Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать

Ближайший вебинар ДИСКУССИОННОГО КЛУБА

19 Ноя, Вторник 20:00

Архив вебинаров



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

«Миноритариев начинают слышать»


Частный инвестор и создатель аналитического проекта «Аленка капитал» Элвис Марламов просит суд признать обвинение в инсайдерской торговле, которое полтора года назад в отношении него выдвинул ЦБ, незаконным

В октябре состоится первое слушание по иску, который частный инвестор и создатель аналитического проекта «Аленка капитал» Элвис Марламов подал к Банку России. В этом иске Марламов просит суд истребовать у регулятора материалы проверки, признать обвинение в инсайдерской торговле, которое полтора года назад в отношении трейдера выдвинул ЦБ, незаконным, а информационное сообщение о факте инсайдерской торговли на сайте ЦБ — не соответствующим действительности. Кроме того, трейдер оценивает свои потери в 12 млн рублей — и намерен их истребовать с регулятора.

История противостояния Марламова и ЦБ уникальна для нашего фондового рынка. Напомним, в апреле 2018 года Банк России заявил, что Элвис Марламов торговал с использованием инсайдерской информации. Как считают в ЦБ, Марламов сначала открывал позицию через свой изолированный счет, потом совершал аналогичную сделку с использованием счета автоследования. Действия его подписчиков меняли котировки, после чего трейдер закрывал позицию по изолированному счету. На этом трейдер, по версии регулятора, заработал восемь миллионов рублей.

Интересно, что, согласно закону, к инсайдерам относятся эмитенты и владельцы крупных пакетов акций, биржи и профучастники рынка ценных бумаг, органы исполнительной власти и т. д. — и, соответственно, люди, которые работают в этих структурах. Эти организации сами определяют перечень своей инсайдерской информации. Но Элвис Марламов не подпадает ни под одно из определений закона. ЦБ счел его инсайдером на том основании, что Марламов был автором так называемых стратегий автоследования на сайте холдинга «Финам». Автоследование — это брокерская услуга, для которой нужен популярный частный трейдер. Он совершает сделки на своем счете, а подписчики могут либо просто следить за ходом его торгов и повторять понравившиеся идеи, либо полностью копировать все его операции. По версии ЦБ, Элвис Марламов, совершая сделку, заранее знал, что цена пойдет в нужном ему направлении, так как ее «двинут» подписчики. Следственный комитет с подачи Банка России завел дело по ч. 1. ст. 185.6 УК (использование инсайдерской информации). Позднее Генпрокуратура отменила возбуждение уголовного дела. После чего в марте текущего года СК с подачи Центробанка повторно завел уголовное дело в отношении Марламова по той же статье. Все это время, вплоть до апреля 2019-го, счета трейдера были полностью, а потом частично заморожены. Сам трейдер не раз объяснял, что предсказать движение цены ликвидной «голубой фишки» на основании лишь некоего числа подписчиков невозможно, а также что никаких изолированных счетов у него просто нет.

Эта история важна не только потому, что Марламов — единственный «пойманный» ЦБ инсайдер (обо всех остальных случаях, когда регулятор обнаруживал «недобросовестные практики», связаны с манипулированием, см. «Длинная рука Центробанка», «Эксперт» N 9 за 2019 год). Дело в том, что Элвис Марламов — один из немногих на нашем рынке публичных и долгосрочных частных инвесторов. Он развеивает миф о том, что физлица на бирже — это или оголтелые интрадей-трейдеры, или ширма для гринмейлеров, и продвигает подход, который сделал богатым Уоррена Баффета: помимо активной торговли покупает доли в хороших, в том числе совершенно неликвидных компаниях и держит их подолгу.

«Эксперт» поговорил с Элвисом Марламовым о том, как работает автоследование, о его подходе к инвестициям, о том, как сделать бизнес на аналитике и как компании постепенно поворачиваются лицом к мелким акционерам.

— Иск, который ты подал к ЦБ, — что в нем содержится?

— ЦБ обвиняет меня в инсайдерской торговле. Я с этим категорически не согласен. Они провели какую-то проверку и на ее основе установили факт инсайдерской торговли, но материалы этой проверки они не показывают, хотя я имею право с ними ознакомиться. И предписания о блокировке счетов я не видел. То есть твое имущество могут просто заблокировать на любой срок — у ЦБ есть такие полномочия. Я говорю ЦБ: покажите, что вам не нравится, я расскажу про каждую сделку. Но они отказывают.

Когда Валерий Лях (директор департамента противодействия недобросовестным практикам. — «Эксперт») привел первый раз эту цифру — восемь миллионов, он упомянул один момент, из которого стало ясно, что они в ЦБ… не погрузились в тему, не понимают сути моих действий и не разбираются в рынке. Он, видимо, взял самую большую сделку, в которой я заработал миллион рублей. Это сделка с «Норильским никелем». В конце 2017 года у меня была гипотеза, что «Норникель» сократит большие дивиденды, потому что у них вырос долг из-за CAPEX. Я посчитал на коленке, что они должны пробить величину 2,2 долг/EBITDA, и тогда дивиденды компании, по акционерному соглашению «Интерроса» и «Русала», падают с 60 до 30 процентов EBITDA. Никакого секрета в этом не было, свои расчеты я приводил у себя в блоге несколько раз. Я встал в шорт, то есть продал акции, которые занял у брокера. Тогда была цена акции 12 тысяч рублей, и она весь ноябрь медленно падала. В тот самый день икс я был в шорте на своем счете и на нескольких счетах автоследования. Думаю: сейчас выйдет отчет, он как рухнет. Акция перед самым отчетом падает с 11300 до 11000 рублей. Это очень сильное движение. Тут выходит молния: долг/EBITDA — 2,2. Я понимаю, что сейчас все будут в ужасе, и начинаю еще шортить на всех счетах без разбора в течение нескольких секунд. Акция начинает стремительно падать до 10 700, все это очень быстро происходит. И в этот момент выходит вторая новость: «Скорректированный долг/EBITDA — 1,82». И я понимаю, что они все же хотят выплатить эти большие дивиденды — надо что-то делать! Начинаю срочно покупать акции обратно, прибыль от шорта начинает таять, я переворачиваюсь в лонг, то есть покупаю себе как можно больше акций на всех счетах. Акции начинают стремительно расти — идет ралли.

И вот те самые восемь миллионов — это они просто взяли мои прибыльные сделки, похожие на эту сделку с «Норникелем». А убыточные почему-то забыли сальдировать.

В ЦБ решили, что если я нажал кнопку, то за мной весь пул людей, подключенных к автоследованию, кидается. Но там все по-другому работает.

— В автоследовании ведь есть некая часть людей, которая действительно автоматически следует за всеми твоими действиями, а есть те, кто просто подписан на сигналы, но каждый раз самостоятельно принимает решение, следовать или нет.

— Да, следователь, который смотрел это все, понимал, что тут ничего не склеишь. Но ЦБ не отступает, потому что получается, что единственный инсайдер в стране — это я. Ведь Центробанк ни одного случая явного манипулирования не нашел. Были всякие детские случаи — муж жене продал «Самараэнерго» или «разгоны» в третьем эшелоне.

Этот паттерн, который они разгадали, условно: а) я покупаю на счет своей бабушки акции, допустим, «Нижнекамскнефтехима»; б) потом всей мощью банка, в котором работаю, двигаю на миллиард этот актив вверх; в) потом на счете бабушки продаю банку; г) потом продаю акции «Нижнекамскнефтехима», принадлежащие банку, в рынок — и так делаю сто раз и что-то зарабатываю. Мой случай похож для стороннего наблюдателя, но было одно «но»: я покупаю себе, потом якобы покупаю всей мощью своих автоследователей, акция растет — ЦБ же не видит, что она растет из-за какого-то события, — и я иногда продаю. Но не происходит четвертого момента: я не продаю автоследователям. И потом цена в большей части случаев идет выше. У моих подписчиков в итоге была суммарная девятизначная прибыль, они все заработали. Я не злодей, я у них ничего не отнял. А в банках, сотрудников которых поймали на манипулировании, торговый счет стерся, как морковка. Вот разница.

Описанная выше последовательность была менее чем в половине моих сделок, и при этом на своем спекулятивном счете большую часть прибыли я заработал по никак не связанным с автоследованием сделкам.

Но вот взять хотя бы недавний закуп акций «Уралкалия» накануне новости об оферте по 120 рублей — ну кто-то же заранее знал? Вторая история: кто-то начал сброс облигаций «дочки» «ЮТэйр» за несколько недель до объявления о реструктуризации. Это инсайд, манипулирование или законные методы?

Таких случаев десятки, если не сотни. У ЦБ не хватает интеллектуального ресурса понять, что там происходит. Мне иногда кажется, в ЦБ думают, что рынок — это игроманы какие-то, надо спасти новичков от потерь, ужесточают правила, думают, что руководствуются благими побуждениями. Но они, видимо, не знают, что выросло целое поколение инвесторов, которые прекрасно разбираются в рынке и инвестициях, и их много. Им нужно, наоборот, помочь, потому что у них основной капитал на фондовом рынке. Но на рынке происходят такие вещи, например: «Евросибэнерго» Олега Дерипаски купило 40 процентов акций «Иркутскэнерго» у «Интер РАО» и пресекло рубеж в 75 процентов. И где оферта миноритариям? В силах Центробанка навести порядок, но они этого не делают. Вот в чем самые главные риски инвесторов.

А история с Бинбанком, «Открытием» и Промсвязьбанком? Там творчески использовали биржевые инструменты. Все эти акции и бонды, которые там ходили: РГС, «Открытие», ФГ «Будущее», «М.Видео», ОВК, Промсвязьбанк и еще ряд других — там везде было нерыночное ценообразование, почти не было реальных миноритариев и не было никакой корреляции с индексом или секторами. Эти акции как бы расторговали, так что они вошли в индекс, плюс распихали эти активы в пенсионные фонды, многое сильно упало в цене. Это были десятки миллиардов рублей. И все это обернулось двумя триллионами потерь (затраты на санацию трех банков. — «Эксперт»), которые, по сути, оплатило российское население.

Ну пусть я настоящий и единственный инсайдер, который на хитроумном автоследовании ухватил себе восемь миллионов. Тогда где другие инсайдеры? Где остальные-то дела?

Я восстановил всю цепочку событий в прошлом, чтобы проиллюстрировать, что у меня была очень пассивная торговая стратегия. Редко совершались сделки, были статические позиции — я покупал что-то и держал. Если бы я был злодей, я бы покупал на двадцать, тридцать, пятьдесят, сто процентов счета, но у меня были лишь небольшие сделки на пять-десять процентов счета.

Стратегия автоследования «Аленка Mining» до и после блокировки счета 40-02.jpg

Стратегия автоследования «Аленка Mining» до и после блокировки счета

Разные «Аленки»

— Зачем ты заводил несколько стратегий автоследования — «Аленка Mining», «Аленка Bond» и так далее?

— У меня было исторически на Comon.ru (сайт-комьюнити для трейдеров холдинга «Финам». — «Эксперт») два счета подключено и блог про инвестирование с 2009 года. И тут в начале 2016 года мне кто-то из друзей говорит, что сделали автоследование. Тогда я из практического интереса начал заново вести эти счета, один назвал «Аленка Mining» — потому что природные ресурсы после кризиса были дешевые, отношение S&P 500 к сырьевому индексу было на историческом минимуме, а это такой предвестник ралли в майнинге, — и купил акции ряда горнодобывающих и металлургических компаний: «Алроса», «Распадская», «Мечел» ап, ММК и так далее. А второй счет назвал «Аленка Bond» — я сказал, что буду покупать туда акции, которые платят растущие дивиденды. У меня тогда была концепция, что раз ставки падают, то такие акции подорожают. Я никогда не рекламировал эти стратегии, никогда не говорил: подключайтесь! Везде я писал: «ни в коем случае не подключайтесь ко мне!, «только для опытных и крепких парней», это документальный факт.

Потом я переработал стратегию «Аленка Mining» — приобретал в каждом секторе, не только в горной добыче, лучшую компанию по мультипликаторам, причем с плечом, и открывал короткую позицию против худших, то есть дорогих компаний. Счет начал расти. Кстати, мой трек-рекорд подтвержден Центробанком: они не считают, что я жульнически его накрутил. Стало плюс пятьсот процентов, плюс семьсот процентов, и пошли подписчики. Потом начался брекзит, такой мини-кризис, мне стали писать: караул, что же ты ничего не продаешь? Я отвечаю: у нас же стратегия! И после этого я закрыл подписку. У меня был стартовый миллион рублей и цель, чтобы было четыре миллиона на счете, тогда я все продам. И в этот момент у меня тяжело заболел ребенок. После брекзита началось ралли, потом Трамп-ралли, цели четыре миллиона я достиг и пошел выше, а к сентябрю 2016 года у меня стало уже около трехсот подписчиков с реальными счетами.

— Но ты не видел размер их счетов?

— Да, это самое главное. Плюс среди них были как те, кто следовал, так и те, кто просто смотрел. Еще важный момент: человек, который на автоследовании, может и сам торговать. Не нравится, что у Элвиса шорт в «Магните», — откупил. То есть я, покупая у себя, не мог быть уверен, что все остальные будут действовать точно так же.

— А правда, что для тех, кто был подписан, это автоследование стоило девять процентов от счета?

— Вначале это было три процента. Деньги шли сайту, который их распределял. Но осенью 2016 года, когда все выросло, я всем написал: отписывайтесь, деревья не растут до небес, и закрыл стратегию полностью для подписки. И тогда все начали подключаться на относительно консервативный «Аленка Bond»! Я им пишу: вы что делаете?! И у меня был еще ИИС, индивидуальный инвестиционный счет, где я тоже сделал, чтобы было видно стратегию. Все повалили туда. Я закрыл подписку на «Аленка Bond» и на «Аленка ИИС», но туда уже набилось человек по сто.

— Зачем ты вообще делал открытой подписку?

— Я же пишу на «Аленке» (аналитический проект «Аленка капитал» Марламов запустил в 2013 году. — «Эксперт»). Это очень важно для аналитика — доказать, что ты отвечаешь за свои слова делом.

Потом появилась куча клонов — «Атлант», «Матрешка капитал», «Эльбрус» и так далее. Они повторяли мои сделки, копировали мои комментарии и идеи и ставили их к себе. В ИХ «Финам» тогда говорят: давай ты сделаешь нормальную стратегию, только не рисковую. И я сделал две стратегии: «Аленка лайт», она была как «Аленка Mining», только маленькие плечи и маленькие позиции, для неквалифицированных инвесторов. И сделал «Аленка дивиденд» — десять бумаг с доходностью по десять процентов. И чтобы никто не подключался, я туда сделал комиссию девять процентов. И что произошло, ты думаешь? Все стали подписываться! Когда я увидел это безумие, на «Аленку лайт» подписка была закрыта навсегда в январе 2017 года и на все остальные стратегии тоже.

Но мне и подписчикам все равно удалось заработать, «Аленка Mining» дошла до пяти тысяч процентов, а на «лайте» я сделал еще семьдесят процентов. Все уверились в моем авторитете, и что в этот момент произошло на рынке? Закономерное падение. Я пишу: ребята, у нас же стратегия, мы не торгуем, не паникуйте! Мы купили десять дивидендных акций — мы сидим, дивиденды больше десяти процентов, ставка падает. Мы купили лучшие компании во всех секторах — они же хуже не становятся. Рынок может падать, но, если будете переживать, лучше сразу отключайтесь. Началось изматывающее падение, потом, в апреле 2017-го, Трамп ударил по Сирии, и пошло отчаяние, все стали отписываться. Я, наоборот, докупил дешевых акций в июне. Конечно, впоследствии, к осени 2017 года, все, что мы потеряли, отросло. А на стратегии остались самые крепкие.

— Сколько всего у тебя было последователей?

— ЦБ зачем-то грубо округлил — их было не две тысячи человек, а 1600, и только несколько сотен из них были на автоследовании. ЦБ делает вид, что спас этих людей! Так они об этом не просили. Более того, они в результате получили убытки, потому что мои стратегии после 19 апреля 2018-го впали в стагнацию,

Жить на подписку

— Расскажи о своем аналитическом бизнесе «Аленка Капитал». Ты продаешь аналитику, правильно?

— Да, наша официальная сфера деятельности — продажа и анализ баз данных. Мы разбираем отчеты, я высказываю свое мнение по рынку и показываю, что у меня самого в портфеле. Десять тысяч рублей стоит годовая подписка. Мы сайт нигде не рекламируем, там только те, кому это очень надо и кто читал мой блог много лет. Я хочу быть честным, принципиальный момент, чтобы никакая личность не сказала, что я сам не торгую, — поэтому мне и нужен был публичный счет. Мы как предприятие в плюсе, все деньги, которые мы зарабатываем, вкладываем в бизнес: купили маленький офис в Красноярске, сделали там классный ремонт, потом накопили еще и купили большой офис на 110 квадратных метров в рассрочку.

— Сколько человек у тебя работает?

— В офисе вместе со мной шесть человек, и еще программист работает из Комсомольска-на-Амуре. Основные затраты — зарплата плюс мы покупаем информационные терминалы, платим за котировки. Экономика такая: когда человек платит за подписку, он платит через «Яндекс», мы отдаем «Яндексу» сразу пять процентов, нам приходит 9500 рублей. У нас упрощенка, отдаем шесть процентов с выручки, остается 8900. Примерно половина подписки у нас — чистая прибыль. Подписчиков с годовой подпиской чуть больше тысячи, и число это стабильно несколько лет, в росте мы особо не заинтересованы, так как это может повредить качеству общения опытных инвесторов.

Но все равно это не очень выгодно: кто-то из наших подписчиков может заработать на бирже столько за месяц или за день. Трудно сказать, стоило ли это того.

— То есть доходы от «Аленки» — это не то, на что ты живешь в ежедневном режиме?

— Да. Но когда меня заблокировали, я жил на зарплату и помощь друзей.

Глубокий эшелон

— Кроме биржевых бумаг у тебя есть еще портфель совсем глубоких эшелонов. Зачем тебе такие акции?

— Как инвестору они мне помогают абсорбировать капитал. Я не готов торговать большими суммами. Когда у меня на «Аленка Mining» было четыре миллиона, потом стало 14, а потом 21, я уже морально был измотан. Тогда я был не готов к тому, что счет ходит на миллион рублей в день. Потом он начал падать и упал до шести миллионов. Потом отрос до прежних высот, но для меня все это в целом было испытанием.

— А почему? Ты же на рынке с 2005 года, должен привыкнуть.

— Все равно. Когда ты торгуешь на сотни тысяч, ты к ним привыкаешь, но когда уже такие объемы — я был не готов к этому.

Кроме того, глубокие эшелоны — это то, что я по-настоящему люблю, я покупаю долю в компании, и это не просто слова. Ведь в небольшом предприятии ты можешь купить хоть один процент акций, и твой голос что-то значит.

— Но риски там довольно значительные — например, принудительный выкуп. Плюс это обычно абсолютный неликвид.

— Вообще, когда я создавал «Аленку», она была изначально для RTS Board (индикативная система, созданная на бирже РТС, для выставления котировок по внебиржевым бумагам. — «Эксперт»). Первый мой пост был про Енисейское речное пароходство и предстоящий аукцион по продаже госдоли. Но потом я понял, что людям это неинтересно. Вот я купил «Обьнефтегазгеологию», до сих пор в ней сижу — ее как будто бы нет. Кто-то может так купить неликвидную акцию и быть недоволен. А на самом деле именно инвестирование на Board — это истинная покупка долей. Ты покупаешь бизнес, поэтому все тщательно взвешиваешь, без эмоций, с расчетами. Вот ты услышал про инверсию доходностей — у тебя рука тянется продать акции на бирже. А тут куда ты продашь? Все, ты совладелец. Плюс, когда ты покупаешь какой-нибудь «Метафракс», ты можешь реально купить 0,1 процента. Потому что он дешевый, объективно. Купить 0,1 процента «Норникеля» никто не может, это астрономические суммы.

Чтобы вы представляли, что такое Board: я на днях купил 47 привилегированных акций Лесосибирского порта, это 0,12 процента порта, за 180 тысяч рублей. Но весь порт не может стоить 150 млн рублей — это реальный большой порт, я его сам видел, когда ездил на север края. Плюс фишка в том, что внутри этого порта 700 миллионов рублей денег, которые он одолжил «Норникелю» и получает по ним проценты. Но представь, пройдет десять лет — и ничего не изменится. Надо иметь особую психику, чтобы вытерпеть это. Это очень тяжело. Но ты получаешь удовольствие от того, что владеешь недооцененным сигарным окурком. Тем более при позитивном сценарии, результат может быть очень достойным.

Я купил в Board примерно тридцать таких историй — очень дешевые или растущие небольшие предприятия. И что-то периодически срабатывает. Про каждую такую компанию можно книгу написать.

Мы с Денисом (Денис Панасюк — частный инвестор, бывший владелец форума ДенПанаса. — «Эксперт») купили в 2013 году долю в «Уральских авиалиниях» исходя из оценки бизнеса в 300 миллионов рублей — долю в авиакомпании с текущей выручкой миллиард долларов. Мы предугадали ее рост и дешево вошли. Приезжаем на собрание акционеров — а они думают, что мы гринмейлеры из московской инвестиционной компании, хотим влезть к ним и требовать с них денег или выкуп. А мы-то хотим зарабатывать вместе. Мы им говорим: мы в вас верим! Нам все нравится!

Потом дивиденды они начали платить. И доля рынка удвоилась, и вообще они большие молодцы.

— Ты все время ездишь на собрания акционеров, выступаешь там. Зачем? Крупные акционеры и менеджмент к тебе как относятся?

—Чтобы показать, что рынок — это место, где можно купить долю в компании, а не графики, стаканы и мелькающее котировки. Например, в 2016 году я купил 0,2 процента Челиндбанка. Небольшой банк, 97-е место по активам. Он стоил просто копейки — по мультипликаторам ниже ничего в этом секторе нет: 0,15 капитала, P/E — 2. Это было до зачистки банковского сектора, она начиналась, но еще никто не знал, что многих прикончат. Еду на собрание. Там контроль у семи семей акционеров, как они банк создали в 1990-е, так его и держат. Собрание в таком советском стиле проходит. Много миноритариев пришло, всего у банка порядка ста тысяч человек — оказывается, этот банк в ваучеризации участвовал. Замгендиректора Челиндбанка мне говорит: «Вы из той самой компании?» Я говорю: «Нет, я частный инвестор из Красноярска». — «Да не шутите. Мы знаем, кто вы. К нам приезжали парни, скупили пять процентов и требовали, чтоб у них выкупили. Учили нас, какие дивиденды надо платить». Я говорю: «Нет, мне все нравится, хотя дивиденды можно было бы и добавить!» (На следующий год и правда добавили дивиденды.) Говорю их замгендиректора: «Видите, вы недооцененные. Вам надо выйти на биржу». Она: «А зачем?» Я: «Вы будете стоить дороже». — «А зачем?» Я говорю: «Например, ваша доля стоит сто миллионов, а будет стоить миллиард». — «Ну нам это все тут не нужно. Мы акции продавать не собираемся». Вот такая психология.

Еще была показательная история с Саранским заводом резинотехники. Когда «Сибур» был выкуплен Леонидом Михельсоном, они сказали, что будут продавать непрофильные активы. Я сразу составляю список, что у них есть, два блока непрофильных — шины и удобрения. По мультипликаторам высчитываю, что самое интересное можно взять, и выходит, что аномально дешевый Саранский завод резинотехники — 100 миллионов рублей капитализация при операционной прибыли 200 миллонов рублей и без долга, прекрасный заводик, покупаю. У «Сибура» 93 процента покупают какие-то новые неизвестные парни, у них уже есть «Курскрезинотехника». Покупали мы акции по 500 рублей. Тут мне приходит письмо, что они делают оферту по 100. Потом приходит второе письмо: по 300, далее по 500. Год прошел, дивиденды они не заплатили, мы ждем или хорошую оферту по закону (в отчете «Сибура»-то видно, почем актив продали) или дивиденды. А потом берут и сами у себя занимают 400 миллионов рублей с баланса на материнскую компанию. Вместо того, чтобы выплатить дивиденды. Такая вот жадность — отдать семь процентов миноритариям. Звоню представителю компании владельца, говорю: «Вы не выставили оферту. Вы же купили у “Сибура” по две тысячи. Он говорит: «Мы не будем делать оферту». — «Как не будете? Это же закон!» — «Мы заплатим штраф».

Второй раз звоню: «Вообще, давайте объединим две ваши резинотехники, и у вас будет холдинг, выведем на биржу, это все будет стоить миллиарды рублей. Платите дивиденды, ваши акции подорожают, а у вас будет ликвидный прозрачный актив, и все в таком духе. Он: «Нам это все не нужно, мы в этом не понимаем».

— И как разрешилась ситуация?

— Я говорю: «Ну тогда вам нужен принудительный выкуп. Мы готовы вам помочь: у нас есть один процент, а у вас 93 процента, мы вам еще подкупим, вам отдадим, и у вас будет 95 процентов. Его эта тема так заинтересовала, мы с другом даже дороже текущей цены купили еще акций, они у нас выкупили акции по хорошей цене, потом сделали принудительный выкуп, собрали 100 процентов… а потом взяли и выплатили себе по четыре тысячи рублей дивидендов на акцию. А раньше не могли?

— Девять лет назад ты давал интервью журналу «Д-штрих» и говорил: компаниям надо, чтобы их акции стоили дороже. Но все девять лет мы видим, что компаниям не надо, чтобы их акции стоили дороже.

— Все эти годы у бизнеса был какой-то тупик: ты в банках не можешь прокредитоваться, потому что ставки высокие, и делиться бизнесом ты не хочешь, потому что боишься гринмейлеров или партнеров. Экономический фон при этом в последние годы был какой-то депрессивный и отдавал безысходностью. Не было психологии акционерного общества, для чего фондовый рынок создан. А создан он не для биржевых адреналиновых торгов, а для того, чтобы потенциальные инвесторы могли становиться совладельцами больших компаний, которые они сами не могли создать, а собственники могли привлекать средства для развития бизнеса, сохраняя контроль.

— Изменится такой подход к мелким акционерам когда-нибудь?

— Уже сейчас есть перемены. Во-первых, ставки стали ниже и будут еще ниже. А денег взять все равно негде. Во-вторых, обычные люди повалили на биржу за облигациями. А скоро за акциями пойдут. И значит, не только «физики», но и большие и среднее предприятия начинают понимать, что существует рабочий фондовый рынок. Это тектонический сдвиг. А старые собственники выталкивали нас из капитала десятки раз и почему-то маниакально хотели сто процентов акций.

Самый яркий случай — что-то происходит в «Газпроме»: они только несколькими делами поменяли свою капитализацию и отношение рынка. Многие компании переходят на честную выплату дивидендов из чистого денежного потока, повышают долю прибыли, идущую к распределению. Значит, собственники захотели денег.

Или вот показательный случай: Владимир Лисин в 2017 взял и продал часть своих акций НЛМК. Продал дешевле рынка, но free-float (доля акций в свободном обращении. — «Эксперт») вырос, акция стала «голубой фишкой», ее включили в индекс MSCI Russia, индексные фонды купили, и капитализация после этого выросла почти на 50 процентов. Он пожертвовал пешкой, чтобы выиграть ферзя. Его основной актив вырос примерно на четыре миллиарда долларов. А потерял он 100 миллионов долларов. И это до многих стало доходить. Раньше эти металлурги вцепились в пакеты по 89 процентов акций, от жадности не могли продать. А сейчас даже Виктор Рашников (основной владелец ММК. — «Эксперт») продал часть акций в рынок. Это очень важные сигналы. Из «Полюса», например, новый менеджмент сделал «голубую фишку». Это невероятно, но с момента начала преобразований акции выросли в пятнадцать раз. Да, девальвация помогла экспортеру, но дело не только в ней.

— Ты думаешь, приток инвесторов-физилиц на биржу останется таким же сильным, как сейчас?

— Снижение ставок вызовет так называемый шанхайский сценарий, когда куча китайцев пришла на рынок. Сейчас в госбанках и у брокеров бум — все открывают брокерские счета. А представь, людей будет еще больше, в разы, — и как раз тогда, когда все вырастет, индекс Мосбиржи станет, например, 4000 пунктов. Что после этого произойдет? Возможно, крах. И в Банке России догадываются, что так будет, поэтому такие драконовские законы придумывают про категоризацию инвесторов, чтобы люди не обожглись. Стелют соломку на будущее и делают вид, что защищают всякие рисковые сектора типа автоследования. Или не делают вид, а искренне заботятся.

— Думаешь, поэтому столько внимания к автоследованию?

— Это просто преобразующая технология. Представь, что есть какой-то абстрактный парень или девушка, у них получается торговать. Он создает у себя на компьютере стратегию, люди к нему подключаются, и он заменяет собой целую управляющую компанию, которая сидит в дорогущем офисе в Москва-сити. Это гипотетическая трансформация всей индустрии управления активами.

— Автоследование существует с 2016 года, а отрасль все не трансформировалась.

— Просто никто еще не осознал революционные изменения. Авторы стратегий обыгрывают управляющие компании — там же есть статистика, эти выдающиеся трейдеры лучше. И Центробанк понимает, что этот сервис может поставить под угрозу весь бизнес профучастников. И я даже не могу сказать, хорошо это или плохо, есть хорошие моменты, и есть риски.

Следующий этап — доля миноритариев из числа частных инвесторов выросла и вырастет ещше. Мы в «Аленке» ходим на собрания. Показываем миноритариям, зачем это нужно, происходит полезное общение с менеджментом. Появилось онлайн-голосование, то есть миноритарии могут собраться в группу и быть настоящей силой. Растут кворумы, а до этого падали, так как был отток иностранных инвесторов. Вот пример изменений: мы с ребятами из нашего сообщества пришли на собрание акционеров банка ВТБ. Там полный зал людей, которые покупали на IPO, и они по определению недовольны! А у ВТБ год был прерывной, но дивиденды в 50% прибыли как госкомпания они платить не стали, потому что капитала нет из-за Базеля III. Вроде им и похвастаться хочется, а люди недовольны. И эти недовольные акционеры выходят к трибуне, ругаются, а менеджмент не знает, как реагировать. Но тут дошла очередь до Дениса. Тот говорит: вам просто надо поменять номинал акций, чтобы они росли, и еще пару моментов объяснил. Сделайте, чтобы акция стоила 360 рублей, а не 3,6 копейки. Глава ВТБ Андрей Костин оживился: да, отличные мысли. Я говорю: я всем доволен, единственное — мне непонятен вопрос с префами. Может быть, вы их выкупите? И Костин говорит: сейчас мы не готовы, но вообще такая идея реальна, мы планируем префы выкупить. Акции сразу пошли в гору на четыре процента. То есть можно реально пообщаться с высшим руководством банка. Я никогда раньше об этом не мечтал.

«ß êóïèë â Board ïðèìåðíî 30 òàêèõ èñòîðèé — î÷åíü äåøåâûå èëè ðàñòóùèå íåáîëüøèå ïðåäïðèÿòèÿ. È ÷òî-òî ïåðèîäè÷åñêè ñðàáàòûâàåò. Ïðî êàæäóþ òàêóþ êîìïàíèþ ìîæíî êíèãó íàïèñàòü» 40-03.jpg ÎËÅà ÑÅÐÄÅ×ÍÈÊÎÂ

«Я купил в Board примерно 30 таких историй — очень дешевые или растущие небольшие предприятия. И что-то периодически срабатывает. Про каждую такую компанию можно книгу написать»

Моменты дешевизны

— Ты последовательный противник индексных фондов. Почему?

— Это пузырь, возникший потому, что индекс S&P500 все время рос. Точнее, рос сорок лет лет на фоне снижения ставки ФРС с 15 до 0,25 процента. Этот цикл рано или поздно пойдет в другую сторону. Инвестируя на следующие двадцать–сорок лет, надо помнить об этом. У меня целый раздел есть на «Аленке», как мы условно паразитируем на них. Представь: тот же Лисин увеличил free float, и мы знаем, что его НЛМК включат теперь в MSCI (Индекс MSCI Russia — из семейства индексов аналитической компании MSCI Inc. — «Эксперт»). И бездумные фонды купят его на полмиллиарда долларов. И мы знаем, что они купят, причем в один день. А мы покупаем заранее. Это выходит гораздо выгоднее, чем сами индексы покупать.

И так постоянно происходит. Сергей Галицкий, вероятно, первый додумался до этого: как только капитализация «Магнита» падает — чуть-чуть продаст из своей доли. Free-float вырос, вес в индексе вырос, фонды докупают. Он очень долго так держался, довел free-float «Магнита» до невероятных для России 75 процентов, гениально. Он продает акции, а фонды покупают, вместо того чтобы очнуться, увидеть, что все высшие менеджеры акции продали, а капитализация не падает — вероятно, только вот из-за индексного фактора.

Сейчас кандидата на попадание в индекс MSCI Russia в 2020 году всего два — «Русал» и «Яндекс». У «Яндекса» пока недостаточно оборота, потому что весь оборот на NYSE. Когда он у нас расторгуется, будет включение «Яндекса» в индекс MSCI, и это будет мегарост. А «Русалу» надо до 35-40 рублей за акцию подорожать, и это уже будет индексная бумага. В конце ноября ожидается увеличение free-float у «Газпрома» и «Полюса». Эти бумаги уже в индексе, но будет увеличен их вес. Надо было покупать заранее и ждать ноября. Есть и еще другая индексная игра: топ-4 акций по капитализации входят в специальный индекс MSCI Russia 10/40. За четвертое место долго шла борьба, сейчас на нем «НоваТЭК», но теоретически может быть разгон «Норникеля», и тогда, соответственно, из MSCI Russia 10/40 вывалится «НоваТЭК». И я думаю, если «Норникель» победит, то доля «Русала» в «Норникеле» (27,82 процента акций) вырастет в цене, а значит, и «Русал» вырастет и попадет в индекс. То есть он вырастет чисто на технических покупках, даже без роста алюминия. Представляешь, до чего дошло? Это же не инвестирование.

— Просто люди не понимают, зачем переплачивать активному управляющему, который часто проигрывает индексу. Проще купить индексный фонд с низкими комиссиями и не заниматься выбором акций.

— В этом есть определенная логика. Но индустрия индексных фондов сейчас во многом подменяет собой рынок. Индексные фонды в Америке впитали в себя триллионы долларов и стали доминировать. У них большинство акций принадлежит Templeton, Vanguard, Black Rock и так далее. Отрезвляющий момент — японский индекс Nikkei 225. Японские акции когда-то были более популярны, чем американские, но, если бы я их купил тридцать лет назад, в 1989 году, мой результат за эти годы был бы никакой. Вы сейчас купите американских гигантов Google, Apple, Amazon, Facebook — и что будет через тридцать лет? Может быть, ноль. Второй момент, который отрезвляет: если бы мы купили наш российский индекс в 2006 году, даже до пузыря 2008-го, мы бы сейчас были в минусе в долларах. Это работает, только если покупать в лучшей точке, кризисной, когда все паникуют и все дешево, а сейчас явно не эта точка.

А вот если бы даже на пике 2008 года инвестор купил «Магнит», «НоваТЭК», «Полюс», «Роснефть», то есть растущие в размере компании, то все равно, даже с учетом падения в тот кризис, сейчас был бы в большом плюсе и обогнал бы индекс. Это теория инвестирования в компании роста. Ее придумал Филипп Фишер, Баффет ее позже впитал. Ты просто покупаешь некий бизнес, и он через некоторое время становится больше.

— Но ты должен предсказать, что именно эта компания вырастет в размере и с ней ничего не случится.

— Это не так сложно. Мы возьмем какой-нибудь сектор, я скажу, где там компания роста. Выбирай.

— Пусть будет нефтянка.

— Вот «Сургутнефтегаз» — он же банально недооценен. Все об этом знают. У него примерно три с половиной триллиона рублей денег на депозиты и нефтебизнес, который генерит 300–400 миллиардов рублей. То есть это отличный бизнес. Они просто не делятся с миноритариями. Но этот бизнес стоит на бирже полтора триллиона. Ты покупаешь за 25 копеек рубль. Все как написано в «Разумном инвесторе» (книга Бенджамина Грэхема, разработавшего теорию стоимостного инвестирования, value investing. — «Эксперт») — рыночная аномалия. Но все об этом знают и не покупают.

— А что должно произойти, чтобы эта аномалия прошла и акции «Сургутнефтегаза» переоценились?

— Вот Грэхем готов был ждать годами. Но суть в том, что, покупая такой бизнес, ты все равно будешь в плюсе в долгосрочной перспективе, что бы там ни было — крах Америки, замедление в Китае. И такой бизнес должен быть в портфеле не один.

— Но в рынке вообще нельзя быть уверенным.

— Но тут у тебя под ногами твердая опора. Рынок все же неэффективен, и периодически возникают моменты, когда что-то очень дешево продается.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.11.16 02.35.46ENDTIME
Сгенерирована 11.16 02:35:46 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3459761/article_t?IS_BOT=1