установление минимальной платы для поденных, не допустимо. За-/76/-работная плата должна подчиняться закону спроса и предложения, и отступление от этого, даже кажущиеся чисто формальным, опасно как вредный прецедент вмешательства рабочих»[77].





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.


Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.06.20 00.57.24ENDTIME
Сгенерирована 06.20 00:57:24 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3299741/article_t?IS_BOT=1