Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать

Ближайший вебинар ДИСКУССИОННОГО КЛУБА

завтра , Вторник 20:00

Архив вебинаров



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

СССР и "длинные процессы"


Часть первая

Прошлый пост , посвященный урбанизации в СССР и ее влиянию на жизнь советских граждан, позволяет поставить вопрос о т.н. «длинных трендах» и их взаимоотношении с социальными системами. И, в частности, позволяет немного разобраться в понимании проблемы «гибели СССР». Разумеется, полностью закрыть проблему это самое рассмотрение не может – однако серьезно прояснить запутанность данной ситуации в подобном ключе вполне возможно.

Итак, первый «длинный тренд» - это, как уже было сказано, ускоренная урбанизации страны. В смысле – переход большей части советских граждан от сельского к городскому проживанию. Точнее – переход от жизни в рамках традиционного крестьянского хозяйства и соответствующего ему быта к жизни в условиях господства индустриальных промышленных предприятий. (В том числе – и на селе.) Напомню, что еще в 1920 годах почли 80% населения нашей страны были крестьянами, живущими мелкотоварным, а то и вообще, нетоварным производством. Впрочем, если честно, то тогда даже большая часть горожан мало чем отличалась от крестьян. И в том смысле, что их быт был крайне близок к деревенскому: скажем, большую часть городского жилья до самых 1950 годов составляли избы, а огород или скотину держали даже в Москве или Петрограде. И в том смысле, что значительная часть «производственных мощностей», где работали горожане, представляла собой разновидности мелкотоварного ремесленного производства.

Сейчас, для сравнения, уровень урбанизации России составляет 73%. Впрочем, тут еще раз стоит отметить, что важно тут даже не то, кто и где проживает, а то, как он проживает. В том смысле, что человек, занимающийся мелкотоварным/нетоварным традиционным производством – крестьянин или мещанин – имеет вполне конкретные модели поведения. Модели, основанные на «ценностях выживания», поскольку ничего другого мелкотоварное/нетоварное производство у условиях средней полосы предложить не может. Для масс, разумеется не может – поскольку для «избранных», живущих за счет изъятия прибавочного продукта, ситуация была иной. Но этих «избранных» было менее 5% от всего населения на начале 1900 годов. (О том, что значительная часть дворян или духовенства так же жила не намного лучше крестьян, тут можно умолчать – сути это не меняет.) Так что неудивительно, что большую часть жителей страны имели «крестьянское происхождение», и сохраняли многие крестьянские черты.


* * *
Это, в частности, означало достаточно низкий уровень необходимого комфорта – именно необходимого, повседневного. Поскольку указанный «аскетизм» для подобной категории людей вполне мог сменяться на «демонстративное потребление»: скажем, покупку ковров, хрусталя, устраивание шумных праздников и т.д. Т.е., на то, что впоследствии – после начала массовой урбанизации – многие (потомственные горожане) воспринимали, как признаки «мещанства». Кстати, тут забавно то, что как раз данную модель с исторической точки зрения можно назвать «мещанской» - потому, что именно так вели себя представители мещанского сословия, коим посчастливилось подняться над общим уровнем потребления. Еще более выражена подобная модель была у русских купцов – причем, часто происходящих из старообрядческих общин – которые позволяли себе демонстративные загулы необычайной роскоши при том, что в обычной жизни довольствовались низким уровнем комфорта.

Впрочем, подобный тип поведения характерен не только для России – он появляется практически везде, где происходит смена образа жизни с традиционного на индустриальный. (Скажем, индийские богачи и сегодня живут в золоте, но без сортира в доме: ходят гадить на улице, а воду пьют из местно пруда.) Однако для нашей страны это осложнялось, во-первых, крайне высокой скоростью процесса: как уже говорилось, еще в 1920 количество «селян» тут составляло 80%, а уже в 1980 стало менее 30%. Причем, большая часть этой урбанизации пришлось на 1960-1970 годы. Ну, а во-вторых, стоит учесть, что подобный переход происходил в условиях отсутствия классового деления и (в целом) высокой демократичности советского общества. Да, разумеется, под «демократией» тут следует подразумевать не столько наличие формальных демократических процедур (хотя и они были), сколько необходимость государства прислушиваться именно к потребностям масс. Иначе говоря, местные Советы должны были стараться обеспечить именно требования населения – которое имело немалые возможности жаловаться в вышестоящие органы. (Т.е., люди могли или прямо требовать со «своего депутата» удовлетворения своих нужд - императивный мандат. Или писать в райком-обком-газету – как правило, на это обязаны были реагировать. И реагировали где-то до начала 1980 годов – пока начавшиеся деструктивные процессы не привели к деградации этого канала)

В любом случае, именно указанная категория граждан с 1950 и до самых 1980 годов стала определять live style советских городов. Что выражалось во всем: начиная с понижения внимания к объектам культурной и социальной инфраструктуры – всем этим домам культуры, спортивным сооружениям, паркам, детским клубам и т.д. – которые, как уже не раз говорилось, в 1960-1980 годах все чаще «оставлялись на потом» по отношению к «чистому жилью». (В отличие от комплексного строительства 1930-1950 годов, когда именно на подобную инфраструктуру делался упор: т.е., домов строили меньше, но клубы-стадионы старались открывать даже в небольших городах) Впрочем, что там клубы, тут асфальт на улицах был вторичен по отношению к строящимся домам – поскольку вчерашних жителей деревень грязь нисколько не пугала. С другой стороны, кстати, эта же «волна» вызвала известную «дачную эпидемию». Т.е., массовую раздачу знаменитых «6 соток» со стороны государства всем желающим – поскольку для вчерашних селян «свои овощи и фрукты» казались важнее, чем, скажем, тот же вопрос культурного и спортивного охвата молодежи. (Опять же, в отличие от более ранних времен.)


* * *
На самом деле в этом не было ничего особенно плохого – в том смысле, что подобное состояние общества было неизбежным при указанном процессе массовой урбанизации. Более того – помимо низких потребностей вчерашних селян у них было и огромное количество иных благоприятных качеств. Например – тот самый, любимый Кара-Мурзой, «коллективизм», т.е., легкое включение людей в различные совместные действия. Проблема была в другом – в том, что подобная модель поведения неизбежно должна была смениться на другую при переходе к следующему поколению. Т.е., когда в жизнь должны были прийти дети новоявленных горожан, выросшие уже в совершенно иных условиях. Однако общество и государство, «привыкнув» к указанному выше, к указанному вызову оказались не готовы. Да и нормы самого «сельского поколения» - лишенные «экономического основания» - так же подвергались существенной деградации. Порождая весьма неприятные явления. Такие, как, например, алкоголизм или уже упомянутое «мещанство» - которое на самом деле не мещанство в привычном понимании.

Однако понятно, что все это было устранимым – в том смысле, что указанную смену моделей поведения вполне можно было пережить. И последующие поколения вполне были способны перестроить имеющуюся систему отношений на нечто более подходящее для индустриального мира. В любом случае, ничего фатального в указанном состоянии не было – поскольку вместе с отрицательными сторонами быстрая урбанизация несла и, безусловно, положительные. Главной из которых было создание развитой производственной системы, потенциально способной разрешить практически все стоящие перед ней проблемы. (Скажем, пресловутый «дефицит», очереди, описанную выше нехватку объектов соцкультбыта вместе с низким уровнем благоустроенности в «новых районах» и т.д..) То есть, никаких неразрешимых задач у «того» общества не существовало – в отличие от общества современного, перед которым впереди маячит Суперкризис, избежать которого никак невозможно. (Никак, никогда и ни коим образом)

Однако динамика развития данного процесса оказалась таковой, что как раз самое «опасное» его состояние практически совпало с «локальными минимумами» других важных «длинных процессов». В результате чего указанные выше недостатки оказались в числе критических для Советского Союза. И, в конечном итоге, не дали возможности перейти ему в более-менее устойчивое состояние. Но об этом будет сказано уже в следующей части…

P.S. Кстати, нынешнее снижение уровня потребления спиртных напитков в СССР – это процесс, связанный исключительно с указанным завершением урбанизации. Поэтому если бы Советский Союз сохранился, то он не только бы произошел –но произошел гораздо раньше, примерно в 2000 годах. (Т.е., тогда, когда в нашей реальности была, напротив, массовая алкоголизация) Так что нынешние «деяния» руководства РФ в плане «борьбы с потреблением алкоголя» - это чистое битье в бубен перед восходом Солнца.

Часть вторая


Итак, к началу-середине 1980 годов стремительная урбанизация 1950-1970 завершилась: теперь основную часть советского общества составляли горожане. К этому времени они более-менее адаптировались в новом качестве – хотя, как было сказано в первой части, полноценной «городской цивилизации» в указанное время еще не сложилось. Да и не могло сложиться по причинам ограниченности человеческой психики – для коей полностью сменить базовые установки, заложенные в детстве и юности крайне сложно. Впрочем, этого, по большому счету, было и не нужно делать – поскольку в указанный период выросло и начало входить в жизнь следующее поколение советских людей. Поколение, родившееся и выросшее в городской индустриальной среде.

Поэтому можно было бы ожидать, что дальнейшее развитие советского общества пойдет успешнее – по крайней мере, ряд проблем предыдущего этапа (алкоголизм, «мещанство») перестанет быть актуальным. Однако в реальности можно было наблюдать совершенно противоположный процесс. А именно: нарастание дезадаптации советских людей, причем, охватывающей в основной молодежь. (Которая, собственно, и оказалась в первых рядах антисоветского движения) Т.е., вместо стабилизации пришла дестабилизация – хотя, казалось бы, должен был наличествовать именно первый процесс.


* * *
Причина этого состояла в том, что в указанный период произошло столкновение «урбанистической волны» с еще одной «волною». Производственной. Поскольку именно на 1980 годы пришелся «производственный максимум» Советского Союза, связанный с тем, что именно тогда вышли на максимальный уровень производительности построенные в предыдущий период предприятия. Напомню, что за «брежневское время» в стране было построено более 11 тыс. заводов, причем последние, в значительной мере, ориентировались на массовое производство. (Как на самую совершенную из известных технологий) Как на том же ВАЗе, который к началу 1980 вышел на проектную мощность в 700 тыс. автомобилей в год, при том, что в «довазовскую эпоху» во всей стране производилось не более 200 тыс. легковых автомобилей. Подобные заводы и фабрики смогли довести уровень советского ВВП до наивысших (в относительном измерении) во всей истории величин: до 45% американского ВВП. (Однако стоит учитывать, что последний включал в себя и спекулятивный финансовый сектор, коего в СССР не было.)

В любом случае это был экономический прорыв. И одновременно – серьезнейшая проблема для страны. Поскольку указанная масса предприятий практически закрывала возможности для переориентации производства на новые методы. Ну, в самом деле, были сделаны огромные инвестиции – чего же, теперь отказываться от них? Разумеется, никто на подобное пойти не мог – поэтому развитие экономики продолжалось по заложенному при Брежневе пути. В «нормальной» ситуации это было бы не страшно – а точнее, наоборот, вело бы к планомерному увеличению мощи страны. Ну, в самом деле, будет (массовый) переход на новые технологии не сегодня, а лет через десять, когда созданные построенными заводами материальные ресурсы позволят сделать это намного легче. Какая разница?

Однако данная концепция вступала в серьезный конфликт с описанным выше процессом. В том смысле, что новому «урбанизированному» поколению оказывалось недостаточно тех дешевых, качественных, но однотипных товаров, которые вполне удовлетворяли их родителей. И на которые было «настроено» созданное производство. Собственно, именно эта особенность и стала основанием для знаменитого «дефицита» 1980 годов. Который был дефицитом именно в плане отсутствия новаций – а не в плане «физической» невозможности удовлетворения потребностей. Поскольку при указанном «дефиците» советские магазины были, в общем-то, заполнены товарами. Ну, за исключением последних двух-трех лет советской жизни, когда принятые горбачевским правительством меры полностью разбалансировали спрос и предложение – однако это уже совершенно иная история. А вот до этого времени (1989-1990 года) никаких «пустых полок» не существовало – заводы исправно отгружали производимые товары.

Однако эти самые товары были немодными, невостребованными массой только входящих в жизнь, а значит – крайне нуждающихся во всем – покупателей. Иначе говоря, «горожане по менталитету» не могли довольствоваться тем, чем прекрасно пользовались «полусельские» их родители. Скажем, им необходимы были пресловутые джинсы – как практичная и относительно дешевая одежда, а промышленность предлагала брючные костюмы по моде 1960 года. Или, скажем, они не желали использовать черно-белые телевизоры при потребности в цветных. Бывали и совсем забавные варианты «несоответствия»: скажем, ту же туалетную бумагу в нашей стране стали выпускать еще в 1960 годы. Однако спроса данный продукт не имел: вчерашние селяне просто не понимали, зачем надо тратить деньги (пускай и маленькие) для того, чтобы, простите, подтирать задницу. Но в 1980 годы вдруг оказалось, что «подтираться газеткой» - не комильфо, и указанный продукт (выпускаемый в небольших количествах) стал ужасным дефицитом.


* * *
Впрочем, одним только потреблением указанная проблема не ограничивалась. Поскольку не меньшие вопросы вызывало и производство – а точнее, участие в нем. Дело в том, что изначально производственные комплексы проектировались с учетом относительно низкой квалификации работников и привычности их к монотонному нетворческому труду. Который был нормой в деревне и совершенно не смущал в городе. Это положение, кстати, существенно ограничивало применение новыций – поскольку руководители предприятий, во-первых, не имели потребностей в них. А, во-вторых, понимали, что любая новация будет не сказать, чтобы легко воспринята рабочим коллективом.

Новые же работники имели, как правило, высокий образовательный уровень – как минимум, ПТУ для рабочих стало нормой, а ведь многие оканчивали и техникум. (Который на предыдущем этапе означал инженерную должность) Да и вуз перестал быть редкостью. В подобном положении использование их на прежних рабочих местах означало забивание гвоздей микроскопом. (Когда и прибор сломаешь, и гвозди погнешь) Поэтому часть работников оказывались не слишком довольными своим местом в жизни – что и стало одной из причин массового принятия ими антисоветизма.

Ну, и наконец, не стоит забывать, что значительное усложнение выпускаемой продукции к 1980 годам привело к тому, что возможностей массового конвейерного производства стало не хватать – в том смысле, что строить новые заводы или, хотя бы, устанавливать новые производственные линии для каждого нового изделия оказалось крайне сложно. Это на Западе можно было говорить о том, что данные затраты окупаются миллионными рынками. В СССР подобной возможности не было – даже с учетом Восточной Европы. Поэтому новационность советской экономики к этому времени значительно снизилась – при том, что производство самих новаций возросло. (Достаточно сравнить количество патентов в 1960 и в 1980 году)

Правда, как раз к указанному времени –т.е., к 1980 годам – был разработан новый тип производственной организации. А именно: гибкое автоматизированное производство (ГАП). Которое снимало практически все указанные проблемы: и давало возможность выпуска множества новых изделий небольшими сериями. И требовало для себя немонотонной, однако высококвалифицированной работы. И, наконец, позволяло переходить с одной номенклатуры производимой продукции на другую в течение короткого времени. То есть, если бы ГАП был массово внедрен – и в полном, и в «частичном» варианте, скажем, в виде массового применения станков с ЧПУ – то все «производственные ограничения» оказались бы снятыми. Это было настолько очевидно, что развитию данного направления сразу же дали «зеленый свет».


* * *
И… уперлись в указанную выше проблему. Состоящую в том, что подобная инвестиция была невозможна по причине того, что она полностью обесценивала все предыдущие вложения. В том смысле, что нужно было прекращать вкладывать средства в доведение до конца предыдущей производственной модели – что было невозможно. (Да указанных средств бы просто не хватило для перехода к ГАПу) Поэтому массовый энтузиазм, вызванный возможностью автоматизации производства, так и прошел впустую. Ну, а обманутые надежды, вещь крайне нехорошая. (На этом фоне превращение пресловутых «центров НТТМ» в инструмент чистого грабежа страны совершенно неудивительно)

Короче, мы опять имеем «десинхронизацию» исторического процесса. В том смысле, что появись ГАП хотя бы в конце 1960 годов –и страна была бы спасена. Однако в данном случае «производственная волна» легла так, что ее «наихудшее положение» совпала с «наихудшим положением» урбанизационной волны. В результате чего возможности противодействия последствиям и первого и второго оказались минимальными. Более того, проблемы СССР на этом не окончились (!), поскольку сюда же наложилась и третья «волна» - демографическая. Состоящая в том, что указанное «поколение новых горожан» входила в жизнь крайне «плотным фронтом». Который был порожденным «кумулятивным эффектом» упомянутой урбанизации, при которой переезжающие в город селяне массово вступали в брак и заводили детей. Ну да: количество последних было меньше, нежели при традиционном хозяйстве. Однако их рождение было «сконцентрировано» в узком временном периоде (1960-начало 1970 годов), что автоматически означало необходимость массового включения во «взрослую жизнь» в 1980 –начале 1990 годов.

Скажем, этих людей необходимо было обеспечить жильем и предметами домашнего обихода. Если вспомнить, что было написано выше – а именно: что потребности этого «первого городского» поколения серьезно отличались от потребностей их родителей – то можно понять, насколько непростой была указанная задача. И, опять-таки, она была вполне разрешимой, если бы не остальные «волны», обеспечившие в указанный момент наиболее серьезные уровни проблем. (Кстати, были и другие «локальные минимумы», о которых надо говорить отдельно) Короче, 1980 годы стали для СССР «идеальным штормом», благодаря которому страна прошла путь от сверхдержавы и второй экономики мира до жалкого существования в качестве непонятно какой территории. Территории, пронизанной гражданскими войнами (Карабах, Таджикистан), просящей гуманитарную помощь и населенной людьми, у которых не было желания даже руку поднять для ее защиты. Наверное, тут не надо говорить, что конец был предсказуем.


* * *
Такова была судьба социалистического государства, в котором в свое время решили «забить болт» на предсказание и планирование развития, и позволили событиям идти «естественным путем». Думая, что раз весь мир существует подобным образом, то и они смогут. Забыв и про то, что социалистическая социально-производственная система кардинальным образом отличается от «всего остального мира». И про то, что «весь остальной мир» так же живет от кризиса к кризису, и неминуемым образом движется к Суперкризису. (Только эта скорость несколько ниже, чему у СССР) Впрочем, тогда это действительно было непонятным – поскольку только поставив эксперимент, можно было увидеть то, как будут развиваться события.

Поэтому нам остается только сделать выводы из этого эксперимента – но это будет уже совершенно иная тема.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.10.21 19.12.04ENDTIME
Сгенерирована 10.21 19:12:04 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3462121/article_t?IS_BOT=1