Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 

Mp3baza.net скачать музыку бесплатно


->

Солдат — это человек, который собственноручно отрезал хотя бы, блин, 5 голов

13 марта 2019 - Невзоровские среды
https://youtu.be/_PwtZDmX5x8


О.Журавлева― 21 час и 4 минуты в Москве. А это значит, что самое время начать наше традиционное шоу. Ольга Журавлева — из Москвы, а из Петербурга — Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Здравствуйте, джентльмены!

В Дымарский― Всё на месте. Привет-привет!

А.Невзоров― Здравствуйте, Оленька, хорошо ли нас слышно?

О.Журавлева― Слышно мне прекрасно. Я надеюсь, слушателям тоже, зрителям YouTube тоже видно. Владивосток не спит, — пишут они, — и Израиль затих.

Давайте, Александр Глебович.

А.Невзоров― Израиля мы сегодня коснемся особенным образом.

В Дымарский― А Владивостока нет?

А.Невзоров― Нет, Владивостока — нет, и вот Израиля — да.

Мы в «Гельвеции». Но я вам, вообще, хочу сказать, Оля, что в Санкт-Петербурге по итогам прошедшей зимы можно уверенно говорить, что снежный человек существует. И, более того, стала известна его фамилия. Это Беглов. И я думаю, что в любом месте в тропиках можно тихо произнести эту фамилию, и немедленно начнется адская петербургская метель тут же, вот просто обязательно.

Вы меня спрашивали про всякие оптимистические, хорошие новости, и они тоже есть.

В Дымарский― Из Израиля.

А.Невзоров― Потому что, наконец-то, все выяснилось с умницей и красавицей Наташенькой Поклонской. Она оказалась абсолютным гением брендотворчества. Напомню, что в течение долгого периода времени девушка долго прикидывалась опасной сумасшедшей, и все на это повелись, включая, между прочим, и меня тоже.

О.Журавлева― Да вы что!

А.Невзоров― Мы помним серии доносов, истерики о фильме «Матильда», огонь фанатичного царебожия в глазах, вспотевший бюст Николая Кровавого, борьбу с депутатской коррупцией. Всё подставили под эту лапшу уши, и все на нее повелись.

А целью Наташи, как выяснилось, было крепко, надежно, основательно вколотить в мозги 140 миллионов россиян свой собственный торговый бренд, который она на днях зарегистрировала. Бренд называется «Няш-мяш». Серьезно, не шутки.

О.Журавлева― Виталий Наумович, подтверждаю.

А.Невзоров― Будет маркироваться шампанское, шмотки, продукты. Это безумно раскрученный бренд, который уже, до выхода первого товара, стоит больше, чем 200–300 миллионов долларов. То есть на ее белый прокурорский китель будут капать только бриллиантовые исключительно слезы. Потенциал у него огромный.

И девочка, конечно, всё классно сделала. И она откровенно говорит в лицо всем: «Я выстрадала этот бренд». И сколько же в этих словах правды и сколько в них боли и целеустремленности, потому что вот так долго, убедительно, мощно прикидываться безмозглой фанатичкой…

А.Невзоров: Власть-то им в основном нужна только для того, чтобы было что монетизировать

В Дымарский― Но она сама не могла это придумать.

А.Невзоров― Чтобы вывести себя в медийные звезды, создать торговый бренд и провернуть эту блестящую операцию.

В Дымарский― А бренд на нее записан?

А.Невзоров― Да. Я полагаю, что это, конечно, не экспромт, а, судя по тому, как это делалось, это успешная, красивая операция, и ее портрет должен, вообще-то, украшать учебники бизнеса. Притом, что она, конечно, отчаянно рисковала. Риск в какую-то минуту был прослыть дурой-фанатичкой, таким раскопавшимся из прошлого умертвием, птеродактилем. Мы все почти поверили. Но, к счастью, она остановилась у опасной черты, за которой только госпитализация и все-таки предъявила себя.

Но мы же все на нее не рассердимся, потому что ложь, она отвратительна только в качестве глагола. Во всех остальных видах мы должны научиться ее переносить.

Я думаю, что зря вы хихикаете, потому что пришла формально пора расчехлиться и Милонову.

О.Журавлева― Я прошу прощения, Александр Глебович, прежде чем вы подумаете о бренде Милонова, я хочу сказать, что, прошу прощения, дорогой Петербург, но ваше YouTube-изображение у нас висит. Если там кто-то может что-то предпринять… Московское изображение у нас функционирует прекрасно.

А.Невзоров― Слушайте, Оленька, я висельник по сути своей давно и безнадежно.

О.Журавлева― Да. Но пиджак Александра Глебовича соответствует. Взгляд Виталия Наумовича на картинке замершей, тоже соответствует настоящему, тому, что я вижу.

В Дымарский― А я вообще просто замер.

А.Невзоров― Давайте все равно… у нас есть звук.

О.Журавлева― Давайте про Милонова.

А.Невзоров― Коль скоро все равно на невзоровский YouTube пойдет трансляция и запись…

Вот что будет у нас с Милоновым. Ему тоже удалось превратить фамилию в бренд, причем с таким, определенным запашком. И я не удивлюсь, и вы, я думаю, тоже, если через пару лет секс-шопы будут торговать вибратором, например, «Милончик», например, он будет называться, и резиновыми тетками «Милонихами». Причем, вполне возможно можно же открыть массу чудесных курсов и кружков, например: «Мат и дитя». Вот это было бы прекрасно. Для самых маленьких. Учредить орден какой-нибудь «Обматеринская слава». Вот полностью избавиться от всех этих маскирующих покровов.

В Дымарский― А как на это Шнур посмотрит?

А.Невзоров― Я думаю, он поделится. Вот Милонов немало, очень самоотверженно потрудился, отдадим ему должное. У его бренда тоже огромный потенциал. Он тоже сильно рисковал с этими гейборскими закосиками, потому что всякое гейборство, оно, вообще, подозрительно. Вот человек традиционной ориентации всегда за то, чтобы геев было как можно больше. Чем больше геев…

В Дымарский― Тем меньше конкуренция. Не могу… Не хочу…

А.Невзоров― В бане 40 обнаженных дам, 40 геев — и вы один с традиционной ориентацией. Это ж какой можно закатить проход по буфету, образно говоря!

А вот всякое недовольство геями — это исключительно от внутриконкурентной борьбы между ними самими и никакой другой подноготной это не имеет. Так что рисковал Милонов очень сильно. И я надеюсь, что он снесет скоро к чертовой матери вот тот рыженький ужас квадратно-гнездовой посадки, который у него украшает физиономию и называется бородой, и, добродушно посмеиваясь, он встанет во главе бизнес-империи и сети секс-шопов. Это будет прекрасно. То есть бренд есть. Теперь дело за малым.

О.Журавлева― Дело в том, что Милонов в своем письме в ответ адвокату Шнура написал, что он настоящий рокер и паладин русской культуры. Мне кажется, что бренд «Паладин русской культуры» может…

В Дымарский― Это кому ты предлагаешь?

О.Журавлева― Это Милонов, он сам себя называл.

А.Невзоров― Я думаю, что он под словом паладин подразумевает совсем другое. Он думает, что это какой-то фаллический символ. На самом деле, это не то обозначает. Это арабское название рыцаря. Но дело не в этом. Я к тому, что если когда-нибудь, уже подведя все итоги по всем событиям и войнам, я думаю, будет ставиться статуя победы над всеми видами фашизма, а он многообразен, то, конечно, ́эта статуя должна состоять из огромной, величественной фигуры Мамоны, который рубит свастику остро наточенным долларом. Потому что именно бог Мамона, то есть бог корысти, наживы, богатства и благополучия, как выясняется, расправляется со всякими идеологиями и маразмами гораздо уверенней и эффектнее, чем всякими мечами и подозрительными воинами-освободителями.

О.Журавлева― Так прав русский народ, когда говорит, что бабло побеждает зло?

А.Невзоров: Поймите, режим будет умирать долго и тяжело. У него очень солидные сиделки

А.Невзоров― В этом случае, да. Кстати, давайте уйдем немножко от русского народа к чеченскому. Коль скоро заговорили про всякие отрубления, рассечения, нельзя умолчать про события в Чечне, в которой это опять тема отрубления, рассечения раскалена, и постоянно всплывает. Вот всплыла опять.

Там спикер, напомню, Чеченского парламента Магомед Даудов объявил кровную месть какому-то блогеру. Но это неважно, какому и неважно, по какой причине. Но получилось очень неаккуратненько. Во-первых, Магомед Даудов поставил в неловкое положение Пескова, уважаемого человека, которому пришлось что-то блеять во оправдание про законы и государственность. Причем самому спикеру тоже пришлось оправдываться. И вместо красивой кавказской драмы получилась абсолютно чепуха.

Я вот хочу Магомету Хожахмедовичу дать один ценный совет. Не надо никогда говорить «кровная месть». Не надо так говорить. Говорите «гематологическая месть». Звучит, во-первых, обалденно: гематологическая месть. Никто не поймет, что вы имеете в виду, но у вас появится слава необыкновенного ученого человека, и вас сделают первым академиком чеченских наук. И, я думаю, что это, более того, очень понравится Кадырову.

Но главной сочностью, конечно, стала волшебная история с голубой миной. Вероятно, изначально предполагалось, что это такой большой, туго надутый голубой шарик, который должны были террористы вовремя в «час Х» засунуть под зад Филиппу Бедросовичу, и внезапно его проколоть. Конечно, это для артистов было бы шоком. Они бы все попадали в обморок, а очнувшись, искали бы двери в рай немедленно.

Вот, правда, сами исполнители, мрачные исполнители, говорят, что никакого шарика, что всё было очень серьезно, что была такая натуральная миночка, которая должна была бедного Филиппа разнести вдребезги, но так, чтобы пайетки и перья долго бы порхали и их могли бы ловить фанаты. Всё это должно было произойти на концерте.

Если вы думаете, что самое забавное в этой истории это то, что исполнители теракта называли заказчиком Галкина, то вы ошибаетесь. В этой истории прекрасно абсолютно всё, начиная с сюжета. Вот по версии мрачных дагестанцев два, по мнению всех СМИ, главных гея страны сцепились в смертельной схватке из-за доступа к телу 70-летней старушки, потому что причина — в дикой ревности одного к другому. А джигит Хидирнеби Казуев, решил помочь одному из влюбленных. Это ж как прекрасно! Там в основе, кстати, интриги — адская ревность.

Филипп Бедросович, кстати, совсем недавно погружал тела свои во всякие монастырские купели. И вводил иноков во искушение. А Галкин так тот вообще детей учит, вдалбливает в них «Отче наш». Вообще, такая настоящая русская православная драма. Она мне очень нравится. Ее никто не пишет. Быков в Америке.

В Дымарский― Быков в России уже.

А.Невзоров― Уже в России? Отлично. Островский сачкует на своем этом Николо-Бережковском кладбище под двумя метрами кирпичей и земли и тоже никакой драмы не пишет, в ус не дует.

Тут, конечно, во всей этой истории не хватает Бори Моисеева сильно, согласитесь, который в любой картине умеет создать эффект Вавилова — Черенкова. Помните такой эффект Вавилова — Черенкова? Это пронзительно голубое свечение, которое наблюдается там, где складывается отравленное топливо реактора.

Оля, эта история кажется идиотической и очень смешной, почти неправдоподобно смешной.

В Дымарский― Вы что, верите в это?

А.Невзоров― А может ли она стать еще смешнее? Она может стать еще смешней, если выяснится, что дагестанцы говорят правду.

О.Журавлева― Всё от начала до конца восхитительно.

А.Невзоров― Долгий опыт знакомства с тварями под названием Homo убедил меня в том, что самые неожиданные и невероятные вещи могут оказаться абсолютно реалистичными.

Потом, смотрите, у нас из красивых таких историй — это смачная история с «Братом 3».

О.Журавлева― Что же там красивого-то, Александр Глебович?

А.Невзоров― Очень красивая. Там истерика связана с тем, что ужасно симпатичный и шумный питерский акционист Барецкий объявил о своем намерении снять фильм «Брат 3», продолжив линию уже имеющихся двух фильмов. Что в ответ началось? Начался какой-то ужас, как будто у них в очередной вечный огонь написали.

Кому какое дело? Вот кто хочет, тот и снимает, тем паче, что ни у кого никаких прав на слово «брат» вообще-то нету. Ну да, милое бандитское кинцо, очень симпатичное, рассказывающее про то, что убивание людишек такое увлекательное занятие, способное не только развлечь юношество, но и через убивание несимпатичных людей воспитать настоящих патриотов.

Кстати, если вы проанализируете сегодняшнюю идеологию и сегодняшнюю кремлевщину, то вероятно вы обнаружите, что в сегодняшней кремлевщине, в ее как бы основах очень много из этих фильмов про брата.

О.Журавлева― О, да.

А.Невзоров― Это не слишком понятно обывателю. Но очень заметно нам. Так вот снимали бы себе этот фильм «Брат 3». Тем паче, что Барецкий ведь тоже абсолютный скрепоносец. Вы посмотрите на его рожу — она же прямо на иконостас просится. Посмотрите на него. У него нос в форме двуглавого орла. У него духовность из глаз как лазеры прямо. Он долго готовился к проекту, между прочим, потому что поднимите старые хроники последних трех лет. Он публично сжигал свою иномарку. Он разгрызал зубами западные банки с пивом, рвал доллары, жевал футболки с не теми надписями.

О.Журавлева― А теперь обещает порносайтам продать свой фильм в той версии, где будут отрубать головы монахам.

В Дымарский― Вы еще не знаете, Александр Глебович, что господин Барецкий еще забрасывал какими-то фальшивыми евро и долларами нас с Венедиктовым.

А.Невзоров: С проектом «Армата» такая жопа, что без унитаза там действительно не обойтись

О.Журавлева― Да вы что, правда?

В Дымарский― Было дело. В магазине «Буковед».

А.Невзоров― Он затейник не меньше, чем вы со своим Венедиктовым, поверьте. Ну, ему ли не снимать «Брата 3»? Конечно, надо было бы радоваться. Ну, вот в ответ истерика. Все заломили руки, все закатили глаза и требуют это не допустить. Возник такой очередной прецедент: оскорбление чувств братовидцев. Вот они видели этого «Брата» и теперь они не желают, чтобы их чувства были оскорблены. Оказывается фильм «Брат» тоже святыня. Беднягу Барецкого зашельмовали.

Но мы не можем не позволить себе не разбираться в этой истории, грубо говоря, не имеем никакого римского права. Потому что дело ведь не только в «Брате» — и в «Брате» и в истории с «Матильдой» и с ловлей покемонов в церкви и с «Пуссями» — какой срабатывает мозговой механизм? Отчего всё это происходит?

Докладываю. Здесь мы имеем дело с абсолютно чистым фетишизмом и ни с чем более. Фетишизм бывает религиозный, он бывает сексуальный, он бывает политическим и социальным. Но механизм один — это фетишизм. Не спорим. Дружненько сейчас открываем труд Крафта-Эбинга и убеждаемся. Там прекрасно описан механизм возникновения фетишистского почитания.

Всякий фетишизм имеет свои собственные эрогенные зоны, и с ними надо, кстати, уметь играть. Власть, кстати, научилась играть с эрогенными зонами народа. Она прекрасно понимает, где народ начинает сучить от удовольствия ножками, а где начинает рычать. Вот что такое фетиш? И попробуем сказать, что Пушкин, откровенно, глупо устарел. Полстраны брякается в обморок, потому что тронут очередной фетиш. Или реакции на мои реплики про Космодемьянскую, Карбышева, они имеют такое же абсолютно происхождение.

Вот всякие там мемориалы, болезненные реакции на вольное поведение девочек, которые решают, что для кверка лучшим фоном является вечный газ и бетонные знамена. Притом, что никакого ущерба этому вечному огню быть нанесено не может. Он как горел, так и горит. И нему невозможно причинить ущерб не только даже танцами, но и даже жаркой яичницы или сушкой носков, если разобраться трезво и без лишних эмоций. Но, тем не менее, происходит этот эмоциональный огромный всплеск.

Откуда это происходит, почему он берется? Но это мы опять подходим к тому, что это банальный фетишизм с его проявлениями. И срабатывают те же самые, условно, рефлекторные механизмы как и у религиозно или сексуального фетишизма. Вот нечто объявляется священным, важным, обладающим мистическими свойствами — некое явление или некий предмет. И возникает истерическое почитание такого предмета. Это могут быть фильмы, это могут быть мифы, это может быть белье, это могут быть иконы, это могут быть мощи. Это могут быть бюстгальтеры. Не случайно есть даже бельевой фетишизм.

Например, в Японии. Есть прекрасная страна Япония, где последнее время среди фетишистов распространилась мода: там девочки-школьницы не стирая своих трусов, продают их перекупщикам. Те герметично из запаковывают и продают в специальных магазинах. И находятся люди в большом количестве, пожилые люди и не очень пожилые японцы, которые скупают их, нюхают, гладят ими лицо, пишут стихи по этому поводу. Это то же самое фетишизм.

И мы видим, что у фетишизма разное происхождение. Он, как всегда зависит от подгруженных идеалов. То есть то, что смешно русскому, для индуса ужасно. Вот попробуйте отломать Хануману хвост — это обезьяньему богу — индус будет плакать и драться, а русский будет хохотать.

О.Журавлева― Александр Глебович, но у вас же тоже есть любимые штучки, которые вы коллекционируете, которые вы особенно любите, которые для вас если не священны, то крайне дороги. Может быть, у всех есть фетишизм?

А.Невзоров― Нет, нету у меня таких штучек. Подождите, я же говорю по делу и очень строго. Вернемся на секунду к этим японским трусикам, потому что именно с ними связано понимание природы фетишизма и тех страстей, которые вызывают посягательства на объект фетишизма. Вот там несколько умных японцев, талантливые ребята, физиологи мозга, они собрались, проделали эксперименты. Они собрали этих фетишистов, и на глазах у них рвали и резали вот эти вот девчоночьи школьные трусики и имели все-таки регистрировать ощущения, имели возможность снимать и клиническую картину, и физиологическую картину.

Я могу сказать, что эти люди, конечно, мучались, они терзались, они рычали, они пытались броситься в драку. Примерно так, как здесь, в России это сейчас делают при попытках снять фильм «Брат 3» или когда возникают какие-нибудь покемоны в церкви. Действительно, начинает колбасить. Но надо понимать, что механизм всё тот же самый, и нет никакой существенной разницы. Есть фетиш. И в какие бы красивые слова не одевали этот фетиш, все равно это обычный фетишизм.

Но поскольку мы никому не хотим причинять страданий и даже смысловое страдание, то, вероятно, с этим надо считаться и каким-то образом вылечивать страну от фетишизма.

О.Журавлева― А это возможно?

А.Невзоров― Да, конечно. Но на всякий случай давайте закроем Крафта-Эбинга теперь. И я вам могу сказать, Оля…

В Дымарский― Александр Глебович, только нам здесь девушка пишет: «Эх, зачем же я всю жизнь белье стирала, да еще бесплатно!»

О.Журавлева― Упустила выгоду.

А.Невзоров: Власть научилась играть с эрогенными зонами народа

А.Невзоров― Я должен честно сказать, что люди бывают совершенно очаровательными, и иногда эти люди нравятся даже мне.

Вот то ли тут, на «Эхе», то ли на «Дожде» я по своему обыкновению занимался попрошайничеством, и в прямом эфире попросил — мне, действительно, была жутко нужен для работы череп тукана. Череп тукана мне нашел мой нью-йоркский друг большой. Прислал. Вопрос был закрыт. За что ему отдельное огромное спасибо. Он сделал это, как всегда по своему обыкновению, сухо, без пафоса, но тут, ребята, пришло восхитительное письмо, которое мне полностью вернуло веру в человечество.

Мне написали из Израиля следующий текст: «У меня нет черепа тукана. Может быть, вам подойдет череп марабу?» Подождите, всё самое интересное дальше. Поскольку эти черепа они размерно, конечно, существенно отличаются, но конструкционно схожи, я начал облизываться, насторожился. Читаю дальше: «Череп марабу. Если подойдет, я могу завещать, — пишет мне человек из Израиля, — свое тело и свой череп науке». С припиской: «Передать свой череп вам». И подпись: «Роман Соломонович Марабу».

И прилагается визитка. Естественно, Брайтон. Но: «гинеколог, психолог, штукатурю». Ну, и телефон там тоже. Я уже позвонил и уже согласился, чтобы не обижать хорошего человека по фамилии Марабу.

В Дымарский― А человек по фамилии Тукан вам не писал.

А.Невзоров― Нет. Мне прислали череп тукана, я как-нибудь смогу принести и показать.

О.Журавлева― Вот, кстати, к вопросу о фетишизме.

А.Невзоров― Это к вопросу о том, что дорого и симпатично мне. А я думаю, что после перерыва мы будем всласть уважать власть.

О.Журавлева― Обязательно.

А.Невзоров― А то она у нас болтается как в проруби, неуваженная совершенно.

В Дымарский― Вы думаете, власть обижается?

А.Невзоров― Ну, как? У нее, конечно, есть чувства. Но мы сперва косвенно пообижаем. Потому что вот, например, верблюды точно не спасли Россию. Вот не спасли они Россию. Жертва была напрасной, Оленька. А кончилось ничем. Кончилось тем, что даже уголовное дело не возбудили, знаете по какой причине? Нет заявления от потерпевших, — вот буквальная формулировка.

О.Журавлева― Ну, неправда, Александр Глебович.

А.Невзоров― Которую выдали местные менты: «Нет заявления от потерпевших».

О.Журавлева― Нет, там было сказано, что не был нарушен закон о жестоком обращении с животными.

А.Невзоров― Верно. Для того, чтобы возбудить дело, нужно было от кого-нибудь заявление. Кто-то должен явиться потерпевшим в этой ситуации. Вот, собственно говоря, у нас такие. Сейчас мы уходи на перерыв.

О.Журавлева― Абсолютно правильно. «Невзоровские среды» в составе: Александр Невзоров, Виталий Дымарский, Ольга Журавлева вернутся к вам после новостей

НОВОСТИ

О.Журавлева― И снова с вами вся наша прекрасная компания: Ольга Журавлева — из Москвы, из Санкт-Петербурга — Виталий Дымарский и Александр Невзоров. Александр Глебович, давайте поуважаемте власть.

А.Невзоров― Да, мы сейчас будем уважать власть. Давайте мы отметим обязательно, что российская действительность становится сочней, краше, великолепней, потому что и очень серьезные свершения. Как вы знаете, еще со времен и античности и Средневековья люди пытались скрестить сортир с пушкой. Это было очень важно, потому что появлялась возможность чумные фекалии, куски чумного мяса забросить в осажденные крепости и вызывать там эпидемии. Но тогда это делалось примитивно, с помощью баллист, катапульт.

Но вот эту давнюю мечту человечества, наконец, удалось воплотить и не где-нибудь, а благодаря уважаемой власти, все-таки на территории России и называть это «Армата». Потому что ведь новейший российский танк, который от всех российских танках мира будет отличаться наличием унитаза.

А.Невзоров: Не надо никогда говорить «кровная месть». Говорите «гематологическая месть»

В Дымарский― Да, ладно…

А.Невзоров― Нет, это не «да ладно». Это абсолютно официальные данные.

О.Журавлева― Бортовой туалет. Обещали. Санузел.

А.Невзоров― Видите, подтверждает Журавлева. Сказано, что наличие унитаза в танке повышает боеспособность машины, экипажа.

О.Журавлева― Конечно.

А.Невзоров― То есть не все русские сортиры, притаясь в глубинке, ждут врага. А некоторые сортиры пойдут в бой в решающую минуту. Это всё очень серьезно, это очень правильно.

Инициатива, кстати, действительно, Оля, вот без смеха абсолютно здоровая и абсолютно разумная. Потому что с проектом «Армата» такая жопа, что без унитаза там, действительно, не обойтись. Ведь они же начинали с того, что им было дано 2 тысячи заказов на такой танк. Потом количество заказов сократилось до 100 штук, а сейчас — 13. Вы, понимаете, что 13 танков никто делать не будет. Это просто технологически бессмысленно.

Поэтому единственное, что оставалось сделать — это повести в бой унитаз. Просто интересно, как будут выглядеть эмблемы…

О.Журавлева― «Унитазный войск», вы хотите сказать?

А.Невзоров― Да, совершенно верно. Хотя я могу сказать, как человек, которому доводилось безобразничать в разных странах мирах, в том числе, и в танках. А вообще, эта идея… Просто надо представлять, что такое танк… Что кто-то в этот момент сидит на горшке и дефецирует — эта идея могла прийти в голову только Министерству обороны, которое у нас строит храмы из трофейного…

О.Журавлева― Впервые заботится о людях по-настоящему, об их натуральных нуждах. Ну, стоит в дежурстве в городе Санкт-Петербурге танк, ждет…

В Дымарский― Оля, лучше бы их в школах построили.

А.Невзоров― Но, давайте с этим закончим. Можно далеко зайти. У нас полыхнули еще огнем СМИ. Это уже серьезно. Они сказали… пронеслось, я бы сказал, огненной побежкой жуткой, что вероятно, к какому-то 2030 или 2035 году Россия станет преимущественно мусульманской.

О.Журавлева― Подождите. Главный муфтий или как это всё называется, сказал, что по его данным уже через 15 лет доля мусульман среди жителей России будет составлять 30%. Уверенность в этом ему дают прогнозы специалистов, в чьей компетентности не приходится сомневаться. А дальше, вы считаете, что развиваться будет так же.

А.Невзоров― А затем мы берем долгосрочный прогноз. И я вам могу сказать, что это абсолютно вероятно. И от этого защитить никто не может, потому что православие оказалось очень дырявым контрацептивом. Оно же во многом и пригревалось и создавалось как способ предохраниться от влияния исламского мира.

Здесь единственно, что могло бы спасти бедную Россию — так вот только тотальное научное мировоззрение, когда любой церковник вне зависимости от того, к какой вере или к какой конфессии он принадлежит, он должен быть, что называется, смешон и задвинут. Хорошо, конечно, когда общины верующих существуют, сохраняются. Их можно изучать. Но мы сейчас говорим не об этом. Мы говорим о том, сможет ли православие предохранить от поглощения исламским миром России. Понятно, что после всех художеств Гундяева, Алфеева, Шевкунова, ближайшие сто лет православие популярным уже никогда не будет. И возродить его в третий раз уже не получится.

Если вот дореволюционные свинства попов и то, что они вытворяли во время так называемой церковной хрущевской оттепели, оно как-то успело забыться, покрыться полным забвением и известно только специалистам. То, что происходит сегодня благодаря интернету, оно абсолютно общее место. Это теперь знают все, начиная от маленьких детей, и это уже никогда не забудется. Даже если Клишасу удастся окончательно накинуть удавку на шею интернета.

Православию надолго обеспечена кошмарная репутация. Оно, в сущности, достойно этого. Кто кроме него мог бы спасти? Да никто, потому что науки в России нет, будем называть вещи своими именами.

О.Журавлева― Вот прям совсем?

А.Невзоров― Оля, подожди. Вот ты не только очаровательная женщина, ты еще и очень просвещенный человек. Более того, того, ты каждый день по многу часов просиживает на электрическом информационном стуле, который для тебя изготовил мастер Венедиктов. Ты мне можешь с ходу называть крупнокалиберную, мощную фамилию русского ученого, который влиял бы на общество или государства? Так, как влиял когда-то Иван Петрович. Так как влиял Тимирязев…

О.Журавлева― Недавно умер один такой ученый, нобелевский лауреат.

А.Невзоров: Всякое недовольство геями — это исключительно от внутриконкурентной борьбы

В Дымарский― Алферов.

А.Невзоров― Вы знаете, Алферов не влиял, потому что он уже был до такой степени запутан в своей «красные игры». И, в общем, надо понимать, что он был скорее прикладником, который не вел публичную, блестящую… Он был во многом засекречен, он был во многом прикладником…

О.Журавлева― Вы хотите, чтобы это был именно просветитель?

А.Невзоров― Нет, я говорю только про то, что ведь наука — это тоже имена, это колоссальные имена. И только тогда, когда это отформовывается в сильное, блистательное имя, начинается влияние на всё это общество. Я уж не мечтаю о чем-нибудь подобном Ивану Петровичу или хотя бы Зельдовичу… Но, правда, Харитона мы не можем брать, потому что, если есть серьезные физики, они обречены быть засекреченными. Но настоящие крупные фигуры отсутствуют. Есть толпы этих заплаканных доцентов, которых даже бутафорскими хлыстиками можно легко согнать на молебны или на встречи с митрополитами, как это происходит в МИФИ. И вот они, проституировавшись и ползая на брюхе перед всеми, перед кем можно, они, конечно, полностью утратили всякое влияние.

О.Журавлева― Ну, а те, кто уехали, всю свою юность и молодость провели в Черноголовке где-нибудь, а потом уехали на Запад — и мы имеем результат.

А.Невзоров― Так нет. Есть масса блистательных людей. Мы говорим о тех, кто способен влиять. Вот был Иван Петрович Павлов, и это знала вся страна. И абсолютно не понимая, что такое по-настоящему теория условных рефлексов, где бы Иван Петрович не появлялся, он собирал, поверь мне, без всякой натуги и без всякого админресурса собирал полные залы и его слушали в мертвой, могильной, сверхвнимательной, раскаленной, воспаленной тишине. Вот, что такое был Павлов. Примерно так же слушали академика Ферсмана. Примерно так же слушали даже Орбели, несмотря на всю сегодняшнюю спорность Орбели. Вот сейчас такое представить себе невозможно.

В Дымарский― Александр Глебович, но сейчас вообще другой период в науке, в мировой науке. Сейчас вообще в мировой науке нет таких имен.

А.Невзоров― Нет, почему? Было имя Хокинга. Есть имя Вайнберга… Нет, там есть серьезные имена, которых будут слушать, затаив дыхание, тысячи людей, и я бы в том же числе.

О.Журавлева― Докинз ваш приезжал, помнится.

В Дымарский― Александр Глебович, наука сегодня — это много, как вы говорите, блистательных…

А.Невзоров― Много доцентов. Есть вот гномы, рабочие науки, которые должны добыть свою руду и подать ее уровнем чуть-чуть наверх, уже к мэтрам, которые создают первые отливки. Потом они подадут ее еще выше. Но для этого нужны эти имена.

Ведь я говорю сейчас не о науке. Я говорю о том, что в России нет тех спасительных имен, которые могли бы хоть в какой-то степени повернуть это мышление несчастных россиян. Ведь понятно, что сейчас усилиями всех этих Мединских, Васильевых, этого вашего, как вы справедливо выразились, Садомазовничего, ректора МГУ и прочей братии. Ведь, действительно, наука опущена и в вузы, в школы впущена пещерность. Православие-то, может быть, забудется, а пещерность-то останется, никуда не денется. То есть останется готовность на веру утратившей популярность религии — принять любую другу религию. А какая другая религия, Оленька, ближайшая? Ислам ближайшая религия. И ведет она себя гораздо аккуратнее.

В Дымарский― Простите, вы уверены?

А.Невзоров― Она ведет себя в главном гораздо аккуратнее. Она изучила все ошибки. И вот делишки мулл даже самые грязные глухо сразу капсулируются, остаются неизвестными. Вот поверьте, когда все отчетливее будут рисоваться эти седины ислама строгие, когда будут озвучены всех устраивающие многие постулаты. Ведь женщинам они пообещают трезвость мужей, а мужьям они пообещают покорность женщин. Это очень сильный ключик, который еще тоже в свою очередь сработает.

То есть, поверьте, этот исламский лев, конечно, готовится к прыжку и уже клыками как бы ощущается сладость этой мировой плоти. Он легко проглотит Россию как добычу, в общем, лакомую и совершенно беззащитную. Скорей всего, это неизбежно.

Я прекрасно понимаю, что массе невежественных людей нужно какое-то сверхъестественное, глупое, но устраивающее их объяснение мира. Но даже здесь попы не смогли оправдать возложенных на них надежд. Потому что вот, например, у них прошло это «упрощенное» воскресенье. Вы знаете, практически во всех проповедях говорилось, что прощать не надо атеистов, богохульников и врагов Родины.

О.Журавлева― Тех, кто закоснел в грехе.

А.Невзоров― Да, совершенно верно.

О.Журавлева― Вроде нас, Александр Глебович.

А.Невзоров: В течение долгого времени девушка прикидывалась сумасшедшей, и все на это повелись, включая и меня

А.Невзоров― Да, Кремль сам себя погубил. Поймите, режим будет умирать долго и тяжело. У него очень солидные сиделки. У него очень хорошая реанимационная аппаратура, у него мощные нянечки. Один кошмарный злодей Пригожин чего стоит в качестве няньки и сиделки режима. Понятно, что режим протянет долго. Но вы знаете, когда кто-то долго тянет уже в таком состоянии, то у больничных нянечек есть такой термин, что матрас стал «ром-бабой». Вот они пропитанные пролежнями матрасы называют ром-бабами. Понятно, что когда человек умирает, никто не будет хранить этот матрас, его выкидывают и сжигают. Поэтому, вероятно, такая же судьба ожидает и православие.

Понятно, что вступиться за Россию, я не думаю, что есть кому на самом деле…

О.Журавлева― Но, судя по новостям, у ни у кого никакого желания пока не возникло.

В Дымарский― У России есть желание за всех заступиться.

А.Невзоров― Это тоже декларативное желание… Слушайте, неужели вы все принимаете за чистую монету?

В Дымарский― А как же.

А.Невзоров― Напрасно.

О.Журавлева― У нас с Дымарским такая работа.

А.Невзоров― Дымарский, давайте я вам объясню. Вот что такое солдат, знаете, да?

В Дымарский― Ну, догадываюсь.

А.Невзоров― Нет, боюсь, что нет. Солдат — это человек, который собственноручно отрезал хотя бы, блин, 5 голов, а до этого момента он военнослужащий, который наделает в штаны и убежит. Вот солдат — это большая ценность и большая и редкость. Зачем, вы думаете, Пригожин дрессирует свою армию в Сирию? Кого-нибудь интересует эта Сирия? Они что, действительно, думаете, Волшебную лампу Аладдина ищут, чтобы ее потом тереть на Красной площади? Нет. Жалко, я не знаком, к сожалению, с Пригожиным, но я как опытный, профессиональный и законченный негодяй я чувствую другого негодяя. Я просто вижу, из кого он подбирает свои войска. И понимаю, что если Росгвардия в какой-то момент вся подымет лапки, начнет визжать про то, что в народ не стреляют и так далее, то пригожинские ребята, они ведь никакой рефлексии абсолютно не подвержены, уж поверьте. И они не подвержены именно за счет того, что они прошли очень хорошую школу. И никого в Сирии Сирия не волнует.

В Дымарский― А в Венесуэле?

А.Невзоров― А в Венесуэле еще не началось.

О.Журавлева― Звучит тревожная музыка. Да.

А.Невзоров― Да, совершенно верно.

О.Журавлева― Александр Глебович, по поводу школы можно к вам обратиться? Вы уже сказали, что вы специалист в негодяйском деле. Скажите, пожалуйста, вы должны нам всем дать практические рекомендации, как жить в режиме закона о фейках, ну, кстати, и об оскорблениях тоже. Искусство оскорблять — это ваше.

В Дымарский― До того, как ответит Невзоров, я посоветовал ему купить его книжку. Здесь есть книжка, продается «Искусство оскорблять».

О.Журавлева― Здесь — это в Санкт-Петербурге.

А.Невзоров― А вообще, всё происходит в Петербурге: метели, движение мысли…

О.Журавлева― Невзоров.

А.Невзоров― Проникновение вольнодумства. Здесь Шнур, здесь Дымарский.

О.Журавлева― Все главные художники мира.

В Дымарский― Здесь Копейкин.

А.Невзоров― То есть то, что Петербург — это центр мира — это совершенно безусловно и неоспоримо. Так вот, что делать в той реальности, которая, вероятно, наступит. Вот мы сейчас поуважаем власть. Я вам покажу, как это можно делать.

Во-первых, вы должны понимать, что это, блин, никакой не закон. Это волчьи ловчие ямы, которые власть в очередной раз накопала по периметру с тем, чтобы предохранить себя от всяких проблем, продлить сроки своих, так называемых полномочий, своих ставок, зарплат, корочек, своих возможностей. К этому не надо относиться как к закону. Надо понимать, что на вас поставили ловушки. И жить уже в режиме поставленных на вас ловушек. И быть гораздо аккуратнее.

О.Журавлева― Путать следы?

А.Невзоров: В любом месте в тропиках можно произнести эту фамилию — и немедленно начнется адская петербургская метель

А.Невзоров― Путать следы? Нет, просто быть гораздо аккуратнее. Как некие растяжки. Сперва растяжки действуют на нервы, потом к растяжкам привыкаешь и даже им становишься благодарен, потому что научаешься ходить совершенно по-другому, кто когда-нибудь оказывался в режиме реальности растяжек…

Но я вам могу сказать, есть чудесная сила метафор. Вот смотрите. У нас, например, можно поблагодарить власть и вполне можно ее поуважать, вытащив на свет изумительный фактик. У нас тут в Москве была обнаружена девочка в какой-то помойной квартире. Ей в кожу шеи врос крестик на ниточке. Она толком не может говорить….

О.Журавлева― Да она есть фактически сама не может.

А.Невзоров― Ее случайно нашли. Рисуется некая метафора, рисуется некое подобие России, которую, вероятно, мир обнаружит через какое-то время. Затем у нас к этому событию приплюсовывается роскошное событие в Свердловске. Это я учу журналистов, как можно рассказывать о российской действительности.

О.Журавлева― Вы имеете в виду Екатеринбург.

А.Невзоров― В Свердловской области нашелся какой-то безумный маньяк, который на протяжении долгих часов соседа убивал телевизором.

О.Журавлева― Да ладно, с одного удара можно телевизором убить.

А.Невзоров― Слушай, я ознакомился с экспертизой. Там множественные переломы. Там множественные размозжения черепа. Фамилии того, кто бил телевизором соседа не разглашается. Вот тоже мне секрет. Я уверен, что у него фамилия Соловьев.

О.Журавлева― Ну да, возможно.

А.Невзоров― Кстати, отвлечемся на секундочку. Вот у меня был вопрос: «Имеет ли какую-нибудь научную ценность нахождение этой девочки-маугли?» то есть можем ли мы изучить вот это первичное, обычное, природное состояние и поведение человека на основании вот еще нового экземпляра? Нет, не можем, потому что там, конечно, очень загрязнена картина. Девочка постоянно имела дело с предметами быта, цивилизации. Слышала речь. Она как бы не походит на тех мауглиоидов, которые, действительно, представляют серьезный интерес для изучения.

Но давайте вернемся все-таки к закону. Вообще, надо понимать, что они сильно перешли черту, конечно. Притом, понятно, что этот закон тоже будет для них сказочной возможностью монетизировать свою власть. Они постоянно монетизируют власть. И власть-то им в основном нужна только для того, чтобы было что монетизировать.

О.Журавлева― Ну, как будто эти штрафы, которые они там назначают, напрямую в свой карман.

А.Невзоров― Вы знаете, Оленька, депутатская работа — это настолько многогранная вещь, дающая такие удивительные возможности, что там не надо ничего получать ни от кого напрямую. Это сказочное поле, где только ленивый или уж совсем тупой. не выходит из этой ситуации долларовым миллиардером…

В Дымарский― Невзоров знает, он был депутатом.

А.Невзоров― Четыре раза я был депутатом Государственной думы.

О.Журавлева― Спасибо, Александр Глебович, за эту прекрасную страну и ее чудесные законы.

А.Невзоров― Знаешь, меня извиняет то, что я за четыре года был четыре раза.

А.Невзоров― Но, вообще, если задача у власти — дать заработать всем, кому возможно, сняв все ограничения, потому что совершенно непонятно, какая разница: вот на ваши заработки кладут лапу пацаны с адидасовскими лампасами или это пацаны с красными лампасами и при корочках. И какая на фиг в этом осмысленность этой самой государственности и кому нужна такая государственность, когда на самом деле братки 90-х устраивали поборы гораздо мягче, гораздо тактичнее и брали гораздо меньше, чем берет это государство? Более того, они никому не выносили мозг ежегодными посланиями. Они не имели канала «Россия 1», где бы долго и сладострастно рассказывали про то, как должен шипеть анус при введение в него паяльника. У них не было одновременно желания посягнуть и на представления людей, что такое хорошо, что такое плохо.

И если мы возвращаемся к неумению власти и защищаться и защищать себя даже с помощью законов…. Недавно мы видели начальника генштаба…. В прошлый выпуск я вам рассказывал, как он мямлил про то, какую опасность представляет «пятая колонна», как мы будем защищаться. Но он не сказал, что они готовы бомбить митинги. Они промажут и попадут в ГУМ. Это тоже понятно, что и здесь она не может себя защитить. И что, выбирая тщательно выражения, подбирая лексику, аккуратно вытаскивая на свет феноменальную, запредельную глупость и неспособность их всех от первого до последнего формулировать мысли, концентрировать разум и смыслы хоть в каких-то выражениях, над ними можно издеваться абсолютно по-прежнему. А они будут разводить руками и не понимать, что с этим делать.

О.Журавлева― Как?

А.Невзоров― А вот так они и будут делали, как сделали вы. Но я всегда, как и в случаях со всякими оскорблениями чувств верующих, я всегда говорю: «Ребята, не лезьте в это пекло». Оставьте драки профессионалам, которые это умеют делать и которые делают это гораздо аккуратней, чем вы. Вы попрете на эти колья, в эти волчьи ямы и попусту погибнете.

О.Журавлева― Кто знает. Это Александр Невзоров, который сейчас был с вами. Вместе с ним были: Виталий Дымарский и Ольга Журавлева. Всем большое спасибо, всего доброгo.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.09.17 20.27.09ENDTIME
Сгенерирована 09.17 20:27:09 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3311593/article_t?IS_BOT=1