Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

О науке в целом или о некоторых научных теориях (часть 2)

«Если бы историю XVIII-XX веков можно назвать одним-двумя словами, то, вероятно, самым подходящим было бы такое название: Протокол суда между Европой и Христом, ибо за последние 300 лет в Европе не происходило чего-нибудь, не имеющего связи со Христом…

Христос (говорит): “Как можете вы, люди, жить только плотской похотью? Я пришёл сделать вас богами и сынами Божиими, а вы предаетесь суете и погибаете в борьбе с собой, уподобляясь бессловесным скотам”.

Европа (отвечает): “Ты устарел, и вместо Твоего Евангелия мы нашли биологию. И сейчас мы знаем, что мы потомки не Твои и не Отца Твоего Небесного, а орангутангов и горилл. И сейчас мы заняты самосовершенствованием, чтобы стать богами, ибо мы не признаем других богов, кроме нас самих”».

Святитель Николай Сербский

«Всё знают и всё понимают только дураки да шарлатаны»

А.П.Чехов

«Правдивый свет мне заменила тьма,

И ложь меня объяла, как чума».

У. Шекспир

В прошлой статье «О некоторых научных теориях» по ссылке http://worldcrisis.ru/crisis/2951012 речь шла о некоторых научных теориях, которые зародились в конце XVIII в. и которые по своей сути являются не научными теориями, а новой религией – откровенно антихристианской, постоянно развивающейся и в конце человеческой истории с неизбежностью превращающейся в открытый сатанизм. Данная статья посвящена тому, что духовно, исторически и логически предшествовало зарождению этой новой религии.

Рассуждения об этой религии необходимо начать с простого вопроса – с чем было связано её возникновение и чем ограничивалось её развитие? Учитывая общий принцип, лежащий в основе всех статей цикла, – «дух творит себе формы» – и предыдущие статьи, можно утверждать, что должны были существовать два духовных центра: первый, распространяющий эту религию, и второй, ограничивающий её распространение. Первый центр естественно искать в западноевропейской цивилизации, второй – в русской цивилизации. Но так как речь идёт о религии и при том о религии, которая выступает в роли соблазна для человечества, то эти духовные центры нужно искать не в масштабе целых цивилизаций, а в масштабе элит этих цивилизаций.

В качестве примера похожих изменений можно привести историю распространения христианства и борьбы с ересями. Когда возникала новая ересь, то сразу же находились христиане, которые на уровне своей духовной жизни отрицали духовную ложь, лежащую в основе этой ереси, хотя никаких строго формальных причин для этого не было – не было никаких церковных соборов, которые твёрдо и однозначно заявили бы, что является истинным православным учением, а что – ересью. Такие соборы проводились значительно позже, когда кроме духовного ответа на ересь давался и интеллектуальный ответ. Именно поэтому речь и идёт об элитах, а не о целых цивилизациях. Простой народ не в состоянии дать интеллектуальный ответ на новую ложь, он способен только сражаться против неё с оружием в руках и в случае необходимости умереть за истину.

Таким образом, интеллектуальный ответ на духовную ложь неразрывно связан с духовной жизнью элиты цивилизации. Если элита цивилизации не способна бороться со страстью, лежащей в основе новой духовной лжи, то и интеллектуального ответа на неё она не даст. В этом случае в ней могут появиться только отдельные люди, которые обличат эту ложь, но их голос утонет на фоне общих рукоплесканий.

Применительно к истории распространения антихристианской религии, выдаваемой за науку, речь идёт о коренных страстях – сребролюбии, сластолюбии и славолюбии.

Если учесть, что антихристианская религия, выдаваемая за науку, родилась в 1789 г., то можно ожидать, что к этому времени элита русской цивилизации уже была подчинена страстям сребролюбия и сластолюбия. Поэтому после 1789 г. новая религия под видом науки и распространялась 70-летними циклами, соответствующими уровню духовной жизни людей. Это первая из важнейших дат развития ложной религии.

Вторая дата также известна из предыдущих статей. Это дата рождения того, что предшествовало антихристианской религии под видом науки. По смыслу это должен быть некоторый переходный период, во время которого христианство каким-то образом сочеталось с сутью будущей антихристианской религии. Дата начала этого переходного периода должна совпадать с завершением формирования антисистем в виде антигосударств и антинаций в западноевропейской цивилизации, т.е. с 1618 г.

Для проверки названных предположений вначале проанализируем духовную жизнь элиты русской цивилизации в названный период – с 1618 по 1789 г.

Если учесть разность дат с 1618 по 1789 гг., то в этот период попадает два 70-летних, один 12-летний и один 20-летний циклы. Логично предположить такую их последовательность:

1) 1618-1689 г.,

2) 1689-1701 г.,

3) 1701-1721 г.,

4) 1721-1789 г. (здесь есть расхождение на 1-2 года).

Обычно борьбе со страстями сребролюбия и сластолюбия соответствуют 12-летний и 20-летний исторические циклы, но т.к. речь идет о развитии религии, то здесь циклы оказываются 70-летними.

В качестве основного источника по истории России я буду ссылаться на учебник Е.Ю. Спицына «Полный курс истории для учителей, преподавателей и студентов» в 4-х томах. Он достаточно объёмен, содержит описание множества важных тенденций в истории России и кроме всего прочего ещё и приводит мнения по спорным вопросам разных историков, что особенно ценно ввиду часто встречающейся идеологической зашоренности как советских, так и многих современных учебников по истории.

Рассмотрим теперь названные исторические циклы. Извиняюсь за большое количество цитат. Если кто-то хорошо знаком с историей России, то при желании их можно пропустить. 

Первый 70-летний цикл 1618-1689 г. по смыслу должен был быть последним периодом борьбы элиты русской цивилизации со страстью сребролюбия. На практике это должно было проявляться в постепенном разрушении социальных лифтов, постепенном отсечении от власти представителей низших сословий и борьбе между духовной и светской властями.

Первое проявилось в истории Земских Соборов – сословно-представительских учреждений, в которые входили представители всех сословий, кроме крепостных крестьян:

«Практически весь период правления Михаила Фёдоровича (1613-1645), даже когда фактическим правителем государства был его властный отец патриарх Филарет (1619-1633), Земские Соборы созывались довольно часто и работали на постоянной основе. В частности, по данным историков (Л. Черепнин, Д. Иванов), достоверно известно о работе семи Земских Соборов 1613-1615, 1616-1619, 1619-1622, 1632, 1634, 1636-1639 и 1641 гг., на которых решались важнейшие проблемы хозяйственного восстановления страны, введения новых налогов, объявления войны и заключения мира и т.д.

Укоренившаяся практика созыва Земских Соборов сохранилась и в начальные годы правления нового царя Алексея Михайловича (1645-1676). В частности, в первое десятилетие его царствования состоялась работа трёх Земских Соборов 1648-1649, 1650 и 1653 гг., созванных для решения острейших социальных, правовых и внешнеполитических проблем. Однако затем созыв Земских Соборов был прекращён и этот политический институт, а вместе с ним и режим сословно-представительной монархии, ушли в историческое небытие.

По мнению большинства историков (Л. Черепнин, К. Базилевич, А. Маньков, Г. Талана), во второй половине XVII в. политический строй России стал постепенно эволюционировать в сторону абсолютизма». (Спицын Е.Ю. Древняя и Средневековая Русь IX-XVII вв.: Полный курс истории для учителей, преподавателей и студентов. Книга 1/ Е.Ю. Спицын. — М.: Концептуал 2015. — 400 с. – с. 326).

Земские Соборы собирались и позднее – в 1662, 1681 и 1682 гг., однако ряд историков не считает их полноценными соборами, так как они были «всего лишь расширенными правительственными совещаниями, в работе которых принимали участие только члены Боярской Думы и Освященного Собора» (там же, с. 329).

Борьба между духовной и светской властями особенно сильно проявилась при патриархе Никоне. В 1652 г. он стал патриархом, а уже в следующем 1653 г. году начал свою знаменитую реформу:

«В начале 1653 г. всем церковным приходам и монастырям была направлена «Память» патриарха Никона, которая предписывала внести существенные изменения в богослужебный чин и основные церковные обряды: двуперстие заменить трёхперстием, земные поклоны — поясными, многоголосие — единоголосием, пасхальный крестный ход посолонь — крестным ходом навстречу солнцу, семипросфорную литургию — пятипросфорной, двукратную аллилуйю — троекратной, и т.д.» (там же, с. 333).

Набор требований весьма характерен – все они касаются только внешней обрядовой стороны богослужений.

«В 1654 г. по инициативе патриарха Никона и при активной поддержке двух Вселенских патриархов — александрийского Паисия и антиохийского Макария, чьё материальное благосостояние напрямую зависело от благорасположения самого Никона и его богатой патриаршей казны, в Москве был созван новый Церковный Собор, который принял решение об исправлении всей богослужебной литературы по «старым харатейным русским и греческим книгам». После окончания Собора Алексей Михайлович отбыл во главе русской армии на польский фронт, и полноправным хозяином Москвы стал всесильный патриарх Никон, который, обладая таким же титулом «Великий Государь» (1652), стал бесцеремонно вмешиваться в дела государственного и дворцового управления, что вызвало резкое неприятие многих членов Боярской Думы, прежде всего, близких родственников царя князей Милославских» (там же, с. 334).

Всё это в конце концов привело к расколу:

«В марте 1655 и апреле 1656 гг. в Москве состоялись два новых Церковных Собора, которые не только официально подтвердили главные положения церковной реформы, но и осудили самых ярых идейных противников патриарха. Одни из них, в частности Даниил и Логин, были лишены духовного сана и отлучены от Церкви, а другие — Аввакум и Иван Неронов сосланы на покаяние в дальние монастыри.

Между тем, своенравный характер Никона, который всячески подчеркивал верховенство духовной власти над светской, стали раздражать самого царя. Первые признаки охлаждения отношений между двумя «Великими государями» проявились уже в 1657 г., когда Алексей Михайлович публично назвал патриарха Никона «невежой, мужиком и блядиным сыном». Затем, в июле 1658 г., после публичного конфликта с царём, Никон демонстративно отрёкся от патриаршества и удалился в основанный им Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, рассчитывая этим неординарным поступком вернуть себе прежнее расположение царя. Однако Алексей Михайлович крайне прохладно отнёсся к этой выходке бывшего «собинного друга» и стал активно подыскивать новую кандидатуру на патриарший престол. В 1660 г. в Москве состоялся новый Церковный Собор, на котором Никон был отрешён от патриаршества, но нового патриарха избрать не удалось, и местоблюстителем патриаршего престол был назначен Крутицкий митрополит Питирим.

Спустя четыре года, в декабре 1664 г. Никон неожиданно для всех вернулся в столицу и из Успенского собора Московского Кремля направил царю послание, в котором заявил о своём возвращении на патриарший престол. Однако этот вызывающий шаг низложенного патриарха был воспринят крайне отрицательно и по требованию церковных архиереев, спешно созванных на Освященный Собор самим царём Алексеем Михайловичем, Никон вынужден был покинуть столицу и вернуться в Воскресенский монастырь. После этого демарша, опальный патриарх смирился со своей незавидной участью и согласился отречься от сана, но при условии сохранения за ним трёх монастырей и всех «патриарших» привилегий.

Последний акт затянувшейся драмы состоялся в 1666-1667 гг., когда на очередном Церковном Соборе с участием двух Вселенских патриархов Паисия и Макария, Никон был обвинен в теократизме и повторно отрешён от сана и священства. Последние годы своей жизни опальный патриарх провел в заточении в Ферапонтовом и Кирилло-Белоозерском монастырях. Однако при царе Фёдоре Алексеевиче (1676-1682) он был помилован и ему разрешили вернуться в Воскресенский монастырь, но по дороге в столицу, под Ярославлем в августе 1681 г. бывший патриарх скоропостижно скончался.

Церковный Собор 1666-1667 гг., прошедший под руководством нового патриарха Иоасафа II, стал последним актом раскола в Русской Православной Церкви, поскольку на нём были приняты два важнейших решения: 1) подтверждены все основные постулаты никонианской реформы и 2) всех идейных вождей старообрядчества официально предали анафеме и прокляли как еретиков. В частности, протопоп Аввакум Петров был лишён сана и сослан в Пустоозерск, где затем был сожжён на костре, боярыня Феодосия Прокопьевна Морозова и её сестра, княгиня Евдокия Прокопьевна Урусова были посажены в Боровскую земляную тюрьму, где умерли от голода и пыток, и т.д.» (там же, с. 335).

«По мнению большинства современных историков (Р. Скрынников, Л. Гумилёв, В. Вышегородцев), главными итогами никонианской реформы стали: 1) установление вселенского характера русского православия и 2) окончательное разрешение многовекового спора о верховенстве духовной и светской властей в пользу последней, что затем станет осязаемой реальностью в годы петровских реформ, когда Русская Православная Церковь превратится в один из институтов государственной власти, а российский император станет её юридическим главой» (там же, с. 336).

Вместе с тем, изменения в элите приводили и к изменениям в жизни всего народа. Причём изменения эти тоже логично укладываются в смысл 70-летнего цикла – это ещё и резкое закрепощение всех сословий:

«В советской историографии (М. Тихомиров, А. Маньков, П. Епифанов) главный смысл и назначение Соборного Уложения (1649 г. – примечание моё) усматривали в юридическом оформлении крепостного права. Однако было бы не совсем верно акцентировать внимание только на ряде глав этого знаменитого документа, поскольку, как верно отметил профессор Н.И. Павленко, едва ли не самый важный результат этого законодательного акта состоял в оформлении сословной структуры русского общества, в определении прав и обязанностей каждого из четырёх сословий: дворянства, духовенства, посадских и крестьян». (там же, с. 325).

Завершается 70-летний цикл воцарением Петра I Великого.

В 1689 г. произошел стрелецкий бунт под руководством царевны Софьи, в результате неудачи которого к власти пришел Пётр I. Формально до 1696 г. он имел равноправного соправителя Ивана V, который, однако, никакого желания к государственным делам не проявлял. Сам Пётр I тоже активно стал править с Азовских походов 1695-1696 гг.

По смыслу периода Пётр I должен был стать узурпатором духовной власти и как-то проявить свой «абсолютизм» и во власти светской. Узурпация духовной власти должна была произойти приблизительно по завершении 12-летнего цикла в 1701 г. Это и произошло в действительности:

«Знаменитая церковная реформа Петра I была проведена в два этапа. На первом этапе она коснулась института патриарха и церковного землевладения. В 1701 г. после смерти патриарха Адриана царь принял два важных решения: 1) выборы нового патриарха были отменены и новым главой РПЦ был назначен местоблюститель патриаршего престола рязанский митрополит Стефан Яворский, 2) для управления всем церковным имуществом был восстановлен Монастырский Приказ, который возглавил боярин И.А. Мусин-Пушкин». (Е.Ю. Спицын, Российская империя XVIII-начала ХХ вв.: Полный курс истории для учителей, преподавателей и студентов. Книга 2 / Е.IO. Спицын. — М.: Концептуал, 2015. — 448 с. – с. 16).

Следующим этапом духовной жизни элиту русской цивилизации должен бы стать 20-летний цикл 1701-1721 г., в который вместо вертикали власти должны были сформироваться корпорации-браства в том или ином виде.

Применительно к церковной жизни имело место следующее: место Патриарха как единоличного предстоятеля Русской Православной Церкви занял Святейший Правительствующий Синод, а чуть позже и он был подчинён государственным чиновникам:

«В январе 1721 г. государь провел второй этап церковной реформы. На сей раз для управления РПЦ была создана Духовная коллегия, которая уже в феврале была преобразована в Святейший Правительствующий Синод. Членами этого Синода стали 12 архиепископов, епископов и архимандритов, которые назначались царём, ставшим юридическим главой Русской Православной Церкви. …

В мае 1722 г. для надзора за деятельностью Синода была учреждена должность светского обер-прокурора, на которую был назначен Иван Васильевич Болдин. Именно ему подчинялась не только вся синодальная канцелярия, но и церковные фискалы — «инквизиторы», осуществлявшие контроль над умами и душами людей». (там же, с. 17).

Аналогичные процессы должны были происходить и в светской элите, а также и в жизни более низких сословий (здесь по времени чуть позже – на 1-2 года):

«Вместе с тем, в 1722-1723 гг. по указам Петра I по аналогии со странами Западной и Центральной Европы в России были созданы ремесленные цеха и купеческие гильдии, поставившие под государственный контроль все посадское население страны». (там же, с. 21).

«Существенные изменения произошли и в проведении досуга всех дворян, прежде всего, жителей столиц. Самым значимым из них стало введение новой формы публичного общения — торжественных приёмов в домах столичной знати или ассамблей, которые по царёву Указу «О достоинстве гостевом, на ассамблеях быть имеющим», изданному в декабре 1718 г., стали обязательным времяпрепровождением вельмож, дворянства и купечества. Порядок проведения всех ассамблей, который разработал сам царь Пётр, отменял прежние «домостроевские» традиции и обряды, в частности раздельную трапезу мужчин и женщин и поцелуйный обряд, но предусматривал целый ряд принципиальных новшеств:

1) Во-первых, участие в ассамблеях было обязательным не только для мужчин, но и для их жён, зачем очень зорко следил «царь балов», государев денщик, ставший затем генерал-прокурором Сената, Павел Иванович Ягужинский, который для упреждения «прогулов» просматривал все списки приглашённых и вычислял всех «нетчиков».

2) Во-вторых, участие в ассамблеях должны были принимать представителей разных социальных групп и слоёв населения — и знатные вельможи, и дворяне, и купцы, и даже простолюдины.

3) В-третьих, на ассамблеях запрещалось любое чинопочитание и устанавливалось равное обращение со всеми, независимо от их материального, должностного и иного положения, включая самого царя.

4) В-четвёртых, на ассамблеях должны были царить веселье и непринуждённость, а деловые светские разговоры чередоваться с танцами, играми и конкурсами.

5) В-пятых, хозяину ассамблеи, т.е. того дома, где проходил торжественный приём, запрещалось встречать, провожать и потчевать гостей, какого бы ранга и статуса они не были. Ему вменялось в обязанность только создание необходимых условий для приятного и весёлого проведения досуга и т.д.» (там же, с. 49).

Ассамблеи по многим признакам попадают в категорию корпораций.

Нужно отметить, что, несмотря на то, что процессы духовной деградации элиты оказывали влияние на жизнь всего народа, государство жило и укреплялось:

«В марте 1714 г. Пётр I издал знаменитый Указ «О единонаследии», социальная значимость которого состояла в следующем: а) во-первых, произошло окончательное уравнивание правового статуса вотчины и поместья, которые теперь объединялись единым понятием «недвижимая собственность», которая на равных основаниях могла участвовать в процессе дарения, купли-продажи и других операциях; б) во-вторых, в России впервые был введён принцип майората, который, устанавливал, что вся земельная собственность передавалась только одному наследнику, как правило, старшему сыну; в) в-третьих, этот Указ привязал дворянство к обязательной государевой службе, поскольку все безземельные дворяне должны были отныне поступать на военную или гражданскую службу. Таким образом, данный законодательный акт значительно ускорил процесс создания профессионального офицерского корпуса и чиновничьего бюрократического аппарата». (там же, с. 18).

Стоит особо выделить принцип майората – по сути это полное торжество сребролюбия в элите. Исторически он был характерен для западноевропейской цивилизации, в которой принцип накопления собственности (поклонение богатству) был нормой ещё с эпохи Карла Великого (конец VIII-начало IX в.).

Вместе с тем в 1722 г. был издан и «Табель о рангах» – указ о строго иерархической лестнице военных чинов и гражданских должностей:

«а) Произошел полный отказ от прежних принципов формирования государственного аппарата и прохождения воинской и гражданской службы. Отныне образованность, преданность делу, выслуга лет и другие личные качества и заслуги служилого человека, а не его происхождение и положение предков, стали определяющими при продвижении по служебной карьерной лестнице.

б) Была создана принципиально новая система получения военных и гражданских чинов и прохождения государевой службы: отныне более высокий чин или ранг мог быть присвоен только после прохождения всей нижестоящей служебной лестницы. При этом «Табелем» были установлены строго определённые сроки службы во всех чинах и должностях, как в армии, так и на административном поприще.

в) Устанавливалась строго иерархическая, основанная на единых принципах, служебная лестница в армии, на флоте, гражданской и придворной службе из четырнадцати рангов или классов…». (там же, с. 18).

Таким образом был запущен механизм социальных лифтов для способных и при этом неродовитых по происхождению людей. При Петре I он действительно работал, а позднее – при императрицах Анне Иоанновне и Елизавете Петровне – этот принцип был заметно искажён: «многих отпрысков знатных дворянских родов стали записывать на государеву службу чуть ли не «с пелёнок», в результате чего к своему совершеннолетию они достигали довольно высоких чинов и должностей». (там же, с. 19).

Такое сочетание двух противоположных тенденций в истории не является противоречием. Оно должно было возникнуть неизбежно, т.к. деградация элиты происходила всё-таки в полноценном государстве. И сильные правители, каким без сомнений был Пётр I, обязаны были это государство укреплять. Другое дело, что преемники Петра быстро его благие начинания похерили. Другими словами, вся элита как целое социальные лифты разрушала, а отдельные правители могли по собственной воле пытаться их восстанавливать.

Здесь же стоит отметить, что именно Пётр I начал вводить в жизнь элиты западные порядки. Многие учёные отмечают, что именно с этого времени русский народ культурно разделился на две нации: элиту и сам народ. Это утверждение широко известно, поэтому ссылку на него я давать не буду. Отмечу, что это абсолютно точно совпадает со смыслом описываемых событий.

Следующий 70-летний цикл должен был быть последним периодом борьбы элиты со страстью сластолюбия. Отсюда следует, что он должен был сопровождаться постепенным разрушением корпораций-братств в элите, их замыканием, а также изменениями и в жизни всего народа – появлением  телесного рабства. Как отмечалось выше, крепостных крестьян в XVII в. считать рабами нельзя – закрепощались все сословия, просто у них были разные сословные обязанности. Ещё одной важной чертой периода стало большое количество дворцовых переворотов как следствие борьбы элитных кланов за власть и своеобразный матриархат во власти. Никогда больше Россией не правили императрицы.

Дворцовые перевороты:

1) сентябрь 1727 г. – смещение и ссылка А.Д. Меньшикова.

2) ноябрь 1740 г. – арест и ссылка Э.И. Бирона.

3) 25 ноября 1741 г. – арест императора Иоанна Антоновича (он был младенцем, ему был всего год от роду), его родителей Анны Леопольдовны и Антона Брауншвейгского и главарей «немецкой партии» при дворе.

4) июнь-мюль 1762 г. – насильственное отречение от престола и убийство Петра III.

Важными характеристиками эпохи были фаворитизм и реальное управление государством всегда нескольких (обычно трёх) вельмож.

«Сразу после воцарения всех преемников Петра при каждой царственной особе попеременно возникали либо Верховный Тайный Совет (Екатерина I), либо Кабинет Министров (Анна Иоанновна), либо Конференция при Высочайшем дворе (Елизавета Петровна), либо Императорский Совет (Пётр III). При явной неспособности всех монархов самостоятельно управлять огромным государством, все эти властные структуры постепенно превращались в высшие органы имперской государственной власти и управления, куда входили самые влиятельные фавориты и вельможи. А Правительствующий Сенат, Святейший Синод и все 12 Коллегий постоянно ущемлялись в своих правах и пережили довольно много реорганизаций». (там же, с. 65).

Чрезвычайно показательно, что на более низком уровне государственного управления наоборот, шло не разрушение властной вертикали, а её восстановление:

«В 1727 г. решением Верховного Тайного Совета были уничтожены все городские магистраты, которые были преобразованы в ратуши, подконтрольные местным воеводам. Затем были ликвидированы сами ратуши, и вся полнота административной и судебной власти в городах перешла в руки воевод, которые назначались сановным Петербургом. Кроме того, в 1730-х гг. была перестроена вся система губернского, провинциального и уездного управления: а) во-первых, были уничтожены все дистрикты во главе с земскими комиссарами и на их месте воссозданы уезды во главе с воеводами; б) во-вторых, была установлена строгая соподчинённость всех руководителей местного управления: отныне губернатору, а не Коллегиям или Сенату, подчинялись все провинциальные воеводы, которым, в свою очередь, подчинялись уездные воеводы». (там же, с. 65).

Смысл этого вполне понятен – элиты постепенно духовно деградировали, а на местном уровне управления всё ещё было относительно хорошо. Государство постепенно «сползало» вниз, образно говоря роль головы стали играть руки.

В этот период времени произошло превращение дворян в привилегированное сословие и резкое усиление крепостничества – крестьяне стали рабами:

«В советской исторической науке социальную политику самодержавия в этот период традиционно и совершенно справедливо характеризовали как политику крепостническую и продворянскую.

Продворянский характер политики самодержавия наиболее ярко проявился в том, что после смерти Петра I дворянское сословие, обременённое различными повинностями, стало медленно, но неуклонно освобождаться от них. За эти десятилетия дворянство коренным образом изменило свой правовой и социальный статус и из служилого сословия превратилось в привилегированное сословие, что наиболее зримо проявилось в таких мероприятиях правительства, как:

1) В радикальном пересмотре петровского Указа «О единонаследии» (март 1714 г.), в результате чего был отменён принцип майората и восстановлено право наследования земельной и иной собственности всеми чадами почившего землевладельца (январь 1731 г.).

2) В ограничении срока обязательной (пожизненной) дворянской службы до двадцати пяти лет и выхода дворян в отставку с довольно большим государственным пенсионом (декабрь 1736 г.).

3) В начале генерального межевания помещичьих земель, по итогам которого специальным императорским указом за помещиками были юридически закреплены все самовольно захваченные ими казённые и общинные земли (июль 1754 г.).

4) В издании знаменитого Манифеста «О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству» (февраль 1762 г.), по которому все дворяне: а) впервые получали право оставить военную или гражданскую службу и выйти в отставку, или вовсе не поступать на неё; б) могли свободно выезжать за границу и поступать на службу к зарубежных монархам; в) в отношении дворян отменялись все телесные наказания и т.д.

Крепостнический характер политики самодержавия зримо проявился в том, что правительство, идя на поводу многочисленных требований дворянства, постоянно ужесточало нормы крепостного права: 1) в 1726 г. крепостным крестьянам было запрещено без разрешения помещика уходить на промыслы; 2) в 1731 г. крепостным и государственным крестьянам было запрещено вступать в подряды и откупа; 3) в 1736 г. помещикам было предоставлено полное право самостоятельно определять меру наказания своим беглым крепостным крестьянам; 4) в 1739 г. было подтверждено монопольное право помещиков на владение крепостными крестьянами; 5) в 1746, 1754 и 1758 гг. помещикам было представлено монопольное право на покупку земли и крепостных крестьян; 6) в 1747 г. помещикам разрешили продавать своих крепостных крестьян в рекруты; 7) в 1760 г. помещики получили право ссылать своих крепостных крестьян в Сибирь; 8) в 1765 г. помещики получили право ссылать крепостных крестьян на каторжные работы и, наконец, 9) в 1767 г. императорским указом крепостным крестьянам был наложен запрет подавать жалобы на своих помещиков. (примечание – до этого подавать жалобы можно было только самой Екатерине II, минуя правительство, что на практике практически невозможно).

Кроме того, следует отметить, что, начиная с 1730-х гг. резко возросли повинности владельческих крестьян в пользу своих помещиков, особенно такая тяжёлая форма эксплуатации, как барщина, которая именно в эти годы получает наибольшее развитие. Более того, по мнению большинства отечественных историков (Н. Павленко, Л. Милов), уровень эксплуатации крестьян в барщинных хозяйствах достиг такого запредельного уровня, после которого де-факто наступало разорение и гибель самого крестьянского хозяйства». (там же, с. 65).

Стоит отметить особо отмену майорат. Короткое господство сребролюбия в элите сменилось привилегиями для всего дворянского сословия, т.е. господством теперь уже сластолюбия.

Кроме всего прочего, особый привилегированный статус получали и города. Это тоже один из признаков особой структуры общества, выделения в нём привилегированных центров:  

«21 апреля 1785 г. Екатерина II подписала два самых знаменитых документа своего царствования: «Грамоту на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства» и «Грамоту на права и выгоды городам Российской империи».

«Жалованная грамота дворянству» представляла собой системный свод всех прав и привилегий, дарованных дворянскому сословию на протяжении всего XVIII века: вольности дворян от обязательной государственной службы, уплаты податей, телесных наказаний, монопольного права дворян на владение землёй и крестьянами и т.д. Кроме того, «Жалованная грамота» закрепляла за благородным дворянским сословием право заниматься предпринимательской и коммерческой деятельностью, неограниченно распоряжаться своими земельными владениями и иной движимой и недвижимой собственностью, в том числе крепостными крестьянами, и т.д. Важным положением «Жалованной грамоты» стала кодификация дворянского самоуправления, поскольку отныне во всех уездах и губерниях страны создавались корпоративные дворянские собрания, которые получали право сношения не только с губернатором, генерал-губернатором и Правительствующим Сенатом, но даже с самой императрицей.

«Жалованная грамота городам» — первый нормативный акт такого рода: 1) Устанавливала деление всего городского населения на шесть основных разрядов — а) владельцев городских усадеб и землевладельцев, б) купцов трёх гильдий, в) ремесленников и их подмастерьев, состоящих в цехах, г) иностранцев и иногородних граждан, д) именитых граждан, т.е. бургомистров, членов магистратов и банкиров, и е) мещан, т.е. городских обывателей.

2) Узаконивала новые существенные привилегии для двух первых разрядов — владельцев городских усадеб (дворян, чиновников и духовенства) и купечества, поделённого по имущественному цензу на три гильдии. При этом купцы первых двух гильдий также освобождались от телесных наказаний, подушной подати, рекрутской повинности и ряда казённых служб. Сословный статус купца отныне всецело зависел от его имущественного состояния, поскольку в случае разорения и банкротства он утрачивал его и становился разгильдяем.

Кроме того, во всех городах вводилась новая система городского самоуправления. Наряду с городским магистратом и ратушей к управлению городом привлекались сразу три органа местного самоуправления: «Общая градская дума», «Шестигласная дума» и «Собрание градского общества», что, безусловно, серьезно запутало и без того громоздкую систему городского управления.

Высшим звеном городского самоуправления являлось «Собрание градского общества», в котором могли заседать лишь горожане, обладавшие капиталом не менее 5000 рублей. Это собрание состоятельных горожан избирало городского голову, бургомистров и других должностных лиц. «Общая градская дума», в ведении которой находились вопросы управления городским хозяйством, избиралась гражданами всех 6 разрядов. Из состава этой думы выбиралась «Шестигласная дума», в которую входили городской голова и по одному представителю от каждого городского разряда.

Наряду с новыми органами городского самоуправления был сохранён и городской магистрат, который помимо чисто судебных функций был наделён и частью административных полномочий, в частности контроля за деятельностью органов городского самоуправления. Но, при всём при этом, огромные полномочия по управлению городом сохранялись в руках городничего и полицмейстера, которые являлись государственными должностными лицами и назначались центральной властью». (там же, с. 84).

Эпоха императриц закончилась с воцарением в 1796 г. Павла I. В 1797 г. он издал новый указ о престолонаследии, просуществовавший до 1917 г. В нём утверждалось наследование престола лицами мужского пола (матриархат императриц закончился), а также жёсткий порядок наследования, подчиняющий закону выбор будущего императора. Одновременно это был и первый серьёзный удар самодержавия по самому себе. Царь перестал быть полноценным самодержцем, ограничил свою власть этим указом.

Имеет смысл кратко описать и дальнейшую эпоху 1789-1917 г.

Следующие два 12-летних цикла стоят отдельно и связаны с появлением первого антихриста Наполеона I Бонапарта и войной с ним и антихристианской антиимперией.

После этого в соответствии с описанной в статье «Духовная история человечества. О трёх базовых ценностях людей, западноевропейской антицивилизации, русской цивилизации и войне с Турцией» http://worldcrisis.ru/crisis/2441606  хронологией жизни цивилизации начинается превращение элиты русской цивилизации в антисистему – вначале антисистему государственного типа. Здесь наблюдается внутреннее деление этой антисистемы на радикальную революционную и паразитическую чиновничью части.

Первый 12-летний цикл развития этой антисистемы 1812-1825 г. завершается первой русской революцией – в 1825 г. декабристы пытаются захватить власть.

Интересна классификация революционного движения, предложенная В.И. Лениным:

«Как известно, сам В.И. Ленин подразделял освободительное движение в России на три основных этапа: дворянский (1825-1861), разночинский (1861-1895) и пролетарский (1895-1917). В основу именно такой периодизации он положил излюбленный им социально-классовый подход, поскольку считал, что преобладание определённого класса или сословия «налагало свою печать на всё движение» и определяло характер и особенности разных этапов освободительного движения». (там же, с. 163).

Указанная хронология точно совпадает с двумя ключевыми датами – 1825 г. (завершением переходного периода формирования политической антисистемы в элите) и 1861 г. (началом её мутации в антисистему национального типа).

Следующие три 12-летних цикла 1825-1861 г. сопровождаются появлением огромной армии чиновников-бюрократов, численность которых росла колоссальными темпами.

«Отличительной особенностью николаевского правления стал колоссальный рост бюрократического аппарата в центре и на местах. Так, по данным ряда историков (П. Зайончковский, Л. Шепелев), только за первую половину XIX в. численность чиновников всех уровней выросла более чем в шесть раз». (там же, с. 173).

Естественно, такая огромная армия чиновников была паразитической системой.

Е.Ю. Спицын отмечает, что после восстания декабристов царь полностью утратил доверие к высшим слоям дворянства и рост числа чиновников был вызван именно этим. С такой точкой зрения согласиться нельзя. Огромный рост числа чиновников не мог быть вызван желанием одного человека. Он должен был иметь сущностные основания в жизни всего общества.

Одновременно происходила и перестройка социальных отношений – вместо рабства постепенно вводились элементы капитализма. Это означает, что государство постепенно умирало, лишившись духовно здоровой элиты.

«Однако, как верно отметил профессор Б.Н. Миронов, кризис феодальных отношений и крепостной системы хозяйства не следует рассматривать, как проявление кризиса и регресса всей экономики, поскольку, чем быстрее разлагалась феодально-крепостническая система хозяйства, тем быстрее шло становление новых капиталистических производственных отношений.

Вместе с тем, следует отметить и тот факт, что ряд современных авторов (И. Фроянов, Н. Проскурякова) утверждают, что в первой половине XIX в. не было никакого кризиса крепостнической системы хозяйства, поскольку она ещё не исчерпала своих возможностей. В тот период изжили себя лишь рабские элементы крепостного правопорядка, которые ошибочно приняли за крах всей феодальной системы». (там же, с. 180).

После этого начинается первый 20-летний цикл 1861-1881 г. мутации антисистемы государственного типа в антисистему национального типа. По своему смыслу он должен был выявить онтологическую суть антисистемы – её цели и способы достижения этих целей, а также сопровождаться пропагандой в целях увеличения её численности.

Возникло множество революционных кружков террористов, которые, что характерно, не имели никакой политической программы и при этом ставили себе целью террор.

«В духе того времени «чайковцы» тоже не имели устава, однако у них была железная дисциплина, основанная на принципах подчинения личности организации, а меньшинства — большинству. Программа «чайковцев», написанная будущим теоретиком русского анархизма Петром Александровичем Кропоткиным, предусматривала тактику пропаганды и длительной подготовки народного бунта, которая затем станет теоретической основой знаменитого «хождения в народ». (там же, с. 275).

«Первой крупной акцией революционного народничества стало массовое «хождение в народ», осуществлённое летом 1874 г. Это движение, в котором приняли участие примерно две-три тысячи народников, охватило по разным оценкам от 37 (В. Федоров) до 50 (Н. Троицкий) губерний европейской части России, Прибалтики и Северного Кавказа. Однако эта пропагандистская акция потерпела полное фиаско, поскольку народники не знали истинных настроений российского крестьянства, не имели опыта ни пропагандистской работы, ни конспирации. Да и сами крестьяне совершенно не были готовы к восприятию непонятных им идей социализма». (там же, с. 277).

В 1876 г. возникает «Земля и воля» (вторая по счёту с таким названием). Её цели и способы их достижения:

«Практически сразу после своего возникновения была создана программа «Земли и воли», основные пункты которой состояли в следующем: 1) передача всей земли в руки крестьянских общин, 2) полное общинное самоуправление, 3) право наций на самоопределение, 4) провозглашение гражданских и политических прав и свобод и 5) создание производственных землевладельческих и промышленных ассоциаций. Чисто политические цели пока в программе не значились, а средства достижения своих программных установок землевольцы разделили на две части: организаторскую, т.е. пропаганду и агитацию своих идей, и дезорганизаторскую, т.е. индивидуальный террор в отношении видных представителей государственной власти». (там же, с. 277).

 «Первоначально, в 1876-1877 гг. землевольцы возродили тактику «хождения в народ» посредством создания специальных народнических поселений. Однако когда они в очередной раз убедились в полной бесполезности этой затеи, на первый план вышла тактика террора против властей». (там же, с. 277).

Переходный период формирования антисистемы завершился в 1881 г. Следующие 20-летние циклы должны были датироваться 1881-1901 и 1901-1921 г. Однако, в эти периоды времени происходит наложение разных исторических циклов с разными смыслами, поэтому чёткую хронологию здесь проследить не так просто. Думаю, того, что уже написано выше, достаточно для демонстрации жизненных циклов элиты русской цивилизации как антисистемы.

В качестве завершения этой части статьи можно сделать следующие важные выводы:

1) духовная деградация элиты русской цивилизации приводила к необходимости постоянной «смены» элиты (что и наблюдалось в истории) – для того, чтобы у власти не оказались представители антисистемы. Данная тенденция уже отмечалось в прошлых статьях и как факт, и как логически и теоретически обоснованная тенденция. Но в данной статье она объясняется подробнее, поэтому её и нужно обязательно повторить;

2) одним из положительных результатов октябрьской революции 1917 г. было отстранение от власти старой элиты русской цивилизации, которая к этому времени по большей части превратилась в антисистему. Без этого построение нового государства было бы невозможно. Естественно, элита деградировала не поголовно и небольшая часть старой элиты вошла в новое советское государство;

3) главная проблема, вытекающая из описанного в статье, состоит в том, что элита русской цивилизации как целое после 1812 г. уже не способна бороться с коренными страстями. Даже после полной смены элиты начинается новый 128-летний период превращения обновлённой элиты в антисистему. Это в самом лучшем случае. То же самое наблюдалось после завершения Великой Отечественной войны. Здесь исторические циклы выглядели следующим образом: 1941-1953 г., 1953-1965 г., 1965-1977 г., 1977-1989 г. и далее. После этого имел место единственный случай в истории России сохранения старых элит после больших кризисов – это распад СССР и 1990-ые гг. Смены элиты не произошло и её деградация продолжалась непрерывно с момента начала Великой Отечественной войны.

Описанная картина кажется довольно мрачной, но не является безнадёжной. Учитывая происходящие в России и всей русской цивилизации изменения можно ожидать, что произойдёт и смена и/или частичное духовное возрождение элиты от духовной деградации. Первое, к сожалению, почти неизбежно должно привести к пролитию крови. Второе возможно, но, скорее всего, в весьма ограниченных масштабах – примерно таких же, какие имели место после октябрьской революции 1917 г.

На этом первая часть статьи завершена. По результатам анализа духовной жизни элиты русской цивилизации можно сделать вывод, что названные даты истории: 1618 и 1789 г. вполне обоснованы. Теперь рассмотрим саму науку.

Когда говорят о современной науке, то прежде всего имеют в виду математическое естествознание, появившееся в начале XVII в. Именно в это время математике стала отводиться важная роль в науке – настолько важная, что она (математика) стала считаться важнейшей из наук, её методологической основой. Поэтому имеет смысл проанализировать историю математики с XVII в. Такой анализ, конечно, уже был проделан многими учёными, а в качестве основного литературного источника в данной статье будет использована книга известного математика Мориса Клайна «Математика. Утрата определённости». Она не самая новая (1984 г. издания в СССР), но в данном случае это роли не играет. Из рассмотрения автора выпадают только последние 40 лет истории.

Родоначальником математического естествознания считается Галилей. Вот как описывает в своей книге его роль М. Клайн:

«Хотя Галилей был профессором математики и придворным математиком, его главным вкладом в европейскую культуру стали не математические теоремы, а те многочисленные усовершенствования, которые он внёс в научный метод. Наиболее значительным из них явился его отказ от поисков физического объяснения, которое Аристотель считал истинной целью естествознания, и переход к поиску математического описания.Галилей был уверен, что знание природы, которого мы стремимся достичь, должно быть описательным.

Итак, по Галилею, содержательные научные вопросы следовало отделить от поиска «причины причин» и отказаться от чисто умозрительных рассуждений о физических предпосылках явлений. Галилей мог бы сформулировать свою идею в виде следующей максимы для учёных: ваше дело не рассуждать — почему, а устанавливать — сколько (т.е. находить количественные соотношения)». (Морис Клайн «Математика. Утрата определённости», М.: Мир, 1984, с. 59).

«Широкую известность получил следующий отрывок из небольшого сочинения Галилея «Пробирных дел мастер» (1623):

Философия природы написана в величайшей книге, которая всегда открыта перед нашими глазами, — я разумею Вселенную, но понять её сможет лишь тот, кто сначала выучит язык и постигнет письмена, которыми она начертана. А написана эта книга на языке математики, и письмена её — треугольники, окружности и другие геометрические фигуры, без коих нельзя понять по-человечески её слова: без них — тщетное кружение в тёмном лабиринте». (там же, с. 58).

В XVII в. под математикой понимали в первую очередь геометрию, поэтому Галилей и говорит о геометрических фигурах. Если же говорить о датах, то искать их точное совпадение здесь не имеет смысла. Хронологическое совпадение здесь проявляется в том, что изменения науки примерно совпадают по времени с выделенными датами, но всегда имеют задержку в несколько лет. Ведь после появления той или иной идеи она должна быть осмыслена, размышления учёного на эту тему должны быть систематизированы и изложены в виде научного труда. Всё это требует времени.

Что по своей сути означал отказ от поиска физического объяснения в пользу математического описания? Это принципиальное изменение понятия истины. В первом случае (для физического объяснения) под истиной понимается то, что в науке обычно называют «объективной реальностью», т.е. онтологически реальный мир, наполненный реальными же сущностями. Во втором случае (математическое описание) под истиной понимается мысленная конструкция, с заданной точностью описывающая реальный мир, т.е. человеческая идея о мире, гносеологическая концепция мира. Первое понимание истины вполне совместимо с христианством. Сам Господь сказал:

6. Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня. (Св. Евангелие от Иоанна 14:6)

В данном случае речь идёт о том, что Бог – это Истина. Но и мир как творение Бога сопричастен Ему и поэтому для науки, изучающей мир, а не Бога, может восприниматься как истина. Бог в этом случае как Творец мира является критерием научной истины и основой познания. Сын Божий воплотился – что может быть более реальным?

Второе понимание истины предполагает, как это обычно говорят сами учёные, соответствие научных моделей объективной реальности. Критерием же истины и основой познания становится сам человек.

Подобное понимание истины благодаря науке на сегодняшний день настолько широко распространено, что даже простая попытка указать на христианский смысл понятия Истины практически всегда сталкивается с полным непониманием. Однажды я тут как-то спорил с одним форумчанином, так он понял что я хочу сказать только с пятой попытки моего объяснения каждый раз разными словами. И это при том, что он был философом по образованию. Что уж говорить об остальных людях.

Вернёмся к истории математики XVII в.

Дело Галилея продолжил и развил Ньютон:

«Существенное различие между механикой Ньютона и физикой его предшественников заключалось не в введении математики для описания движения тел. В ньютоновской механике математика была не только вспомогательным средством для физики, более удобным, кратким, ясным и общим языком, — она стала источником фундаментальных понятий». (там же, с. 70).

Здесь нужно особенно подчеркнуть, что именно математика стала тем инструментом, с помощью которого учёные убеждали себя и окружающих в своей правоте.

Приведу ещё две цитаты из другого источника о том же:

«Но почему же физике удалось убедить всех, что проблема, которая прежде казалась сложной и запутанной (проблема причины, смысла, сущности, а не внешнего описания мира – примечание моё), теперь полностью решена? Потому, что после Ньютона она стала наукой математической. Закон природы обрёл в физике вполне конкретную форму математического соотношения, благодаря чему он приобрёл статус объективной реальности, стал восприниматься как данность, существующая в онтологическом смысле. Важно подчеркнуть, что такая онтологизация законов природы, оказавшая огромное влияние на развитие атеизма и естествознания, была обязана "математическому платонизму" — возникавшему с незапамятных времен у математиков ощущению, что объекты их науки живут независимой жизнью, существуют сами по себе на каких-то вечных и неизменных платоновских небесах». (Тростников В.Н. «Мысли перед рассветом», М., 1997 г. – 359 с., с. 127).

«Шло время, и прагматическая точка зрения овладевала всё большим количеством умов. Фраза Ньютона "Я не строю гипотез" теряла оттенок пессимизма, порождённого бессилием, и начинала звучать как энергичный и бодрый завет. В науку вступали люди, уже не заставшие времени, когда в муках размышлений о Боге и созданном им мире рождалась новая физика. Ограничивая свою деятельность поисками математических формул, описывающих процессы природы, они не испытывали желания понять что-то более глубокое, проникнуть не только в форму, но и в содержание Вселенной. Философское томление великих предшественников и их неудовлетворённость начинали казаться им чудачеством. "Физика законов", несмотря на отсутствие "физики причин", рисовалась этим новым учёным вполне завершённой и не нуждающейся в каких-либо принципиальных добавлениях. Происходил тот же психологический феномен, какой можно было не так давно наблюдать в СССР. Ещё до войны во многих наших парках была установлена скульптура, изображающая двух очень дружных и поэтому сидящих в обнимку политических деятелей. В середине пятидесятых годов один из этих деятелей подвергся некоторому развенчанию, и поэтому его фигуру из всех упомянутых стереотипных скульптур выломали. Оставшийся деятель, которого не только не развенчали, а ещё более возвеличили, остался сидеть в одиночестве, и его рука, потерявшая опору, повисла в воздухе. Тем, кто хотя бы в подсознании сохранил память о первоначальной композиции, статуя казалась теперь странной и некрасивой. Но подросшее свежее поколение не видело в ней каких-либо изъянов; ему она представлялась совершенно нормальной. Что же касается висящей над пустотой руки, то о ней думали так: раз рука висит, значит так надо.

Третье, четвёртое и пятое поколение физиков, не зная, что отсутствие в их науке содержательных разъяснений по поводу того, что такое законы и почему они выполняются, явилось результатом выламывания всех богословских аргументов, не видело физику кривобокой и куцой, воспринимая её структуру как должное». (там же, с. 136).

Сам В.Н. Тростников оценивает отказ науки от попыток понять сущность явлений крайне негативно:

«Пусть теперь на физиков нет никакой надежды, пусть они разуверились в существовании истины, пусть уныло повторяют свою присказку: "Наука должна описывать, а не объяснять", — они заслужили благодарность уже за то, что вплотную подошли к таким свидетельствам, которые должны стать теперь всеобщим достоянием и от которых придёт в волнение каждый, кто сохранил интерес к серьёзным проблемам Бытия».

Такое мнение вполне понятно. Конечно, в идеале взгляд человека на мир должен быть целостным. Но сами мировоззренческие идеи не могут быть доказаны научными методами и поэтому в явном виде не могут входить в состав науки. Однако одновременно с этим наука не способна существовать без таких идей и, следовательно, мировоззренческие идеи не могут в состав науки не входить. Худший выход из описанного противоречия – это тот, который имел место в истории. Отрыв науки от попыток объяснения сущности явлений привёл не к тому, что сущность явлений в науке не пытались объяснять, а к тому, что её стали «домысливать» неосознанно, вопреки разуму расширяя научное описание мира до масштабов мировоззренческих теорий. Получилась ситуация скрытого манипулирования сознанием людей. За научными теориями скрывались их нераскрываемые мировоззренческие основания, которые таким образом манипулятивным образом навязывались всему человечеству – выдавались за выводы научных теорий.

Но если учесть духовное состояние человечества последних веков, то всё могло быть и ещё хуже. Что было бы, если бы наука ставила себе прямую цель постижения тайн невидимого мира и осознанно стремилась бы именно к этому?

Сомнений в ответе на этот вопрос не возникает. Есть только один легальный и духовно безопасный способ постижения тайн невидимого мира – через очищение собственной души от страстей. Его выразил Сам Иисус Христос:

8. Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят.

(Св. Евангелие от Матфея 5:8).

Любая другая попытка проникнуть в тайны мира невидимых сущностей гарантированно привела бы к прямым контактам с демоническим миром. И идеалом учёного на последующие столетия стал бы не образ Ньютона, изучающего мир с целью его математического описания, а образ Ньютона, проводящего спиритический сеанс или вызывающего духов. Какой стала бы наука тогда? Страшно даже представить себе подобное.

О том же, что наука не занимается изучением сущности вещей, философы писали ещё в XVII в. Приведу соответствующую цитату из книги философа и богослова В.Н. Катасонова «О границах науки: научное издание»:

 «Осознание границ науки в этом смысле дейтсвительно началось уже достаточно рано. Так, Локк, один из первых философских «промоутеров» новой науки, в своём «Опыте о человеческом разумении» (1690) настойчиво подчёркивал разницу между номинальной и реальной сущностью вещи. Разница между этими понятиями реально выступает на конкретном примере. «Так, например, номинальная сущность золота – это та сложная идея, которую обозначает слово «золото», пусть это будет, для примера, жёлтое тело определённого веса, определённой ковкости, плавкости и твёрдости. Реальная же сущность – это строение незаметных частиц этого тела, от которых зависят эти и все другие свойства золота». Именно номинальная сущность определяет деление вещей на виды, учит нас Локк. Именно номинальной сущностью занимается наука. Реальная сущность остаётся всегда неким «х», непостижимым в своей полноте, выступающим как предел и основание всех научных рассмотрений: «Под реальной же сущностью я подразумеваю реальное строение вещи, представляющее собой основание всех тех свойств, которые соединены в номинальной сущности и обнаруживаются постоянно существующими вместе с нею, – то особое строение, которое каждая вещь имеет внутри себя, без всякого отношения к чему-нибудь внешнему [подчёркнуто В.К.]». Как постигнуть «особое строение вещи, которое она имеет внутри себя, без всякого отношения к чему-нибудь внешнему», Локк не уточняет, как не уточняет и того, как вообще могла у нас появиться подобная идея. Ясно только, что это выражение взгляда на вещь некоторого сверх-человеческого, Божественного разума, видящего «реальное строение вещи». Реальная сущность у Локка есть прототип кантовской вещи в себе, но в отличие от агностика Канта Локк – верующий человек, и для него предположение о том, что Бог видит реальную сущность каждой вещи, более естественно.

Номинальная сущность вещи – всегда неполная совокупность свойств. «Мы никогда не можем знать точного числа тех свойств золота, зависящих от его реальной сущности, с устранением хоть одного из которых исчезает реальная сущность золота и, следовательно, оно само, если мы не знаем этой реальной сущности и не определяем по ней данного вида». В то же время номинальные сущности – не совсем произвольные соединения свойств и качеств. Наблюдая некоторые качества постоянно связанными и существующими вместе, люди подражали в этом природе и образовали свои сложные идеи субстанций из соединённых таким образом идей. Люди, правда, могут образовать какие угодно сложные идеи и дать им какие угодно названия, но если они хотят быть поняты, когда говорят о реально существующих вещах, они должны в некоторой степени сообразовывать свои идеи с вещами, о которых они говорят, иначе человеческая речь походила бы на речь строителей вавилонской башни». Сходства вещей и их свойств – это продукт самой природы. Но человек никогда не знает полной природы ни одной вещи, и поэтому разделения на виды он всегда производит на основании этого неполного знания, формируя понятие номинальной сущности». (В.Н. Катасонов «О границах науки: научное издание» / В.Н. Катасонов. – М.: ИД «Познание», 2016. – 296 с., с. 55).

В.Н. Катасонов подчёркивает, что аргументы Локка справедливы и для современной науки, в частности и для понимания сущности того же золота:

«Конечно, обсуждая «сущность золота», мы можем сегодня сказать, что золото – это вполне определённый химический элемент таблицы Менделеева, что предполагает знание его атомной структуры, количества электронов, распределение их по электронным орбитам, заряда и массы ядра и т. д. Однако, можем ли мы сказать, что мы знаем реальную сущность золота?.. Ведь эти электроны, протоны, нейтроны, другие элементарные ччастицы, из которых «сложена» молекула золота, остаются для нас всё тем же «х», только на новом уровне. Мы по-прежнему называем золотом некоторую конечную совокупность свойств «на поверхности» реальной сущности вещи» [там же, с. 56].

В своих рассуждениях В.Н. Катасонов идёт дальше, но в рамках данной статьи эти рассуждения не принципиальны. Желающим узнать больше могу порекомендовать прочитать всю очень интересную книгу автора. Она даёт критику современной науки с разных точек зрения и таким образом хорошо дополняет то представление о науке, которое излагают современные философы науки, например, В.С. Степин в своей книге «История и философия науки: учебник для аспирантов и соискателей учёной степени кандидата наук».

Приведу ещё одну цитату из раздела вышеназванной книги В.Н. Катасонова, посвящённого философии науки Пьера Дюгема:

«… вернёмся к философии науки Дюгема. Точнее, к философии экспериментального математического естествознания, ближайшим образом – физике и химии. Дюгем всегда настаивал, что цель науки есть не объяснение, а описание. В этом её принципиальная разница с метафизикой. Метафизика имеет прямое отношение к реальности, она может быть верна или нет. Положение о свободе человеческой воли или церковные догматы претендуют утверждать то, что есть на самом деле, подчёркивал Дюгем. Логический же статус научных утверждений гораздо скромнее. Учёный стремится найти принципы – гипотетические! – которые позволили бы наиболее совершенно и экономно дать математическое описание совокупности эмпирических законов. Это «экономно» имеет скорее махистский смысл, чем какой-либо онтологический. Вопрос о метафизике, «подлежащей» данной физической теории, совершенно не относится к компетенции науки, по Дюгему. Во-первых, ни одна физическая теория не может дать абсолютное, неопровержимое достоверное обоснование какой-либо метафизике. И во-вторых, все метафизические системы находятся между собой в состоянии перманентной конфронтации. Связать физическую науку с метафизикой – значит разрушить общий язык научного сообщества, разделить его на конфронтирующие партии, объединённые внутри себя различными метафизическими и мировоззренческими предпочтениями, то есть разрушить саму науку» [там же, с. 191].

Сказанное отражает одну стороны указанного выше противоречия. О второй стороне см. ниже.

Вернёмся к Галилею. Кроме всего прочего он заложил и основы первой научной картины мира – механистической. Мир рассматривался как механизм с жёсткими причинно-следственными связями. Некоторые философы науки отсчёт механистической научной картины мира ведут не с Галилея, а с Коперника, что представляется совершенно нелепым. Получается, что науки (математического естествознания) ещё нет, а научная картина мира, порождённая этим математическим естествознанием, уже есть.

Галилей первым предложил исследовать движение небесных тел с помощью механических моделей:

«одной из фундаментальных идей, приведших к её построению (построению механики – примечание моё), была сформулированная Галилеем эвристическая программа — исследовать закономерности движения природных объектов, в том числе и небесных тел, анализируя поведение механических устройств (в частности, орудий Венецианского арсенала).

В своё время Нильс Бор высказал мысль, что новая теория, которая вносит переворот в прежнюю систему представлений о мире, чаще всего начинается с «сумасшедшей идеи». В отношении Галилеевой программы это вполне подошло бы. Ведь для многих современников это была действительно сумасшедшая идея — изучить законы движения, которым подчиняются небесные тела, путём экспериментов с механическими орудиями Венецианского арсенала». (Степин В.С. История и философия науки: учебник для аспирантов и соискателей учёной степени кандидата наук. – М. Академический Проект; Трикста, 2011. – 423 с., с. 179).

Как отмечал В.Н. Тростников (см. предыдущую статью цикла), подобная методология научного познания, на время «забывающая» о Боге, с практической точки зрения была весьма успешной и быстро распространялась.

Для понимания смысла произошедших событий нужно сделать краткий экскурс в православное богословие.

Бог в нём является не только Творцом мира, но и Промыслителем, Который постоянно заботится о мире и обеспечивает его существование:

«Христианское представление о тварном мире основывается на убеждении в том, что мир имеет основание и цель своего бытия в Боге. Бог, невидимо присутствуя в мире в Своих энергиях, удерживает мир в бытии и сохраняет его порядок, не сливаясь при этом с миром, как учат пантеисты, но пребывая над всеми (Еф.4:6)».

«Тварное бытие как несамобытное не является бытием необходимым, поэтому оно не могло бы существовать без произведшей его Причины. Оно существует только потому, что сохраняется в бытии той же Силой, которая дала ему бытие».

(Протоиерей Олег Давыденков. «Догматическое богословие». https://azbyka.ru/otechnik/Oleg_Davydenkov/dogmaticheskoe-bogoslovie/6).

Механистическая картина мира как раз и отличается тем, что она не нуждается в Боге как Промыслителе. В её понимании мир существует как механизм, который когда-то был «заведён» Богом, а дальше уже крутится сам по себе, без внешнего вмешательства. Это означает, что распространение механистической картины мира одновременно сопровождалось и отрицанием действия Промысла Бога в мире. И когда механистическая картина мира была воспринята научным сообществом, то Бог как Промыслитель из картины мира, создаваемой учёными, исчез.

Как известно, свято место пусто не бывает, и исчезновение Промыслителя должно было быть заменено кем-то или чем-то, выполняющим аналогичные функции. Этим аналогом стало математическое описание мира, существующее только в человеческом сознании. Бог-Промыслитель в мировоззрении учёных был заменён на несколько математических формул, описывающих наблюдаемый учёными опыт. Т.е кем-то в замене Бога стал человек, а чем-то – идеи человека о мире.

Это событие в своей полноте имело место в конце XVIII в.:

«На протяжении всего XVIII в. математики, составлявшие тогда большинство ученых, неукоснительно следовали ньютоновской схеме. Первым научным трудом, строго выдержанным в духе математического подхода Ньютона, можно считать «Аналитическую механику» Лагранжа (1788) (Лагранж – великий французский учёный, математик, астроном и механик – примечание моё). В этой книге механика рассматривалась с чисто математических позиций и упоминания о физических явлениях встречались крайне редко. Более того, Лагранж даже бравировал тем, что ему не были нужны ни ссылки на физические явления, ни геометрические чертежи. Когда начали формироваться новые разделы физики — гидродинамика, теория упругости, электромагнетизм, их создатели избрали тот же подход, какой использовал Ньютон применительно к механике и астрономии. Количественный, математический подход стал сущностью точного естествознания, и наиболее надёжное убежище истина обрела в математике». (Морис Клайн «Математика. Утрата определённости», М.: Мир, 1984, с. 71).

Естественно, что после того, как Бог был изгнан из мировоззрения учёных как Промыслитель, встал вопрос и о Боге как Творце мира: а есть ли у мира Творец? И по историческим меркам ответ был дан практически мгновенно – мир возник сам собой, никакого Творца у него нет. Ответ этот выразил Пьер-Симон Лаплас в своей книге «Изложение системы мира», написанной в 1795 г., а в полноте он был дан всем французским народом в 1789 г.

Примечательно, что и завершение первого этапа, и начало второго этапа «изгнания» Бога из мира имело место во Франции. Одно поколение французских учёных сделало и то, и другое.

С этого момента наука стала секулярной, оторванной от христианства. При этом считалось, что наука оторвана не только от христианства, но и вообще от влияния какого-либо мировоззрения.

Попробуем поразмышлять над этим вопросом: может ли вообще существовать секулярная наука, наука, оторванная от какого-либо мировоззрения? На практике это просто невозможно. Можно представить себе отдельного учёного, который обладает такой выдающейся интеллектуальной честностью, что способен в течение всей своей жизни проводить чёткую границу между описанием мира (научными моделями, имеющими не всегда точно известные, но вполне осознаваемые границы применимости) и распространением этого описания на весь мир, т.е. превращением этого описания в некоторое мировоззрение. Но совершенно невозможно представить себе научное сообщество, организованное корпоративным образом, которое живёт точно так же. Одно из важнейших свойств человека как разумного существа – это то, что он стремится всё вокруг понять, наполнить происходящие события разумным смыслом. Для человека противоестественно ограничиваться описанием событий, ему всегда нужно их понять. Самый ужасный мир, который человек себе может только представить, – это мир, в котором для него всё не понятно. Это просто сумасшедший дом, в котором для человека места нет.

На практике сказанное означает, что свой жизненный опыт человек всегда расширяет на весь мир, т.е. превращает в мировоззрение. Если человек уже имеет твёрдое мировоззрение, то жизненный опыт человека «вписывается» в это мировоззрение, дополняет общую картину отдельными личными штрихами. Если же твёрдого мировоззрения человек не имеет, то он начинает конструировать его мозаичным образом из доступного материала.

Учёные же расширяют научные теории до мировоззренческих. С точки зрения логики подобное не может быть оправдано, потому что человеческий опыт всегда конечен, а обобщаемые факты бесконечны (философы и математики об этом говорят, что индукция не является доказательством). Следовательно, подобное расширение является иррациональным, происходит неосознанно и в этом смысле является естественным процессом. Это просто свойство человека и если специально его не контролировать, то оно происходит само собой.

Таким образом, секулярная наука с неизбежностью должна была превратиться в какое-то мировоззрение. Причём произойти это должно было по историческим меркам практически мгновенно.

В какое именно мировоззрение должна была превратиться наука? Как известно, мировоззрений существует всего два вида – это религия и философия. Применительно к нашему случаю разница между ними состоит в том, что философия стремится исходить из осознанного движения в поиске истины, т.е. главным здесь является разум, а религия опирается в этом поиске на откровение высшего мира о самом себе и созерцание духовной реальности, разум здесь также играет важную роль, но не главную. Так как превращение секулярной науки в мировоззрение происходит неосознанно и вопреки доводам разума, то значит, наука превратилась в религию, а не философию.

В какую же религию превратилась наука? Для ответа на этот вопрос нужно учесть два обстоятельства. Первое: наука отрицает духовный мир, т.е. поклоняться она может только физически наблюдаемым объектам. Второе: учёные всё-таки не идиоты и поклоняться каменным и деревянным идолам они не будут. Они будут поклоняться высшему из того, что есть в наблюдаемом мире.

Вывод из сказанного следует вполне очевидный. Логический анализ показывает, что после разрыва с христианским богословием как со своим мировоззренческим основанием наука неизбежно должна была превратиться в религию обожествления человека, другими словами – в религию человекобожия, причём человек с этого времени воспринимался уже не только как Промыслитель, но и как Творец мира. Произойти это должно было по историческим меркам почти мгновенно. Учитывая предыдущие статьи цикла – за одно поколение ученых, т.е. приблизительно за один 12-летний цикл.

Здесь же стоит отметить и онтологизацию математического знания. В рамках сказанного смысл её вполне понятен. После того, как человек поставил себя на место Бога, он становится «Творцом» мира и поэтому и мир, который он творит, должен стать реальным (онтологическим), а не идеальным (гносеологическим). Онтологизируя свои мысли, человек таким образом увеличивает свой авторитет как Бога, на место Которого он себя поставил:

«Я не фантазёр. Мои мысли – не просто идеи, мои мысли – сама реальность».

Это карикатура на творческий акт Бога:

«И сказал Бог: да будет …».

Но карикатура эта неполная. До конца XVIII в. математика развивалась только в жёсткой связи с естественными науками, и математические формулы описывали наблюдаемые явления.

«Что представляла собой математика? Для предыдущих поколений математика была прежде всего и главным образом тончайшим творением человеческого разума, предназначенным для исследования природы. Фундаментальные понятия, универсальные методы и почти все наиболее важные теоремы математики были разработаны и доказаны именно в процессе усовершенствования математики как инструмента познания мира. Естествознание было кровью и плотью математики и питало её живительными соками. Математики охотно сотрудничали с физиками, астрономами, химиками и инженерами в решении различных научно-технических проблем, а часто и сами являлись выдающимися физиками и астрономами. В XVII-XVIII вв., а также на протяжении большей части XIX в. различие между математикой и теоретическим естествознанием отмечалось крайне редко. Многие ведущие математики, работая в области астрономии, механики, гидродинамики, электромагнетизма и теории упругости, получили здесь несравненно более важные результаты, чем в собственно математике. Математика была царицей и одновременно служанкой естественных наук». (Морис Клайн «Математика. Утрата определённости», М.: Мир, 1984, с. 323).

Первой «научной» теорией, которая описывала не реальность, а то, что принципиально невозможно доказать, была гипотеза Лапласа. Именно в этот момент зародилась новая «наука» – по своей сути в чистом виде антихристианская религия, которая в ещё большей степени стала карикатурой на акт Божественного творения мира. Однако и здесь онтологизируется теория, которая описывает возникновение того, что мы можем наблюдать, т.е. реального мира. Это очередное духовное падение, по падение ещё не полное, ведь остаётся и мир невидимый, на который пока ещё наука не претендует, а как ясно из предыдущего текста, и не может претендовать без того, чтобы перестать быть наукой.

Для того чтобы подчеркнуть всю бессмысленность попыток познать истину с помощью математики, приведу цитату из книги В.Н. Тростникова. По образованию он был математиком и написал несколько книг по истории математики и математической логике. Т.е. в этих вопросах он был вполне компетентен.

«Неопозитивизм.  Это мировоззрение, возникшее в 1922 году в Венском кружке, куда, помимо философов, входили представители точных наук, было не чем иным, как последней и очень яркой вспышкой рационализма: она была обусловлена огромными успехами математики как инструмента естествознания. К этому времени математика стала не только «царицей наук», но и «служанкой наук» и, казалось, полностью оправдывалось утверждение Канта: «В каждой науке столько собственно науки, сколько в ней заключено математики». Неопозитивисты были согласны с Парменидом в том, что существует только то, что можно познать, но познание они понимали иначе: у Парменида это было «умозрение», а у неопозитивистов – строгое логико-математическое рассуждение – цепочка высказываний, начинающаяся на аксиомах и вытекающих друг из друга по чётко определённым правилам вывода. Идеологи неопозитивизма Бертран Рассел (1872–1970) и Людвиг Витгенштейн (1889–1951) свято верили в то, что логико-математический метод является достаточным для познания всей истины, а поэтому ни в метафизике, ни в религии человечество не нуждается. Так в лице неопозитивизма философия упразднила саму себя, и его представители впали в эйфорию, ожидая вот-вот обещавшего наступить момента, когда появится алгоритм, позволяющий «вычислить» окончательную истину, как о том мечтал ещё Лейбниц. По иронии судьбы несбыточность этой жутковатой мечты доказал член самого Венского кружка Курт Гёдель в своей знаменитой теореме 1931 года, согласно которой в логико-математическом языке имеются высказывания, которые в рамках этого языка нельзя ни доказать, ни опровергнуть («неопределённые высказывания»). А в 1936 году польский математик Альфред Тарский доказал более сильную теорему, смысл которой заключается в том, что средствами строгого дискурсивного рассуждения нельзя не только познать всю истину, но даже дать определение понятию истинности. Стимулированные сенсационными результатами Гёделя и Тарского исследования в этой области скоро установили, что в математизированном языке доказуемых утверждений так же относительно мало по сравнению с истинными, как точек на окружности по сравнению с их количеством внутри круга. Из этого вытекал смертный приговор рационализму: наш рассудок обладает ничтожно малой познавательной силой. Так упования на логику как на универсальное средство познания рассеялись навсегда – против строго доказанных теорем не возразишь, – и неопозитивизм к началу Второй мировой войны бесславно сошёл со сцены» (В.Н. Тростников «Вера и разум. Европейская философия и её вклад в познание истины»: Грифон; Москва; 2010, беседа 25. Ссылка https://azbyka.ru/fiction/vera-i-razum-evropejskaya-filosofiya-i-ee-vklad-v-poznanie-istiny-trostnikov/26/).

Другими словами, полагаться на математику как на единственный способ познания истины совершенно бесполезно. Попытка математически доказать то, что нельзя доказать экспериментально, неизбежно приведёт к самообману. С помощью математики «доказать» можно всё что угодно, но к реальности это что угодно отношения в абсолютном большинстве случаев иметь не будет. Подчеркну, что это не какое-то мнение отдельных учёных, а научно доказанная истина.

Такое понимание математики даёт возможность трезво взглянуть на историю науки.

Итак, в конце XVIII в. зародилась новая наука, которая онтологизировала несуществующий материальный мир – выдумывала реальность и подменяла этой выдумкой то, что было на самом деле. А в конце XIX в. произошло очередное качественное изменение всей науки – появилась так называемая «чистая» математика. Вот что пишет об этом Морис Клайн:

«Но разве сто лет назад и ранее, спросит читатель, не было математики, созданной лишь ради неё самой, безотносительно к каким бы то ни было приложениям? Разумеется, была.

Чистая математика, полностью оторванная от запросов естествознания, никогда не находилась в центре забот и интересов математиков. Ей отводилась роль своего рода забавы, отдохновения от гораздо более важных и увлекательных проблем, выдвигаемых естественными науками». (Морис Клайн «Математика. Утрата определённости», М.: Мир, 1984, с. 326).

Далее в книге автор даёт несколько примеров того, как развивались различные области математики. И всегда это было развитие в рамках решения прикладных задач естествознания.

Это описание он завершает следующим образом:

«В целом же по поводу математики до начала XX в. можно сказать, что хотя чистая математика уже и существовала, не было ни одного чистого математика». (там же, с. 327).

Стоит подчеркнуть, что автор вообще не находит ни одной математической теории, возникшей в рамках чистой математики. Все они вышли из решения задач естественных наук.

«Следовательно, история неоспоримо свидетельствует, что любая математическая дисциплина, намеренно создаваемая как область чистой математики и лишь впоследствии нашедшая различные применения, как правило, возникала при исследовании реальных физических проблем или проблем, имеющих непосредственное отношение к изучению природы».

Слова «как правило» означают, что автор не претендует на то, что он описал в своей книге историю возникновения всех известных математических теорий, а не то, что он нашёл какие-то математические теории, никакого отношения к изучению природы не имевшие.

Смысл появления чистой математики – это продолжающаяся духовная деградация науки. Это тоже онтологизация несуществующего. Но теперь это не выдумывание происхождения материального мира, который существует в реальности и который можно точно также реально наблюдать, ощущать, измерять непосредственно или косвенно. Теперь это выдумывание мира невидимых сущностей, которые принципиально не доступны для наблюдения, ощущения или измерения. Оговорюсь, что совершенно не важно, возможно ли в принципе создание математических теорий, которые не имели бы связи с реальностью. Важна не эта связь, а мотив деятельности учёных. Мир создан Богом и вполне естественно, что он может быть в некоторых границах описан тем или иным разумным способом. А вот попытка создать новый мир невидимых сущностей, противопоставленных таким образом реальному миру невидимых сущностей – это и есть важнейшая характеристика чистой математики. Чистая математика – это попытка создать «Чёрный квадрат» в науке, сознательное стремление противопоставить человека Богу на новом уровне.

Нужно отметить, что кроме появления чистой математики аналогичные изменения должны были произойти и в других науках. Ситуация здесь более сложная – для того, чтобы показать эти изменения, нужно быть не только специалистом в соответствующей области, но и дать правильную богословскую и философскую оценку того мира невидимых сущностей, который создан в науке того времени. При этом форма искажения мира невидимых сущностей может быть совершенно разной – от неверной философской трактовки выводов научных теорий до выдумывания несуществующих сущностей (например, утверждения о существовании/несуществовании теплорода или эфира) и т.д. Настолько сложная задача мне не по плечу, поэтому я о ней писать не буду. Могу только сказать, что в уже упоминавшейся книге В.Н. Тростникова «Мысли перед рассветом» делается подобная попытка. Насколько она удачна, я, к сожалению, оценить не могу.

Тем не менее, одно из произошедших изменений в науке, укладывающихся в рамки указанной тенденции, я назвать могу. Это появление космологии как отдельной науки. Появилась она в начале XX в. Предметом исследования космологии является вся вселенная в целом. Уже из этого следует, что простор для научного «творчества» здесь огромный. Экспериментальные исследования в масштабах Вселенной для человечества не доступны. Все выводы делаются на основе теорий и проверяются теориями или наблюдениями, трактуемыми в рамках тех же самых теорий, т.е. теории доказываются теориями. Такой способ доказательства неизбежно порождает логические ошибки в виде «порочного круга» (тавтологий). Именно в космологии появились и теория Большого взрыва, и её развитие – теория мультивселенной.

Важным является время появления чистой математики. Это конец XIX в. Эта дата коррелирует с выводами предыдущей статьи цикла «Духовная история человечества. О трёх антихристах» http://worldcrisis.ru/crisis/2039883. В ней отмечалось, что в 1881 г. произошло качественное изменение в русской цивилизации, в результате которого англосаксы как центр борьбы за мировое господство получили определённую свободу действия в этой борьбе против русской цивилизации. Вероятно, здесь должен присутствовать и переходный период в 12 лет, характерный для деятельности учёных. Тогда получаем дату 1893 г. Морис Клайн не даёт в своей книге точной датировки появления «чистой» математики (подозреваю, что это вообще довольно трудно сделать). Но приблизительная датировка сходится.

Несколько позднее описанные тенденции обожествления человека нашли выражение и в искусстве – в деятельности Малевича и его последователей.

Здесь нужно сделать небольшой экскурс в предыдущую статью цикла «Духовная история человечества. О трех базовых ценностях людей, западноевропейской антицивилизации, русской цивилизации и войне с Турцией» http://worldcrisis.ru/crisis/2441606. В ней содержится ошибка датировки событий (на содержание и выводы статьи она практически никак не влияет).

Суть ошибки в том, что я неправильно указал переходный период, связанный с духовными изменениями с западноевропейской цивилизации после 1489 (1490) г. В статье я писал, что он должен включать два цикла – один 20-летний и один 70-летний. На самом деле 20-летнего цикла быть не должно. Тогда датой зарождения антицеркви в Англии (датой получения серьёзной власти и началом борьбы за полную власть в Англии) становится не 1580 (1579) г., а 1560 (1559) г. Это логично согласуется и с изменением характера русской власти – установлением самодержавия Иваном IV Грозным с помощью опричнины в 1565 г. Наблюдаемая временная задержка приблизительно в 5 лет для 70-летнего исторического цикла объясняется временем реакции русской цивилизации на произошедшие изменения. Точно такая же временная задержка примерно в 5 лет наблюдалась, к примеру, и при создании (1917-1922 г.), и при разрушении (1986-1991 г.) СССР.

Похожие временные задержки характерны и для 12-летних и 20-летних циклов. Здесь они занимают 1-2 и 2-3 года соответственно (см. описание превращения Турции и турок в антисистему в статье «Духовная история человечества. О трёх базовых ценностях людей, западноевропейской антицивилизации, русской цивилизации и войне с Турцией» http://worldcrisis.ru/crisis/2441606).

Вернёмся теперь к истории науки.

После возникновения чистой математики, она в науке стала занимать особое положение. Вот как это описывает Клайн:

«Спор между прикладными и чистыми математиками продолжается, а поскольку в современной математике тон задают чистые математики, они могут позволить себе смотреть сверху вниз на своих «заблудших собратьев» и даже выговаривать им». (там же, с. 349).

«В XX в. разрыв между математикой и физикой ускорился. В наше время нередко приходится слышать и читать заявления математиков о том, что их наука не зависит от естественных наук. Математики теперь, не колеблясь, открыто признают, что их интересы сосредоточены на чистой математике, а физика им безразлична. Хотя точная статистика неизвестна, но можно полагать, что основная часть работающих сегодня математиков не сведущи в физике и спокойно пребывают в этом благословенном состоянии. Несмотря на опыт истории и на критику, тенденция к абстракции, к обобщению ради обобщения и к изучению произвольно выбранных проблем сохраняется в математике и поныне. Разумная потребность в изучении целого класса проблем с целью более глубокого понимания частных случаев и в абстракции с целью выявления сущности проблемы стала не более чем предлогом для обобщений ради обобщений и абстракций ради абстракций.

За много веков человек создал такие великие построения, как евклидова геометрия, птолемеева система мира, гелиоцентрическая система мира, механика Ньютона, теория электромагнитного поля, а позднее — теория относительности и квантовая теория. Математика, как известно, является неотъемлемой частью всех этих и многих других важных и мощных теорий, их основой и их сущностью. Математические теории позволили нам многое узнать о природе и охватить в понятных теоретических схемах множество внешне различных явлений. Математические теории дали человечеству возможность обнаружить порядок и план повсюду в природе, где только их можно было найти; они помогли нам частично или полностью овладеть обширными областями знания.

Но большинство математиков предало забвению древние традиции математики и наследие её прошлого. Наполненные глубоким содержанием сигналы, которые посылает нам природа, достигают лишь закрытых глаз и нечутко прислушивающихся ушей. Математики продолжают жить на проценты от репутации, заработанной их предшественниками, и жаждут при этом шумного одобрения и такой же поддержки, какую математика имела в прошлом. Чистые математики пошли ещё дальше — они изгнали прикладных математиков из своего братства в надежде, что им одним достанется вся слава, которую снискали их предшественники. Они выбросили за борт богатейший источник идей и беспечно транжирят накопленное ранее богатство. В погоне за блуждающим огоньком они покинули пределы реального мира. Правда, некоторые чистые математики, памятуя о благородной традиции, стимулировавшей в прошлом математические исследования и приведшей Ньютона и Гаусса к выпавшим на их долю почестям, продолжают твердить о потенциальной ценности своих математических работ для естественных наук. Они утверждают, что создают модели для теоретического естествознания. Но в действительности подобная цель их нисколько не занимает. Более того, поскольку большинство математиков абсолютно не сведущи в естественных науках, они просто не в состоянии создавать такие модели. Они считают, что лучше хранить целомудрие, чем делить брачное ложе с естествознанием. Современная математика в целом обращена внутрь, она питается своими собственными соками. Судя по опыту прошлого, маловероятно, что многие из современных математических исследований внесут хоть какой-нибудь вклад в развитие естественных наук. Возможно, математике суждено ещё долго брести в кромешной тьме, отыскивая свой путь на ощупь, ведь современная математика автономна. Развиваясь в направлениях, которые по её собственным критериям определяются как имеющие отношение к делу и предпочтительные перед другими, современная математика даже гордится своей независимостью от диктуемых внешним миром проблем, мотивировок, побудительных стимулов. В отличие от математики прошлого современная математика не обладает более ни единством, ни целью». (там же, с. 350).

«Поскольку система ценностей, принятая в математическом сообществе, отдаёт предпочтение чистой математике, лучшие работы в области прикладной математики выполняют инженеры-электрики, вычислители, биологи, физики, химики и астрономы». (там же, с. 352).

Такой была ситуация на 70-ые гг. XX в. Более поздних обобщений я приводить не буду – ситуация, насколько я могу судить, с тех пор в этом отношении не изменилась, если не сказать, что стала хуже.

Общий же вывод, который следует из сказанного следующий: в науке произошёл переворот в цели и способах познания. Наибольшим научным авторитетом обладают чистые математики, которые тешат своей чистой математикой человеческую гордость. Реальной целью познания стало именно это – возвеличивание человека, а способом познания – онтологизация несуществующего, создание «научных» теорий, которые нельзя ни доказать, ни опровергнуть, но которые при этом претендуют на абсолютную истинность. К ним относятся все упоминаемые ранее теории возникновения мира, возникновения жизни, появления человека и т.д. Громадный массив таких теорий находит огромную поддержку именно из-за того, что в них человек выступает в качестве Бога, который «творит» мир, жизнь и человека, а также и «промышляет» о них.

Рассмотрим теперь проблему соотношения науки и мировоззрения с другой стороны.

Зададимся вопросом: каким образом человек может сформировать истинное мировоззрение? Каков путь для этого?

Мировоззрение – это взгляд на весь мир в целом. Из логики известно, что индукция (обобщение опыта) не является доказательством, потому что любой объём человеческого опыта всегда не полон. К примеру, в науке, если повторить один и тот же эксперимент миллион раз, и он всегда даст один и тот же результат, то и этого будет не достаточно для признания экспериментально установленной закономерности законом природы. Именно по причине неполноты опыта. Полученное знание учёные называют эмпирическим законом и не считают истинным с научной точки зрения. Но чем больше доступный объём опыта, тем более достоверным является научное описание мира. Увеличение объёма опыта здесь является положительным фактором.

В мировоззрении всё ровно наоборот.

Если говорить обо всём мире, то полнота опыта для человека принципиально не доступна. Не доступна как количественно (нельзя доступный опыт распространить на прошлое и будущее время и недоступное для наблюдения пространство), так и качественно (нельзя, к примеру, утверждать, что жизнь – это только химические реакции и ничего более). Из этого факта следует очевидный вывод – истинным может быть только то мировоззрение, которое опирается на прямое Божественное Откровение. Попытка построить мировоззрение исключительно на человеческом опыте – это гарантированный путь к самообману. Увеличение объёма человеческого опыта здесь ведёт не к повышению достоверности правильного описания мира, а к её понижению. Чем в большей степени человек полагает в основу мировоззрения собственный опыт в противовес Божественному Откровению, тем меньше вероятность того, что это мировоззрение окажется истинным. Если же человек полностью отвергает Божественное Откровение как основу своего мировоззрения, то он сознательно избирает путь самообмана, или другими словами, как это и сказал ещё царь и пророк Давид, становится безумным:

«Рече безумен в сердце своем: несть Бог» (Псалтирь 13:1).

В науке именно описанный способ построения мировоззрения и стал таким самообманом с конца XVIII в.

Но и это ещё не полная картина произошедших изменений. Попытка построить мировоззрение только на человеческом опыте означает, что человек ставит себя на место Бога. Каждый переход от описательной научной теории к теории мировоззренческой, утверждающей количественную или качественную полноту знания о мире, жизни, человеке утверждает:

«Мир не таков, каким его видит Бог. Мир таков, каким его вижу Я».

Это утверждение в скрытой форме содержится в каждой научной теории, формирующей так называемое «научное» мировоззрение – в теориях происхождения мира (Вселенной), в теории происхождения жизни, в теории происхождения человека и во многих других (теориях возникновения религии, языка, государства, нации, семьи и т.д.).

И независимо от того, осознаёт или нет человек эту скрытую установку, на которой базируются названные теории, он совершает грех обожествления человека, если принимает подобные теории на веру. От ответственности не освобождает незнание не только государственных юридических законов, но и законов духовной жизни.

Отсюда следует вполне очевидный вывод: каждое озвучивание, каждое публичное выступление, каждая написанная книга, содержащая вышеназванные теории, проповедует религию обожествления человека, религию человекобожия.

Утверждение о том, что современная наука превратилась в религию, хотя и редко, но встречается в книгах учёных и философов. Из известных мне работ могу назвать книгу В.Ю. Катасонова, которая так и называется: «Лжепророки последних времён. Дарвинизм и наука как религия».

Для того чтобы продемонстрировать иррациональность современной науки, подчёркивающую вышеназванную её характеристику, приведу два примера.

Первый из них показывает онтологизацию несуществующего.

В современной науке достаточно широко распространена теория так называемой мультивселенной. Суть её в том, что существует бесконечное множество вселенных, в одной из которых мы и живём. Возникают они постоянно, число их практически бесконечно и поэтому как минимум в одной из них неизбежно (да, да, Вы не ослышались, именно неизбежно) появляется жизнь и человек.

Ряд учёных справедливо считает эту теорию ненаучной, т.к. её даже теоретически невозможно экспериментально проверить. Тем не менее, «теория» существует, её развивают. И на сегодняшний день она очень популярна. По происхождению это дальнейшее развитие теории Большого Взрыва (таких взрывов теперь становится огромное количество).

Как же её оценить? Человеку теперь уже мало быть «Творцом» одного мира. Ему уже нужно быть «Творцом» бесконечного количества миров. Он уже мнит себя не просто Богом, он уже считает, что Бога превзошёл. Это крайняя степень духовной деградации, предел за которым уже нет ничего более безумного.

Второй пример касается отрицания реальности (деонтологизации существующего).

Здесь можно было бы описать разные чудеса, совершаемые Богом через святых, но это мало кого убедит. Причина проста. Богу молятся, а молитва – это просьба. И чудеса Бог совершает только тогда, когда Сам этого захочет. Причина этого проста – польза человека. Люди часто желают того, что способно принести им только вред, а Бог «хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (Первое послание к Тимофею 2:4).

Поэтому пойду другим путём – опишу чудеса, совершаемые бесами и тоже через людей.

Речь, разумеется, идёт о колдовстве.

Для христиан сомневаться в реальности колдовства невозможно. В Ветхом Завете описано соперничество пророка Моисея и его брата Аарона с египетскими жрецами. Моисей и Аарон силой Божией совершали чудеса, а египетские жрецы некоторые из них повторяли (естественно, с помощью колдовства):

8. И сказал Господь Моисею и Аарону, говоря:

9. если фараон скажет вам: «сделайте чудо», то ты скажи Аарону: «возьми жезл твой и брось пред фараоном», — он сделается змеем.

10. Моисей и Аарон пришли к фараону и сделали так, как повелел Господь. И бросил Аарон жезл свой пред фараоном и пред рабами его, и он сделался змеем.

11. И призвал фараон мудрецов и чародеев; и эти волхвы Египетские сделали то же своими чарами:

12. каждый из них бросил свой жезл, и они сделались змеями, но жезл Ааронов поглотил их жезлы.

13. Сердце фараоново ожесточилось, и он не послушал их, как и говорил Господь.

(Книга Исход 7:8-13)

Так повторялось несколько раз до тех пор, пока жрецы не смогли повторить очередного чуда:

16. И сказал Господь Моисею: скажи Аарону: простри жезл твой и ударь в персть земную, и сделается персть мошками по всей земле Египетской.

17. Так они и сделали: Аарон простер руку свою с жезлом своим и ударил в персть земную, и явились мошки на людях и на скоте. Вся персть земная сделалась мошками по всей земле Египетской.

18. Старались также и волхвы чарами своими произвести мошек, но не могли. И были мошки на людях и на скоте.

19. И сказали волхвы фараону: это перст Божий.

(Книга Исход 8:16-19)

Итак, реальность колдовства подтверждается непосредственно Священным Писанием. Для христиан этого достаточно. Для остальных же приведу такие аргументы.

Главное отличие магии от религии следующее: колдун не молится, его заговор – это приказ духам совершить то или иное действие. Другими словами, колдовство до предела ориентировано на получение практического результата. Именно эта ориентация и позволяет доказать его реальность.

Как известно, существует колдовство многие тысячелетия во всех известных народах, в том числе и у нас сегодня. В современном обществе можно представить себе мошенника, который, живя в большом городе, обманывает людей. Сегодня одного надул, завтра – другого. Мало ли дураков на свете? А сейчас ещё и интернет есть.

Но большая часть истории человечества не похожа на сегодняшний день. До XX в. человечество жило не в городах, а в деревнях. В деревне же каждый знает каждого. И если какой-то мошенник сегодня кого-то обманул, то завтра об этом обмане знают все. И второй раз ему обмануть никого не удастся.

Мало того, он не только не сможет иметь постоянный доход от своего обмана, т.е. быть «профессиональным» мошенником. Он не сможет даже просто физически выжить в такой среде. Люди всех народов мира знают, что колдун за помощью обращается к злым духам, в православии именуемым бесами или демонами. И плата за помощь этих злых духов очень высока – от них лучше держаться подальше и не иметь с ними никаких дел. Поэтому обращаются к ним в вопросах очень важных – в вопросах жизни и смерти. Представьте, что мошенник-колдун кого-то обманул, а в результате этого обмана кто-то умер. Что будет с этим колдуном? На этот вопрос ответ тоже известен: «око за око, зуб за зуб».

В общем, вывод понятен – колдовство реально.

В завершение этого примера хочу немного успокоить читателей – на христиан колдовство не действует. От кого же ещё Богу защищать людей, как не от бесов?

Два приведённых примера очень наглядны. Современная наука не только выдумывает новые несуществующие миры, но и отрицает ту реальность, которая доказывается многотысячелетним опытом всего человечества.

Почему? Потому что эта реальность не укладывается в рамки научной картины мира. А всё, что в эти рамки не укладывается, по логике науки-религии просто не существует. Как тут не вспомнить религиозный фанатизм и «мракобесие», которыми часто попрекают христиан?

Прежде чем перейти к дальнейшим размышлениям на эту тему, сделаю ещё одно небольшое отступление. Раз уж я так сильно поругал учёных, нужно их и похвалить. 

Несмотря на все негативные стороны развития науки вполне очевидно, что отказ от неё невозможен. Мало того, если рассматривать историю науки не целиком в промежутке сотен лет, а на более коротких временных отрезках в десятки лет, то наука здесь становится необходимым инструментом простого физического выживания народов и цивилизаций.

И многие учёные при этом становятся не злодеями, только и делающими что соблазняющими людей, а настоящими героями, спасающими мир от распространения зла, более страшного чем то, которое имело место в истории.

Но как это ни прискорбно, одновременно с этим те же самые учёные в масштабе столетий постепенно духовно и физически развращают человечество, приближая его гибель. Причём даже те, которые к вышеназванным теориям не имеют никакого отношения. Просто потому, что они с этими лженаучными теориями не борются, а молчаливо или не совсем молчаливо, а вполне открыто соглашаются с ними.

Повторю ещё раз, чтобы это запомнилось и читатели не упрекали меня в борьбе с наукой. Многие учёные являются настоящими героями. Они своим трудом уже спасли и спасают до сих пор миллиарды человеческих жизней. И не их вина в том, что наука всё больше и больше превращается в антихристианскую религию.

Но при этом они могут быть виновны в том, что не борются против этого превращения.

Описанное понимание современной науки позволяет лучше понять хронологию и логику появления трёх антихристов в истории.

Как было описано в предыдущих статьях, антихрист – это человек, «воплощающий» в себе ту или иную коренную страсть. В истории он появляется с одной стороны как духовный плод извращения христианства, подчинённого той или иной коренной страсти (католицизм, протестантизм и харизматические культы в будущем), и с другой стороны как лидер народа, потерпевшего поражение в борьбе за мировое господство с англосаксами (французы, немцы и русские в будущем).

Наука как религия человекобожия также является одним из оснований, которое приводит к порождению антихристов. В статье «Духовная история человечества. О трех антихристах. Послесловие» http://worldcrisis.ru/crisis/2340362 отмечалось, что мировыми научными лидерами с конца XVII в. были либо англосаксы, либо их текущие духовные противники – французы, немцы, русские.

Франция была мировым научным лидером во второй половине XVIII-начале XIX в. Естественно, научное лидерство в самой Франции сопровождалось резким всплеском интереса к науке, её широкой популяризацией. Одновременно эта популяризация была и скрытой проповедью религии человекобожия. Она и привела к тому, что смог появиться человек, претендующий на статус всемирного императора – узурпатора власти Царя Царей Иисуса Христа.

С другой стороны католичество как извращение христианства, подчинённое страсти сребролюбия, приводило к обожествлению этой страсти, т.е. по сути к обожествлению беса коренной страсти сребролюбия.

Сам же антихрист Наполеон Бонапарт появился на стыке этих двух религий – он был и человеком (духовным плодом религии человекобожия) и воплощением страсти сребролюбия (духовным плодом религии обожествления страсти сребролюбия).

Та же самая ситуация имела место и с Гитлером, с той разницей, что он был воплощением страсти сластолюбия.

А в последующей истории случится и появление третьего антихриста, воплощающего страсть славолюбия.

Таким образом, развитие антихристианской религии, появившейся в конце XVIII в. и выдаваемой за науку, можно описать так:

1) сочетание религии человекобожия и религии обожествления страсти сребролюбия. Здесь выделяются 2 этапа: 1789-1859 г. и 1859-1929 г.

На первом этапе, как это было описано в первой части статьи, распространение антихристианской религии встречает резкое неприятие в русской цивилизации. Но это неприятие рождается не в элите, а в простом народе. Отсюда и единственно возможная для простого народа форма ответа на подобные теории – защита Истины с оружием в руках. Вместо духовной войны имеет место война плоти и крови.

На втором этапе такого резкого неприятия уже нет.

Вторая характерная особенность двух этапов в том, что на первом из них обожествление страсти сребролюбия сочетается с обожествлением конкретного человека – Наполеона Бонапарта. А на втором этапе такого сочетания уже нет. Обожествление человека исчезает, а обожествление страсти сребролюбия остаётся. Т.е. на втором этапе имеет место в чистом виде обожествление беса сребролюбия.

Отсюда следует важный вывод: теория эволюции по своей сути является обожествлением коренной страсти сребролюбия.

Это подтверждается и логически. Именно с появлением этой теории человек «творит» не только материальную вселенную, но и жизнь, и человека.

2) сочетание религии человекобожия и религии обожествления страсти сластолюбия.

Здесь ситуация аналогична с той только разницей, что вместо страсти сребролюбия обожествляется страсть и бес славолюбия. Соответствующие временные этапы датируются 1929-1999 г. и 1999 г. – настоящее время. Последний этап не обязательно продлится 70 лет. Он может закончиться и раньше – это зависит от духовной жизни русского народа.

Вывод по данному периоду времени: современная концепция трансгуманизма и метод её реализации НБИК- или НБИКС-технологии по своей сути являются обожествлением коренной страсти сластолюбия.

3) сочетание религии человекобожия и религии обожествления страсти славолюбия.

Этот этап развития антихристианской религии наступит в будущем. И точно также после смерти третьего антихриста религия человекобожия исчезнет, т.к. исчезнет объект для поклонения, а религия обожествления страсти славолюбия в людях останется. Именно это и приведёт к открытому сатанизму, к прямому поклонению дьяволу, ведь религия обожествления страсти славолюбия – это религия обожествления злого духа славолюбия, духа гордости. А дух гордости – это и есть сатана.

Обобщая всё сказанное, можно утверждать, что значительная часть современной науки по своей сути является религией обожествления коренных страстей сребролюбия и сластолюбия.

Сделанный в первой части статьи вывод о том, что в 1789 г. родилась антихристианская религия, выдаваемая за науку, в данной статье находит более полное обоснование. Вместе с тем нужно подчеркнуть, что рождение этой религии было не случайным, а закономерным этапом развития современной науки. Антихристианская религия, родившаяся в 1789 г., – законнорожденное любимое дитя современной науки, а не её пасынок.

Выводы по статье:

1) современная наука по своей сути является религией человекобожия. Это её сущностная характеристика сохраняется на протяжении всего существования науки с начала XVII в. Но при этом меняется как то, что именно обожествляется в человеке, так и сфера человеческой «Божественности».

С момента рождения современной науки в её развитии вполне чётко можно выделить две параллельные линии: расширение религии человекобожия вширь и расширение религии человекобожия вглубь.

На первом этапе существования науки в период с 1618 по 1789 г. обе эти линии совпадали: в человеке обожествлялась способность «промышлять» о мире, которая постепенно расширялась на весь мир. Естественно, форма «промышления» человека о мире могла быть только карикатурной. «Промышление» о мире приняло форму математического описания мира, т.е. утверждения о том, что о мире вообще не нужно заботиться – он сам себе автомат, работу которого можно описать математически. К 1789 г. расширение зоны автоматизма достигло своей естественной границы – всей неживой материальной вселенной. Человек стал обожествляться как Бог-Промыслитель. В этот момент родилось поколение учёных, которое создало религию обожествления человека и как Бога-Творца. Естественно, также в виде карикатуры на Божественное творение мира – иллюзию математического описания возникновения мира из ничего. Это и означало появление антихристианской религии. С этого момента в человеке обожествлялось уже чистое зло. И это стало одной из причин порождения французским народом первого из трёх антихристов – Наполеона Бонапарта.

Строго говоря, уже на этом этапе имеет место первый этап онтологизации несуществующего – замена реального мира его математическим описанием. Человек в научной картине мира становится Богом-Промыслителем именно потому, что он создаёт это описание.

После этого разделение двух линий расширения религии человекобожия видно совершенно чётко. Кратко опишу названные тенденции.

а) Расширение религии человекобожия вширь.

После 1789 г. тенденция онтологизации несуществующего постепенно распространялась.

Как уже отмечалось, это карикатурная форма «творения» человеком мира.

На первом этапе расширения с 1789 г. по конец XIX в. имело место описание появления реально существующих мира, жизни, человека. Однако истинность этого описания не могла быть проверена никаким способом.

На этом этапе человек стал Богом-Творцом и Богом-Промыслителем всего видимого материального мира.

В конце XIX в. (1881 или 1893 г.) произошло очередное духовное падение науки – онтологизация несуществующего приняла форму онтологизации фальшивого мира невидимых сущностей.

На этом этапе человек стал Богом-Творцом и Богом-Промыслителем и видимого материального мира и мира невидимых сущностей нашей вселенной.

Наконец, в настоящее время широкое распространение получила концепция мультивселенной. Человек в ней стал Творцом и Промыслителем не только видимого и невидимого мира нашей вселенной, но и бесконечного количества других вселенных.

На этом этапе человек стал Богом-Творцом и Богом-Промыслителем и видимого материального мира и мира невидимых сущностей бесконечного количества вселенных.

Эта линия духовной деградации уже достигла своего качественного предела. Дальнейшее расширение в этом направлении невозможно, возможно только количественное увеличение числа «верующих».

б) Расширение религии человекобожия вглубь.

В рамках этой линии наблюдается обожествление всё большего зла в человеке – последовательно трёх коренных страстей сребролюбия, сластолюбия, славолюбия.

Эта линия духовной деградации своего предела ещё не достигла.

Описанная картина развития современной науки на протяжении 400 лет в результате проведённого анализа представляется каким-то фантасмагорическим постоянно прогрессирующим безумием. Впрочем, такой вывод с христианской точки зрения вполне закономерен и просто неизбежен. И он в очередной раз доказывает справедливость известной библейской истины: «Рече безумен в сердце своем: несть Бог» (Псалтирь 13:1).

2) Данная статья заполняет временной разрыв в описании истории, бывший в нескольких предыдущих статьях цикла. Напомню, что там были описаны периоды времени с 1489 (1490) г. по 1618 г. (подробно) или по 1688 г. (фрагментарно) и с 1789 г. по настоящее время.

Нужно особенно подчеркнуть, что описание истории русской цивилизации и истории современной науки сделано на основе хронологии и методологии предыдущих статей и составляет с ними неразрывное целое.

Таким образом, цикл статей, опубликованных на сайте:

а) написан в рамках единой методологии, основанной на православном богословии,

б) даёт описание основных тенденций истории человечества за 2000 лет, причём более чем 500-летний период времени с 1489 (1490) г. по настоящее время описан в виде хронологически и логически непрерывной последовательности исторических циклов длительностью 12, 20 и 70 лет. Ошибка датировки за это время в большинстве случаев не превышает 1 года (т.е. по факту нескольких месяцев), в единственном случае она превышает 1 год для исторического цикла в 70 лет.

Поэтому беру на себя смелость утверждать, что ничего подобного в мире больше нет и, следовательно, православное богословие, лежащее в основе этих статей, – это единственное в мире истинное мировоззрение.

Или короче: православие – это истина.

Добавлено 16.09.2019 (на следующий день после публикации статьи).

Опишу ещё пример того, как именно происходит замена реального мира невидимых сущностей миром невидимых сущностей, выдуманным человеком.

Таким примером может быть исчезновение красоты. После того как наука открыла существование фотонов (начало XX в.) видимый свет стал наукой рассматриваться тоже как фотоны – электромагнитные волны определённой длины волны. Такое понимание света (и цвета) постепенно распространялось и за пределы науки и привело к тому, что понятие красоты стало постепенно исчезать. Его заменила бездушная научная картина мира. Об этом же писал В.Н. Тростников (см. предыдущую статью). Описанная подмена происходит незаметно, медленно, но непрерывно на протяжении многих десятков лет. И в результате мир красоты, созданный Богом, в глазах людей постепенно исчезает. Люди его уже просто не видят.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.12.14 08.07.33ENDTIME
Сгенерирована 12.14 08:07:33 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3446014/article_t?IS_BOT=1