Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать
Канарские острова, Мадейра, 01 декабря - 15 декабря

Все мероприятия >>



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Мир давно бы стал коммунистическим или Чего совсем немного не домыслили в революции Ленин с Троцким?

«…Государством» анархисты кололи нам глаза более чем достаточно, хотя уже сочинение Маркса против Прудона, а затем «Коммунистический манифест» говорят прямо, что с введением социалистического общественного строя государство само собой распускается и исчезает

Энгельс[1]

Раскрыв случайно обнаруженную у себя брошюрку – не читанную, как оказалось, с необходимой внимательностью со времён перестройки, – тут же нашёл в ней удивительное воспоминание о неком «безгосударственном опыте» во время Гражданской войны в России… Кто автор?.. Троцкий! И – ссылается на Ленина!.. А мне-то казалось, что с Лениным (с Троцким тем более) такого принципиально быть не могло; при его логике в его «Государстве и революции»…

Ленинская логика в этой работе заключается в том, в частности, что искомое адептами марксизма коммунистическое «безгосударство» достигается, в отличие от искомого анархистами «безгосударства», не «на другой день после взятия власти», а лишь ПОСЛЕ долгого «переходного периода». И причём, периода не только долгого, но ещё и без чётко определённого конца… Во время такого перехода должны будут «штамповаться» под каким-то «прессом» люди с новым менталитетом, подходящие… только государству! (Так ведь выходит по логике; безгосударства-то ещё в ленинском «переходе» нет, чтобы менталитет людей формировался прямо для него, для безгосударства!) Но самое важное – коммунизм достигается там у Ленина, относящегося к диалектике, как мы помним, с уважением, совсем не диалектически, ПОСЛЕ, А НЕ В ПРОЦЕССЕ (пусть и долгого!) перехода от капитализма к коммунизму. К тому же, в «Государстве и революции» коммунизм возникает исключительно для всего общества скопом. Тогда как должен бы коммунизм возникать – если, конечно, учитывать диалектику естественного развития нового в старом[2] – сразу после пролетарской революции. Но не в масштабе сразу всего общества, не «скопом», т.е. не по-анархистски, а в специально организованной и постепенно разрастающейся В ПРОЦЕССЕ ПЕРЕХОДА до всё большего и большего масштаба коммуне. В коммуне, в которой на совершенно добровольной и сознательной основе во всё большем количестве постепенно объединяются все КОММУНИСТЫ-ПРАКТИКИ. Такие, очевидно, коммунисты, которые не только «теоретизируют» о коммунизме, но и хотят его непременно осуществлять хотя бы и в небольшом масштабе. Коммунисты, у которых уже сформировался менталитет, необходимый именно коммуне, т.е. «безгосударству», а не государству.

…А далее подумалось: если это был действительно факт, а не лишь специальная запоздало-оправдательная выдумка Троцкого, тогда – на сколько же близко стояли большевики к адекватному политико-экономическому поведению в пролетарской революции Октября 1917 года! К адекватному марксистскому, конечно, поведению… Но, увы, адекватное-то, диалектическое у большевиков как раз и «не срослось»…

*  *  *

Ответ на поставленный в заголовке вопрос о некой недодуманности, имевшей место у двух тогдашних (постоктябрьских, так сказать) вождей большевиков, самым ярким образом высвечивается при сравнении двух цитат «из Троцкого», которые приведены ниже и взяты как раз из упомянутой выше брошюрки.

1. «Что господство одной партии юридически послужило исходным пунктом для сталинской тоталитарной системы,[3] совершенно неоспоримо. Но причина такого развития заложена не в запрещении других партий, как временной военной мере, а в ряде поражений пролетариата в Европе и Азии.[4]

То же относится к борьбе с анархизмом (т.е. к борьбе большевиков с практической «безгосударственностью» анархизма, никак не желавшего подчиняться большевистской практической государственности. – АСМ). В героическую эпоху революции большевики шли с действительно революционными анархистами рука об руку. Многих из них партия впитала в свои ряды. Автор этих строк не раз обсуждал с Лениным вопрос о возможности предоставления анархистам известных частей территории для производства, в согласии с местным населением, их безгосударственных опытов. Но условия гражданской войны, блокады и голода оставляли слишком мало простора для подобных планов».[5]

Остановимся и подумаем над уже сказанным, обратившись ко второй цитате чуть позже.

Итак, по Троцкому, «безгосударственные опыты» – «опыты» коммуны «батьки Махно», скорее всего – тогдашние два вождя большевиков «обсуждали не раз» (это, кстати, и есть тот упомянутый ранее удивительный факт, который я не знал «про Ленина» и который, собственно, и заставил меня «взяться за перо»). И они даже сами хотели провести каким-то образом, как пишет Троцкий, «безгосударственный опыт» в реальной жизни… Возможно, даже несколько расширив его «по-большевистски» в сравнении с «безгосударственно-коммунистическим опытом» Махно. Выделив, например, под него для начала – как выделили те же китайцы после 1978 года под опыты с нормальным капитализмом – некоторую «особую экономическую зону». И… Как констатирует фактически сам же Троцкий, известного рода «танцорам», более или менее правильно сделавшим первые «па» (доведшим пролетарскую революцию до диктатуры пролетариата), далее хорошо «отплясывать» помешали известного рода «объективные условия»…

Впрочем, обратимся теперь к следующему теоретизированию Троцкого. Будучи «вторым вождём Октября», он довольно точно и «прозрачно» (хотя и помимо своей воли, очевидно) объяснит нам здесь и сейчас, почему же с организацией постепенного роста «безгосударственности» коммунистического общества в процессе переходного периода – через организацию и последующее разрастание безгосударственной внутри коммуны – у большевиков всё произошло далее так позорно плохо, совсем не по-марксистски, а… «по-танцорски»!

2. «После того, как мы согласимся с анархистами, что государство, даже рабочее, есть порождение классового варварства, и что подлинная человеческая история начнётся с упразднения государства,[6] перед нами, во всей своей силе, останется вопрос: каковы пути и методы, которые способны в конце концов привести к упразднению государства? Свежий опыт (теперь уже гражданской войны в Испании. – АСМ) свидетельствует, что это во всяком случае не методы анархизма.[7]

Вожди испанской Федерации Труда, единственной значительной анархистской организации на земле, превратились в критический час в буржуазных министров (в отличие от Махно, заметим, который вполне последовательно попросту презирал большевистское государство вообще и их правительство в частности. – АСМ). Свою открытую измену теории анархизма они объясняют давлением «исключительных обстоятельств» (не правда ли, это очень напоминает всё тех же «танцоров» с всё теми же мешающими им «объективными условиями»?.. – АСМ). Но разве не тот же довод приводили в своё время вожди германской социал-демократии (ещё одна группа таких же «танцоров», фактически говорит Троцкий! – АСМ)? Конечно, гражданская война  (во время которой ведь и в России «не раз обсуждали безгосударственные опыты» Махно Троцкий с Лениным, не так ли?! – АСМ) есть не мирное, не заурядное, а «исключительное обстоятельство». Но ведь именно к таким «исключительным обстоятельствам» и готовится каждая серьёзная революционная организация (выделено мной, чтобы спросить: разве большевики во главе с Лениным и Троцким считали себя «несерьёзной революционной организацией»?!! нет, считали серьёзной и даже очень революционной; но, выходит, при этом они совершенно никак не подготовились к собственному «безгосударственному опыту»! по крайней мере, во время русской гражданской войны, несмотря на необходимую безгосударственность в «Государстве и революции» Ленина, опытом безгосударственности со стороны «батьки Махно» они были застигнуты совершенно врасплох! – АСМ). Опыт Испании ещё раз показал, что можно «отрицать» государство в книжках, издающихся в «нормальных обстоятельствах», с разрешения буржуазного государства, но что условия революции не оставляют никакого места для «отрицания» государства (а как же «опыт» Махно, т.Троцкий? в условиях дальнейшей, уже не пролетарской, а именно коммунистической революции! – АСМ), а требуют, наоборот, завоевания государства».[8]

Как хорошо видно (нам, но не цитируемому автору), Троцкий либо хитрит, либо совершенно не понимает, что получается в результате его частично верной – лишь в отношении других «танцоров» – логики во второй цитате. Получается же у него то, что он «инкриминирует», как некий прокурор, лидерам испанского анархизма (и германской социал-демократии) ссылку на «исключительные обстоятельства» и «объективные условия» в качестве «преступной» ссылки – серьёзная революционная организация, мол, должна обязательно предусматривать на будущее таковые условия и обстоятельства! – но вот у себя любимого, обсуждающего с Лениным, причём «не раз» (!), возможность «безгосударственных опытов» коммунизма как раз в исключительных обстоятельствах, ссылку на такие же условия гражданской войны он не замечает и потому вполне её себе (с Лениным) прощает…Мы, мол, вынуждены были, как испанские анархисты, сначала «стать министрами в государстве» и не задумываться «в такое время» ДО КОНЦА над вдруг случившимися «безгосударственными опытами» анархистов Махно… «В наших» обстоятельствах, мол, коммунистическая безгосударственность – это когда-нибудь попозжее. А сначала – только и исключительно укрепление государства…

Да и потом! Почему же тогдашние вожди российского пролетариата обсуждали предоставление места (особой экономической зоны, как сказали бы сегодня) для безгосударственных коммунистических опытов только анархистам?! Почему, спрашивается, коммунист Ленин,[9] обозначивший вслед за классиками в своём «Государстве и революции» необходимость для практических коммунистов постепенного «засыпания намертво» государства диктатуры и демократии пролетариата, не обсуждал ни с кем (или обсуждал?! кто знает?!) вопрос о создании на практике СОБСТВЕННОЙ, большевистской, по сути марксистской (т.е. уже не бакунинско-кропоткинской) коммуны?!!

Ленин не «прислушался» должным образом к Энгельсу, который задолго до Октября призывал социал-демократов, склонных к коммунизму, а не к «просто социализму», к замене в их программе самого слова «государство» либо на «западное» слово «коммуна», либо на славянское слово «община» (см. т.19, с.5)... Дескать, вы не должны, конечно, отменять государство глупо, по-анархистски, с сегодня на завтра. Однако, организовав после переворота государство диктатуры и демократии пролетариата на весь переходный период от капитализма к коммунизму, вы тут же должны начинать строить вместо этого пролетарского государства коммунистический безгосударственный социум в виде коммуны.[10] В связи с чем это у нас будет не просто пролетарская, а пролетарско-коммунистическая государственность! Как у Маркса в «Критике Готской программы»: единство двух противоположностей; одновременное существование ВО ВРЕМЯ, В ПРОЦЕССЕ ПЕРЕХОДНОГО ПЕРИОДА как пролетарской государственности с её классовой диктатурой и демократией, так и коммунистической бесклассовости и, следовательно, безгосударственности в коммуне… Ведь что такое естественный переходный период от капитализма к коммунизму? Это, по аналогии, то же, что и  гоминида, находящаяся в процессе превращения обезьяны в человека. У неё, в частности, одновременно существуют (обнаруживаются по археологическим останкам антропологами) как признаки чисто обезьяны, так и признаки чисто человека. В одном и том же теле гоминиды. Таким образом, суть диалектики переходного периода чисто по Марксу получается такой: 1) пролетарский государственно управляемый товарно-денежный (капиталистический и государственно-капиталистический) социум с классами и частной собственностью «нэпманов» в теле «гоминиды» со стороны «обезьяны» и 2) бесклассовый и безгосударственный, а потому самоуправляемый, социум-коммуна с полностью отсутствующими в ней товарно-денежными отношениями и, стало быть, с отсутствующей в ней частной собственностью и присутствующей собственностью общей, коммунистической со стороны «уже человека».

К сожалению, в упоминаемое Троцким время Ленин настаивал (скорее всего, помятуя о Вандее, о сильном «крестьянском» сопротивлении буржуазной революции во Франции) не на коммунистической безгосударственности, а на, больше, диктаторском, чем даже на пролетарско-демократическом, государстве. Ленин с Троцким опасались тогда, что красный террор против белого террора станет в таком случае – при идеологической опоре на коммуну (общину) вместо государства – неэффективным?.. Что ж, ладно, учтём это действительно серьёзное «объективное обстоятельство» (хотя в скобках учтём также и то, что и «безгосударственный КРЕСТЬЯНСКИЙ коммунальщик» Махно довольно неплохо воевал против белого террора, обращаясь против красных лишь тогда, когда они хотели уж чересчур сильно «пристегнуть» Махно к своему государству; которое должно умереть, но – в совершенно неизвестном будущем…) Но почему же тогда далее, после закономерной большевистской неудачи с «военным коммунизмом»[11] и провозглашения нэпа, т.е. уже после окончания «объективных условий» острой фазы Гражданской войны, большевиками – коммунистами-марксистами вроде бы! – был поставлен вопрос вовсе не о постепенной, НО, В ОТЛИЧИЕ ОТ «ВОЕННО-КОММУНИСТИЧЕКОЙ», О ПРАВИЛЬНОЙ коммунизации (что было бы «вполне естественно» для них), а о политике «самотермидора»: государственного капитализма и, всего лишь, о политике (фактически меньшевистской) кооперации?..

Думается, всё это некоммунистическое произошло с большевиками-коммунистами потому, что очень уж сильно напугал их своей воинствующей коммунистической антигосударственностью «батька Махно», а затем – «анархистско-антибольшевистский» Кронштадт с его лозунгом «Советы без большевиков!» И причём, своей действительно несколько излишней (с сегодня на завтра) коммунистической самоуправляемой безгосударственностью они напугали коммунистов-большевиков так сильно, что те, что называется, выплеснули вместе с грязной водой и ребёнка: на многие годы вперёд (пожалуй, до Мао, занявшегося в общем-то бестолковыми деревенскими коммунами в Китае 60-х годов 20-го века) они перестали даже заикаться об организации безгосударственных внутри себя коммун. Больше того, они постепенно свернули и все существовавшие на момент нэпа в СССР коммуны, к организации которых призвал во время «военного коммунизма» Ленин… А в результате для этих людей, не освоивших в совершенстве материалистическую диалектику трансформации капитализма в коммунизм через коммуны[12] – всё усиливающееся и усиливающееся «тотальное» государство вместо государства, постепенно самоуничтожающегося через развитие и разрастание коммуны – это государство в теории большевиков стало им намного важнее безгосударственного коммунизма. И сами эти люди, большевики, теперь – конкретно: после смерти стремившегося к диалектике Ленина; при его жизни ещё сохранялась надежда на полное освоение большевиками диалектики, на адекватную перестройку их теории – превратились вместо действительных поначалу коммунистов и марксистов в «кумунистов-мРаксистов», преклоняющихся перед государством-деспотом.

И… Откуда же тогда на самом деле взялось сталинистское «тотальное» государство? – спросим мы абсолютно риторически. – Если не от вашей, т.Троцкий, тогдашней безгосударственной беззубости, оплодотворяемой к тому же недалёкой мыслью, что «только пролетарский развитой Запад поможет нам с социализмом»… Так и не понял т.Троцкий, создавая свой 4-й Интернационал, что западные пролетарии и их вожди могли бы помочь с мировой… пролетарской, но не «социалистической» революцией! что они могли бы считаться достаточно развитыми для коммунизма первой фазы лишь в том случае, если бы они владели МАРКСИСТСКОЙ диалектикой, по меньшей мере, лучше Ленина, так или иначе, но пробовавшего организовывать в пролетарском обществе отношения социализма как первой фазы именно коммунизма. Если бы они не только «передовыми технологиями» владели! Хотя и технологии, конечно, важны для прогресса коммуны. Прежде всего, здесь необходимо владение диалектикой развития капитализма в коммунизм, государственности в безгосударственность. Но этой-то «вещью» Запад (а также Восток, Юг и Север) так и не смог овладеть до сих пор. В связи с чем и господствует «на шарике» по сию пору развитой капитализм, просто не умеющий перерасти в коммунизм уже сильно подзатянувшееся историческое время; не знающий «субъективно», с помощью беспомощности «кумунистичесько-мРаксистских» вождей, что это следует делать строго диалектически, действительно по-марксистски.

Отсюда может быть сделан также вывод, в какой степени старался быть объективным вообще т.Троцкий, не менее т.Сталина НА ДЕЛЕ любивший тотальную государственную власть, а после изгнания из СССР лишь делавший некий реверанс в сторону безгосударственности действительных анархистов. И причём – ведь только анархистов! Мол, государство есть «порождение классового варварства», но пока это варварство архиважно для нас, для 4-го Интернационала, и мы не хотим поэтому никак его преодолевать. Мы даже не задумываемся о способе сделать это…

Но, столь любя  государство, Троцкий, выходит, практический безгосударственный коммунизм уважает не так, как анархист Махно, а совершенно так же, как и испанские анархисты, ставшие вместо организаторов коммуны государственными министрами: лишь «в книжках», а не на деле… Для практики у коммуниста Троцкого, страдающего, по характеристике Ленина, «небольшевизмом» (у всего лишь «социалиста», стало быть, а не «коммуниста» Троцкого?), вышло намного более важным – пусть даже лишь логически – «тотальное» государство, отменяемое в совершенно не известном никому будущем «за раз», одномоментно, после бесконечного переходного периода. «Отмирающая» постепенно, «засыпающая» сразу после Октября государственность была Троцкому не важна. Ему, и вообще всем троцкистам, любезнее только «чистое» (небюрократическое, правда) государство, а не ЕЩЁ И полная (чистая) безгосударственность. – Безгосударственность в масштабе коммуны. Т.е. безгосударственность в масштабе, ТОЛЬКО И ВОЗМОЖНОМ ДЛЯ «КРЕСТЬЯНСКОЙ» СТРАНЫ, уже изрядно «подзабывшей» свою недавнюю деревенскую общинность. В масштабе коммуны, организованной поначалу лишь ещё помнящими и уважающими общинность людьми. А также, конечно, организованной и людьми-практиками, хотя и не помнящими, но освоившими научно эту подзабытую в массе общинность. Общинность, показывающую другим людям, забывшим исторически про неё и поэтому несколько боящимся её, пример достойного, подлинно человеческого, «родового», как писал Маркс, образа жизни, и, тем самым, общинность, всё более и более привлекающую к себе из окружающего глобального капитализма ещё сомневающихся в коммунизме наёмных работников-пролетариев.

Однако из такого рассуждения над фактом, приведённым Троцким, объективно получается: пойми ещё в то время они – два действительных вождя масс[13] – диалектику превращения в сильно «крестьянском» обществе, во-первых, капитализма в коммунизм и, во-вторых, государственности в её постепенное отсутствие (диалектику превращения через относительно небольшую сначала коммуну) – т.е. осуществи они ещё тогда (если не во время Гражданской войны, то во время нэпа) частичную безгосударственность, БОЛЬШЕВИСТСКИЙ (марксистский) «безгосударственный опыт» коммуны РЯДОМ с пролетарским государственно-капиталистическим сектором, с нэпманами и, может быть, рядом также и с примирившейся с такими большевиками сельской коммуной «батьки Махно» – на земном «шарике» уже давным-давно господствовал бы не прогнивший насквозь глобальный буржуазный капитализм – и даже не капитализм пролетарский, не капитализм «с человеческим лицом», практикующий на базе капиталистического способа воспроизводства социализм как социальное государство, – а УЖЕ МИРОВОЙ социализм как коммунизм. Хотя… при том энтузиазме, который был (но, увы, сплыл) в СССР, быть может, господствовал бы «на шарике» уже даже и коммунизм высшей фазы!

Ведь что бы получилось? Пролетарии мира, глядя на этот гипотетический «опыт безгосударственности» тогдашней РСФСР, а с 1922 года СССР, вполне были бы удовлетворены, думается, таким сценарием превращения капитализма в коммунизм. Сценарием, при котором на их вполне добровольный выбор после пролетарского политического переворота предлагается как практика привычного капитализма (но уже и «с человеческим лицом»; не у нэпманов, конечно, а в пролетарском госкапиталистическом секторе), так и практика желаемого – если действительно желается самому человеку – коммунизма первой фазы в коммуне. Поэтому пролетарии мира уже тогда, в эпоху достаточного господства лозунга «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!», непременно совершили бы оговариваемый в классическом марксизме мировой пролетарский политический переворот, захотев «того же, что и русские»… Ещё раз: совершить мировую пролетарскую (если не «социалистическую»!) революцию захотели бы даже пролетарии из развитых буржуазно-капиталистических стан, «недалёко» любящие только капитализм…

И не было бы, «хайли лакли», в 20-м веке столько жертв насильственной коллективизации, «тотальных» партийно-политических репрессий… Думается, и Второй мировой войны не было бы… И – никакого тебе ни сталинизма, ни троцкизма как реакции на него, ни прочих абсолютно антидиалектических учений якобы научного социализма как первой фазы коммунизма…

Ну, а в заключение нужно попробовать объяснить кое-что и особо рьяным критикам большевиков, заблудших и в марксистской диалектике, и в экономической политике с политической экономией (критикам типа широко известных в данных узких кругах любителей лишь окакивать случившееся в СССР, но не искать теоретический выход «за его неимением»). Следовало бы достаточно чётко понимать: вы ведь, ребятки, вообще родились в результате действительной, т.е. состоявшейся («плохой» или «хорошей» – другой вопрос), истории СССР. Истории, которая и свела ваших прадедов, дедов, родителей после 1917 года. Вы ведь отнюдь не производное лишь предполагаемой в ваших головах и потому совершенно иллюзорной истории. Без именно этой, так, а не иначе сложившейся истории, не было бы – от слова «вообще» – абсолютного большинства из вас…

Впрочем, конечно, без так сложившейся истории СССР не существовало бы и многих из нас, ещё остающихся выходцев из СССР: с одной стороны, умеренных и не очень защитников СССРовского всего лишь социального государства, а с другой – различных «левых» критиков его же и его вождей.


[1] Соч., изд. 2-е, т.19, с.5; письмо Августу Бебелю, одному из вождей тогдашней немецкой социал-демократии, написанное в связи с критикой Марксом Готской программы. Под «социализмом» здесь следует понимать не социальное государство, «введённое» в СССР в 1936 году сталинской конституцией под видом низшей, или первой, фазы коммунизма, и не буржуазное социальное государство, существующее ныне во многих развитых буржуазных государствах, а социализм как именно первичный коммунизм.

[2] Например, диалектику зарождения плода (ещё не человека) в утробе матери, формирования всех необходимых тканей и органов и последующего рождения полноценного человека, могущего, по крайней мере, самостоятельно дышать.

[3] Не только тотально партийной системы, в общем-то безразличной непартийному человеку, но и, дополнительно, партийно-государственно правящей, контролирующей и определяющей всё и вся в границах страны тотально государственной системы. У Ленина, кстати сказать, с его «партийной организацией и партийной литературой», не стоит задача обязательности данной партийной точки зрения вне данной партийной литературы; последняя производится с обязательно партийной точкой зрения партийной организацией исключительно для своих членов; и лишь постольку и для интересующихся делами данной партии. При том, разумеется, что всякий действительно партийный человек и в непартийной литературе стремится так или иначе, в том или другом виде выразить точку зрения своей партии.

[4] Троцкий, очевидно, имеет в виду здесь свою «больную мозоль» – так и не случившуюся мировую пролетарскую революцию (часто неверно называемую троцкистами и другими мировой социалистической революцией) и, в связи с этим – буржуазную военную угрозу существованию первого в мире пролетарского государства, внутри которого вольготно агитирует за уничтожение пролетарской власти пробуржуазно-партийная «пятая колонна». Но вопрос здесь вообще-то сложнее. Почему, спрашивается, она, мировая пролетарская революция против буржуазии, так и не случилась тогда, в начале 20-го века? Предотвратив тем самым начисто военную угрозу пролетариату со стороны мировой буржуазии, так как в таком случае она если и остаётся господствовать, то не в мире, а лишь в весьма малом числе стран мира. Троцкий, упоминающий в цитируемой работе о необходимости диалектики, сильно удивился бы наверное, но ответ на вопрос "почему?" здесь таков: она не случилась из-за «поражений пролетариата», несомненно; но сами поражения-то пролетариата случились ровно по той причине, что Ленин и сам Троцкий не поняли до конца (или: как следует) марксистскую диалектику превращения старого в новое: капитализма в коммунизм, государственности в безгосударственность. Они – сначала в теорию (Ленин – в «Государстве и революции» и в борьбе против «демократического государства» Каутского), а затем, как увидим далее, и в практику – заложили совершенно никак не подошедший развитому пролетариату развитого буржуазно-капиталистического мира метафизический, а не диалектический сценарий такого превращения. Вот и случилось поражение в мире пролетариата, руководимого только ленинцами. Которые только и захотели в мире слишком малочисленно поддержать российских большевиков именно революцией (в Германии и Венгрии)… Прочий мировой пролетариат при этом воздержался тогда и воздерживается от пролетарской революции до сих пор, не желая следовать за «классическим» ленинским, а тем более за троцкистским и сталинским, подходом к изменению буржуазного мира.

[5] Цит. по переизданному в 1988 году «Бюллетеню оппозиции» N58 - 59. Статья «Сталинизм и большевизм. (К вопросу об исторических и теоретических корнях Четвёртого Интернационала)». Раздел «Политические «грехи» большевизма, как источник сталинизма».

[6] Обратим внимание: Троцкий, в отличие от Ленина в «Государстве и революции», говорит здесь не о постепенном «отмирании» и не о «засыпании», а об «упразднении» государства. Т.е., фактически, он толкует об одномоментном, об административном акте. Мол, государство будет, ещё будет (до каких пор?), а потом раз – и его не будет. Это говорит о том, что Троцкий даже ко времени создания своего 4-го Интернационала совершенно не понимал диалектический процесс исчезновения пролетарского государства. Ничем в этом не отличаясь от «беспощадно» критикуемого им Сталина и других большевиков.

[7] А какие же это большевистские «пути и методы» движения к безгосударству вместо анархистских?! К сожалению, Троцкий даже и не пытается в своём 4-м Интернационале ответить на этот правильно, совершенно по-марксистски поставленный им же вопрос. Из-за незнания как раз, думается, марксистской диалектики…

[8] См. в том же «Бюллетене», но в разделе «Сталинизм и «государственный социализм»».

[9] С Троцким всё же имеется сильное сомнение. Троцкий, скажем мягко, не очень любил «батьку Махно» с его анархо-коммуной, был ярым государственником (правда, «без излишнего бюрократизма»; но невозможно быть уверенным в том, что Троцкий вместо Сталина использовал бы против «излишнего бюрократизма» не «административные», т.е. не всё те же бюрократические, меры, за которые его критиковали, в частности, в знаменитой «дискуссии о профсоюзах»). И именно Троцкий, если судить по фильму «Девять жизней Нестора Махно», с некоторым даже удовольствием окончательно разгромил безгосударственный опыт последнего. Затем уже сталинский агитпроп СССР (в том числе, а может быть и особенно, усилиями Алексея Толстого с его «Хождением по мукам») превратил «крестьянско-коммунистического батьку Махно» в исключительно капризного невротика-уголовника, в исчадие ада, желающее вообще лишь безгосударственного социального хаоса… Спасибо создателям фильма (и особенно Павлу Деревянко): они вновь превратили анархиста Махно в нормального человека, заражённого «идеей» и действующего, как и прочие со своей «заразой», в соответствии со своей достаточно "злой" эпохой.

[10] См. «Принципы коммунизма». Там в 17-ом вопросе-ответе (можно ли уничтожить частную собственность сразу) содержится такое понятие, как ограниченное отсутствием частной собственности «общественное хозяйство». Это у Энгельса и есть коммуна с её, не частной, но общей собственностью.

[11] После их попытки, стало быть, антидиалектического превращения капитализма в коммунизм сразу в масштабе общества, а не через коммуну. Невольный пример диалектики показывал тогда большевикам как раз Махно! Но Ленин следовал за своей идеей перехода к коммунизму, описанной им в «Государстве и революции». Задумываясь, правда, при этом, если Троцкий не «сочиняет», и над опытом Махно, но - «не очень сильно»…

[12] В связи с этим они до сих пор подсовывают в своей «творчески развитой т.Сталиным теории» вместо социализма как коммунизма первой фазы социализм как всего лишь социальное государство. «Вещь» после пролетарской революции совершенно необходимую, разумеется, но и столь же совершенно недостаточную для действительных коммунистов.

[13] К ним, впрочем, должен был активно подключиться и Бухарин, перед которым Ленин фактически поставил задачу разработать теорию марксистского (не последующего сталинистского!) распределения «по труду», осуществляемого без помощи денег. В частности, осуществляемого как определение Советом Трудового Коллектива (СТК) коммуны коммунистического первой фазы «общественно-трудового пайка», трудовой доли работника-коммунара в совместно с другими коммунарами произведённом продукте; трудовой доли, выражаемой в рабочих часах и рассчитываемой СТК вместо капиталистической, в том числе и СССРовской, заработной платы (см. по этому поводу «Экономика переходного периода» Бухарина и замечание Ленина к соответствующему месту этой бухаринской работы, а также, что касается зарплаты в СССР, и нашу статью «про наёмный и свободный труд»).





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.10.16 18.42.47ENDTIME
Сгенерирована 10.16 18:42:47 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3318158/article_t?IS_BOT=1