Мировой кризис - хроника и комментарии
Публиковать



Новости net.finam.ru

Rambler's Top100 Rambler's Top100  
 


->

Причина гибели коммунизма под названием «СССР-1.0»: самая простая для понимания, но – из важнейших

Мы обязаны с вами, читатель, начать здесь с «Критики Готской программы» Маркса. Ибо именно она, в отличие от его «Капитала» – основополагающее произведение о собственно научном коммунизме низшей (первой) фазы. Произведение, которое в СССР читали и перечитывали и на которое очень любили ссылаться «настоящие научные коммунисты», так или иначе руководящие страной. Указывая на «Критику», они пытались доказывать, что в своей практике они есть не только «верные научные коммунисты», но – как тот же Ильич, Ленин – и «верные марксисты».[1]  Между тем, достаточно внимательное изучение идей этого  произведения Маркса говорит нам о коммунистической несостоятельности руководящих «коммунистов» СССР. О несостоятельности их именно в их «коммунистической» практике.

*  *  *

В «Критике» Маркс пишет о том, в частности, как должен совершаться обмен. Но не капиталистический или какой-то иной, а обмен коммунистический первой (низшей) фазы [2]. Любой товарный обмен докоммунистических формаций совершенно не подходит «для внутреннего пользования» коммунизму даже низшей фазы; поскольку это практически всегда обмен с помощью действительных денег и потому – обманный обмен (далее мы поймём конкретнее, почему обмен с помощью действительных денег «это плохо»). Маркс в «Критике» пишет о коммунистическом первой фазы (о «социалистическом», если по Ленину в «Государстве и революции») обмене с помощью не денег, но «квитанций»; в которых, в отличие от денег, должен быть чётко, прямо, непосредственно и недвусмысленно зафиксирован затраченный каждым работником-коммунаром его общественно полезный труд, выраженный в общественно необходимом рабочем времени.[3] И обмениваться эти самые «квитанции при социализме» должны, опять же по Марксу, только на предметы (продукты) индивидуального потребления[4]; ни в коем случае не на предметы производительного потребления, не на средства производства, находящиеся здесь в общей (коммунистической) собственности и потому распределяемые – при полном отсутствии, между прочим, даже знаменитого сталинского «безналично-денежного» их распределения – не «по труду», а, очевидно, «исходя из плановых потребностей» как отдельного индивидуального, так и каждого отдельного совокупного работника коммуны[5]. – Попутно исходя при этом распределении и из потребности в эффективном воспроизводстве коммуны вообще и, в особенности, каждой отдельной коммунистической личности – активно-сознательного члена коммуны как не только «работника», но и как вообще человека. Впрочем, процитируем для подтверждения сказанного о собственно коммунистическом  («социалистическом») обмене непосредственно мысли Маркса (мысли, для большей ясности их читателю расширенно прокомментированные «по ходу» автором данной статьи).

Итак, Маркс пишет в «Критике»:

«…Каждый отдельный производитель[6] получает обратно от общества[7] за всеми вычетами ровно столько, сколько сам даёт ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных часов (но он может представлять и сумму часов совокупных работников. – А.Д.); индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя – это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нём. Он получает от общества квитанцию[8] в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов[9]), и по этой квитанции он получает из  общественных запасов[10] такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме.

Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей. Содержание и форма здесь изменились, потому что при изменившихся обстоятельствах (в сравнении с обстоятельствами капиталистического способа воспроизводства общества, существующего вне коммуны. – А.Д.) никто не может дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой стороны, в собственность отдельных лиц не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления. Но что касается распределения последних между отдельными производителями,[11] то здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда (выделено мной. – А.Д.) в одной форме обменивается на равное количество труда (выделено мной. – А.Д.) в другой[12]» (Карл  Маркс и Фридрих Энгельс. Соч., изд.2, т.19, сс.18, 19).

А далее Маркс добавляет (для организации, очевидно, возможно большей точности в коммунистическом обмене), что если при товарном способе производства, на его рынке обмен денег на личностное потребление – строже говоря, обмен вообще любых товаров на деньги – эквивалентно происходит лишь «в среднем» (за много лет и совершенно стихийно), то в коммунистическом первой фазы способе производства («с родимыми пятнами») строжайше эквивалентный  обмен «квитанций» на продукты личностного потребления коммунара-работника должен происходить как всякий раз – или, как говорит Маркс, «в каждом отдельном случае» (см. там же, с.19), – так и в результате, добавим от себя, вполне осознанных, а не руководимых чисто стихией действий коммунаров.

Если перейти теперь от теории к наглядным примерам на эту тему собственно коммунистического («социалистического») обмена «по труду» с помощью не денег,  но «квитанций», то достаточно просто и вразумительно сказанное выше Марксом можно описать так.

Несколько коммунаров захотели приобрести себе в личностное потребление, скажем, по торту с пресловутой вишенкой сверху или внутри. На каждую единицу (штуку) этого изделия коммуна затрачивает, допустим (это должен подсчитать по определённому алгоритму вообще-то главный компьютер коммуны), 2 часа общественно необходимого рабочего времени. И это означает, что любой из коммунаров, пожелавших приобрести эти самые торты коммуны в единичном экземпляре, должен быть готов к тому, что с его «квитанции» после выдачи ему желаемого им продукта будет списано ровно 2 часа из зафиксированной в «квитанции» общей суммы затраченного коммунаром  ранее (за учётный период) общественно необходимого рабочего времени (за вычетом в общественные фонды). И таким вот образом, согласно Марксу, и должен любой коммунар совершать любой коммунистический первой фазы обмен – приобретать у своей коммуны своё личностное потребление. Что бы оно, это его личностное потребление – какие бы продукты (вещи), произведённые коммуной, – ни составляло[13].

Однако жившим в «коммунистическом первой фазы» СССР хорошо известно, что один работник (скажем, грузчик на каком-нибудь складе) мог получить «по труду» за свои наёмные 8-часовые рабочие дни от «коммунистического» государства за рабочий месяц – т.е. за, примерно, 8х22=176 раб. часов – «квитанций» на 176 рублей, а другой работник (допустим, какой-то профессор «кислых щей» в «пищевом» институте) за те же 176 раб. часов в месяц – также «по труду», но в 2 раза больше грузчика; т.е. профессор мог получить «квитанций» на 352 рубля.[14] И такое вознаграждение «по труду» происходило в СССР при том ещё (без активных коммунистических возражений с чьей-либо стороны), что один и тот же батон (буханка) хлеба для обоих этих «социалистических» работников стоил в СССР совершенно одинаково: условно и для простоты расчёта примем, что он стоил ровно 1 рубль. Спросят наверняка: ну и что же здесь было такого «криминального», противоречащего классическому марксизму, что привело «коммунистический» («социалистический») СССР к кончине? Ведь раз за одну буханку хлеба каждый работник СССР платил из своих «денежных квитанций» совершенно одинаково, 1 рубль, то… Всё, думаете, происходило там ровно так, как и писал Маркс в «Критике Готской программы»?..

Чтобы складно и логически непротиворечиво ответить на вопрос «о коммунистической криминальности в СССР», напомним сначала читателю, что он, а также и все его друзья и недруги, товарищи и господа, граждане и гражданки платят при сегодняшнем буржуазно управляемом капитализме, т.е. отнюдь не при коммунизме низшей фазы, за  один и тот же батон хлеба одного и того же производителя точно так же, как и в СССР – одинаково, в соответствии с ценой батона. Что уже намекает на то, что в СССР при обмене тамошних неполноценных денег (почти «квитанций», поскольку эти деньги после закрытия нэпа  Сталиным со товарищи не могли покупать для тамошних «коммунаров» средства  производства) на товары личностного потребления господствовал вовсе не социализм как коммунизм низшей фазы, а какой-то другой «социализм», не тот, об обмене в котором с научной точки зрения написал Маркс в «Критике»… А теперь определим, сколько же труда, измеряемого в рабочем времени, «коммунистически» меняли наши условные грузчик и профессор на труд, содержащийся в буханке хлеба (или в единице другого товара личностного потребления), в СССР.

Расчёт показывает, что в нашем примере на каждый рубль заработной платы грузчика приходился ровно 1 час его труда (176 час. делим на 176 руб.). Тогда как на каждый рубль зарплаты профессора приходилось только 0,5 часа его труда (=176:352). А в результате в СССР получалось так, что буханка хлеба за 1 рубль для всех граждан СССР «грузчику» доставалась – и при сталинской «диктатуре пролетариата», и при хрущёвско-брежневском «общенародном государстве», всегда после Октября 1917 года и до августа 1991 года – за 1 час его труда, а вот «профессору» – только за 0,5 часа его труда на «коммунию» СССР (такое вот экономическое неравенство индивидов там получалось при тамошнем официально провозглашённом законе распределения «по труду»;[15] и зачем, спрашивается, в таком случае профессору нужно было «изгаляться» на работе, работать длительнее и/или интенсивнее грузчика[16]?)! И это происходило совершенно открыто и при том, напомним, что «коммунисты» СССР любили ссылаться на  Маркса и его критику Готской программы тех ещё немецких социал-демократов… По крайней мере при том, что «Критику» Маркса в СССР от «широкой общественности» никто никогда не скрывал так, как в своё время скрыли её всё те же немецкие социал-демократы, точнее их вожди…

Но как бы то было или не было в Германии, видим: хотя в СССР и провозгласили в 1936 году построенным «в основном» коммунизм первой (низшей) фазы, т.е. социализм по Ленину в «Государстве и революции», на самом деле никакого коммунизма в СССР даже и близко – т.е. вообще – не было. И никак, к тому же, его, действительного, в СССР не предвиделось и в будущем. При всех «бесплатных при социализме» медицине, образовании, жилье… Не предвиделось и в будущем, потому что и до сих пор ни один российский «коммунист» всерьёз ещё не задумывался над тем, что и зачем написал коммунистам в немецкой социал-демократии (если хотите, тогдашним «большевикам» в противовес «меньшевикам») Маркс о коммунистическом обмене ещё в позапрошлом веке… Действительные отношения воспроизводства общества и государства СССР – в частности, рассмотренный выше обмен/распределение в личностное потребление «по  труду» – были там таковы, что  они не могли не привести (и в конце концов и привели!) к его достаточно полному буржуазно-капиталистическому перерождению, а затем и к гибели под напором буржуазной делёжки государственной собственности СССР между республиками, захотевшими стать государствами. Привели к гибели, несмотря на все усилия мощнейшего агитпропа СССР, внушавшего гражданам «из каждого утюга», что в СССР организован якобы коммунизм низшей фазы («социализм») и что правящей партией предпринимаются все необходимые усилия, чтобы перейти к коммунизму фазы высшей с её распределением «по потребности»… Несмотря также и на всю борьбу с тунеядством, с «нетрудовыми доходами» отдельных категорий  граждан…[17]

Что, спрашиваете, требовалось делать большевикам «по науке» (марксизма), чтобы дело не шло к объективной, не зависимой совершенно от «происков ЦРУ и предателей внутри СССР» гибели «первого в мире государства рабочих и крестьян»? Это достаточно сложный вопрос, который следовало бы рассмотреть (но, конечно,  не человеку моего возраста и с моими болячками) в другой, значительно более  объёмной и серьёзной статье (если не в книге). Здесь же, видимо, достаточно будет отметить следующее.

После того, как «левый коммунист» Николай Бухарин отдал на рецензию  очень уважаемому им Ленину свою  работу «Экономика переходного периода», рецензент, встретив у автора его мысли о том, что  при «военном коммунизме», существовавшем в советской России на тот момент истории –

«Заработная плата становится мнимой величиной, не имеющей своего содержания. Поскольку рабочий класс является господствующим классом, постольку исчезает наёмный труд. В социализированном производстве наёмного труда нет. А поскольку нет наёмного труда, постольку нет и заработной платы как цены продаваемой капиталисту рабочей силы. От заработной платы сохраняется  лишь её внешняя шелуха – денежная форма, которая тоже идёт к самоуничтожению вместе с денежной системой. При системе пролетарской диктатуры «рабочий» получает общественно-трудовой паёк, а не заработную  плату» (см. сборник «Н.И.Бухарин. Проблемы теории и практики социализма». Политиздат, 1989, с. 159; всё выделено Бухариным), –

сделал и написал в связи с этим следующее (в передаче редакторов указанного сборника):

«В.И.Ленин подчеркнул всю фразу (последнюю. – А.Д.) в тексте, отчеркнул её двумя чертами на полях книги и написал: «верно! и хорошо сказано, без выкрутас. Это надо бы развить (в ущерб десяткам страниц с «точками зрения»)» (см.: Ленинский сборник ХL, с.418)» (там же,  с.451).

Однако пожелание Ленина о развитии «этого» - в частности, не совсем верного у Бухарина «этого»; того именно, что ещё при власти пролетариата (без самоуничтожения этой власти в каком-то месте пролетарского государства, а именно в коммуне) работник получает не заработную плату, а «общественно-трудовой паёк»,[18] – пожелание его о превращении этих мыслей Бухарина, очевидно, в целую теорию (надо думать, в теорию с соответствующим критическим подходом) до логического конца выполнено не было.[19] Никем и никогда, насколько нам известно (при том, что попыток разработать теорию учёта непосредственно в рабочем времени было в  СССР довольно много, в том числе и со стороны автора данной статьи). И уж точно не выполнено «теоретиком партии» Бухариным, который после «левого коммунизма» увлёкся, по-видимому, нэпом и начисто забыл про «самоуничтожение вместе с шелухой денежной системы» в переходный от капитализма к «социализму» период и заработной платы… Все правившие «коммунисты» забыли об этом указании Вождя о развитии правильной теории распределения «по труду», хотя здесь-то и кроется подлинно марксистское разрешение проблемы коммунистического обмена; обмена полученной (выработанной) коммунаром суммы труда, зарегистрированной «по труду» в его «квитанции» (т.е. полученной уже действительно не заработной платы) на труд, заключающийся (кристаллизованный) в желаемом личностном потреблении (в «доле» in natura, в «общественно-трудовом пайке» как совокупности уже «нетоварных вещей») в условиях низшей фазы действительного коммунизма.

*  *  *

Итак, теперь нам должно быть ясно: 1 час общественно необходимого труда любого работника-коммунара, зафиксированный в его «квитанции», должен строжайше обмениваться на 1 же час общественно необходимого труда, кристаллизованного в продукте коммуны личностного потребления. И причём – обмениваться таким образом труд на труд должен совершенно независимо от того, какую общую сумму, зафиксированную в «квитанции» – большую или меньшую по сравнению с «сослуживцем», – получил «по труду» (выработал в своих стараниях на  коммуну) данный работник-коммунар: получил ли он, как запись в «квитанции», «профессорские» 352 часа или только «грузчицкие» 176 часов. Иначе говоря. Если в коммуне «грузчик»-коммунар приобретает на складе коммуны (в «магазине», «торгующем» нерыночно – не за деньги, но «за квитанции») «буханку хлеба» или любой другой продукт личностного потребления за 1 час его общественно необходимого труда, то и «профессор»-коммунар должен получать её там также за 1 час его общественно необходимого труда. При том даже «должен», что «профессор» – допустим возможное в общем-то в очень малой степени – выработает за месяц и получит «по труду» как запись коммуны в его «квитанцию» в 2 раза больше общественно необходимого труда, чем  «грузчик». Такой «профессор-трудоголик» (по определению бездельников, лентяев, пытающихся, очевидно, унизить трудящегося с энтузиазмом человека до определения «алкоголик») в данном случае получит от коммуны большую массу личностного потребления; но каждый продукт (вещь) из этой массы личностного потребления «профессора», одинаковый у него и у «грузчика» (вообще, у любого коммунара), «профессор»-коммунар получит совершенно равно с «грузчиком» и потому – по-коммунистически совершенно справедливо: больший и более интенсивный  труд должен на низшей фазе коммунизма иметь и большее потребление.

«Справедливость» мелкобуржуазно-капиталистическая,[20]  господствовавшая фактически в СССР-1.0 – как и будущая преходящая, постепенно исчезающая в процессе глобализации коммуны, её коммунизма чисто пролетарско-капиталистическая  «справедливость» СССР-2.0, несколько отличная от любой буржуазной «справедливости, при которой в рубле временного его хозяина может не содержаться ни одного часа труда, но и этот совершенно «безтрудовой» рубль всё равно купит на буржуазно-капиталистическом рынке своему временному хозяину не только личностное потребление, но и средства  производства, – такая «справедливость» действительным коммунистам,[21] думается, совершенно не нужна.

А.Дмитриев

11.11.2019 г.

[1] Коммунистами ведь являются и анархисты, которые в известной своей части следуют за антимарксистским коммунистом (ибо также безгосударственником) Бакуниным и за также антимарксистом, но в меньшей степени, Кропоткиным.

[2] Здесь нас не должна вводить в заблуждение фраза Маркса в «Критике» о том, что «в обществе, основанном на началах коллективизма, на общем (т.е. на коммунистическом; «комунис» в переводе означает «общий». – А.Д.) владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов» (Карл  Маркс и Фридрих Энгельс. Соч., изд.2, т.19, с.18). Эта мысль классика касается только «производителей», каковыми являются каждый работник коммуны (они-то и не занимаются вообще никаким экономическим обменом друг с другом), а также только ими производимых «продуктов» («вещей»): коммунары не занимаются и пресловутым «продуктообменом» (при том,  что некоторые «марксисты» до сих пор считают: для уничтожения товарообмена надо ввести продуктообмен). Что какой-то обмен в коммуне первой фазы всё же практикуется (какой именно, будет уточнено далее в основном тексте статьи), свидетельствует следующая фраза Маркса из «Критики» же: «…Здесь (в коммуне. - А.Д.) господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается (выделено мной. – А.Д.) на равное количество труда в другой» (см. там же, сс.18, 19). Из этого и будем  исходить далее.

[3] В наше время, очевидно, работник-коммунар, т.е. человек, практикующий коммунистические отношения, должен будет использовать вместо «квитанции» неизвестную Марксу по известной причине именную электронную карточку с зафиксированными в ней «компютерно» общественно необходимыми затратами труда коммунара; затратами, списываемыми «электронно» с этой карточки по мере приобретения работником-коммунаром у коммуны своего потребления и вновь записываемыми туда же «электронно» по мере дальнейшего его труда в коммуне.

[4] Точнее: личностного потребления. Ибо «личность» может приобрести нечто «индивидуально», но собственно «потреблять» приобретённое «она» может уже не «индивидуально», а «коллективно», например, со своими гостями.

[5] Совокупный работник – это есть трудовой коллектив как целое. Например, коллектив бригады в целом; или предприятия в целом; или отрасли в целом; и т.д., и т.п. Заметим здесь, что в коммуне ни один совокупный работник (коллектив) ни на одном уровне не должен содержать в себе таких типов, которые живут по правилу «моя хата с краю», «пусть начальник думает, у него голова большая», «я начальник – ты дурак, ты начальник – я дурак» и прочее подобное. Такие типы пусть практикуют буржуазный капитализм. До тех пор, пока этот буржуазный капитализм с его «зверским оскалом» не исправит мировоззрение «пофигиста» в объективно нужную хотя бы пролетарскому государственному капитализму (нэпу, если хотите) сторону. А уже пролетарский капитализм с его «человеческим лицом» (этот капитализм у Ленина в «Грозящей катастрофе и  как с ней бороться»  фигурирует как государственно-капиталистическая монополия, направленная на пользу трудящимся), пролетарский совокупный работник воспитает из предварительно воспитанного буржуазией человека личность, объективно требуемую коммунизму первой фазы.

[6] А именно: каждый отдельный работник-коммунар, а не какой бы то ни было сторонний да ещё и наёмный, «отчуждённый» работник у какого-нибудь капиталиста-«частника» или у «совокупного капиталиста»-государства, как последнее характеризует Энгельс в «Анти-Дюринге». Но здесь должно иметь в виду и каждого отдельного совокупного работника коммуны! Каждый из них, в том числе и совокупный работник в виде коммуны в целом, также должен непосредственно участвовать в распределении «по труду» через учёт его совокупного общественно необходимого труда: как единый в достижении плановых целей коллектив. Здесь не следует останавливаться в своих рассуждениях исключительно на робинзонаде, только на отдельном индивидуальном работнике.

[7] Уточним и это: от «общества» коммуны получает своё нечто, потребляемое личностно, индивидуальный и совокупный различного уровня работник-коммунар; отнюдь, во всяком случае, не от существующего ещё вокруг относительно небольшой коммуны пролетарско- и,  тем более, буржуазно-капиталистического «общества» с его чисто рыночным распределением как в личностное, так и в производительное потребление. Ведь коммуна «только что как  раз выходит с родимыми пятнами», говорит Маркс в «Критике» чуть ранее, именно из капиталистического окружающего теперь её общества; которое не может исчезнуть «по мановению волшебной палочки». Глобальный, всемирный коммунизм ещё отсутствует здесь; только что возникший из части капитализма коммунизм пока лишь начинает бороться здесь с глобальным капитализмом за свою собственную будущую глобальность. Глобально, в результате ещё не коммунистической (не «социалистической»), но пролетарской мировой антибуржуазной революции, существует здесь лишь мировой союз пролетарски организованных государств, если хотите, исправленный по-марксистски СССР-2.0. И это пролетарские государства, по-прежнему практикующие пока, в самом начале своего создания, главным образом капиталистический способ производства, если хотите, ленинский или современный китайский нэп. Коммуна, как и положено в материалистической диалектике, «как раз выходит только что» здесь из капитализма; новое рождается из старого. Но – коммуна рождается из капитализма, управляемого не буржуазией, а, согласно классическому марксизму, управляемого теперь пролетариатом, победившим буржуазию («всемирно» по Марксу или «пока лишь в самом слабом», по Ленину, но способном к самообеспечению, к относительной автаркии «звене» глобального капитализма) и организовавшим вместо диктатуры и фальшивой демократии буржуазии диктатуру и подлинную демократию (!) пролетариата. Коммуна становится глобальной, всемирной далее: в результате «онкологически»-коммунистического «метастазирования» внутри мирового союза пролетарских государств, внутри их капитализма (ибо буржуазия при своей власти никогда не разрешит это гибельное для неё «метастазирование»). Конкретнее, коммуна становится глобальной в результате, скажем так, постепенно-революционных действий пролетариев, всё в большей и большей массе желающих практиковать вместо капиталистических (хотя бы и под управлением пролетариата!) коммунистические первой фазы отношения производства; в результате всё более широкой замены в пролетарском обществе государственного управления совершенно не совпадающим с ним коммунистическим бесклассовым самоуправлением коммуны; а именно: замены самоуправлением коммуны (по сути, уничтожением; как  пишет Энгельс в «Анти-Дюринге», уничтожением «в одной области за  другой»; при согласии с этим процессом уничтожения со стороны диктатуры пролетариата, конечно) классового государственного пролетарского управления только капитализмом, нэпом. Коммуна развивается до мирового масштаба в мировом союзе пролетарских государств (в СССР-2.0) также и через уступку ей диктатурой пролетариата каждого пролетарского государства, входящего в союз (через уступку в виде безвозмездной передачи коммуне из государственно-капиталистического пролетарского сектора), средств производства, которые ранее эксплуатировались пролетариями, пожелавшими теперь коммунизма и потому вполне добровольно и осознанно переходящими в коммуну.

[8] В данном случае это – отдельный индивидуальный работник. Каждому совокупному работнику нет никакой нужды выдавать «квитанции» (электронные карточки). Достаточно того, что доля труда каждого особенного совокупного работника коммуны, как и коммуны в целом, фиксируется и хранится известное время в компьютере, в соответствующей базе данных коммуны.

[9] В развитой коммуне это будут фонды содержания ещё и уже не работников (детей без присмотра родителей, инвалидов и пенсионеров коммуны), содержания временно находящихся в больницах коммунаров, а также фонд так называемого форс-мажора (непредвиденных обстоятельств). На ранней стадии функционирования коммуны актуальным будет, по-видимому, лишь фонд форс-мажора.

[10] Получает со складов (из «магазинов») коммуны и только коммуны. Это пояснение для тех, кто опасается, что коммунары будут каким-то образом «объедать» их, пролетариев, не желающих пока по каким-то причинам быть членами коммуны.

[11] Возможно, здесь нужно бы сказать так: между отдельными "производителями-потребителями"; поскольку средства производства, необходимые собственно производителям, и только им, по Марксу же, исключены из коммунистического распределения «по труду» в индивидуальное потребление; см. в цитате чуть выше.

[12] Спрашивается: где «обменивается» труд на труд,  если, априори, не на капиталистическом рынке, где видимо меняются деньги на товары и лишь скрытно труд, содержащийся в товаре, на труд,  содержащийся в деньгах? Ответ тут может быть лишь такой: в непосредственной форме труд  на труд обменивается в специально созданных коммуной «магазинах», «столовых» и «кафе» (в кавычках, ибо это нерыночные заведения). Либо труд на труд обменивается дома у коммунара, когда ему доставили его личностное  потребление, заказанное им заранее (запланированное) коммуне.

[13] То из личностного потребления, что из-за своей временной производительной слабости и неавтаркичности (от слова «автаркия») коммуна ещё пока не может производить, коммунары должны будут приобретать на мировом пролетарско-капиталистическом рынке (в действительных магазинах  и т.д.) союза пролетарских государств за действительные деньги. Откуда, спрашивается, деньги возьмутся у коммунаров, практикующих внутри коммуны нетоварный и неденежный способ производства, а потому денег не печатающих? Да в результате, например, работы коммуны на выполнение государственного плана предприятий дружественного коммуне пролетарско-госкапиталистического сектора (это особенно актуально, если оставшиеся ещё буржуи вне мирового союза пролетарских государств объявят союзу бойкот и не будут ничего продавать, стало быть, не только союзу, но и коммуне на своём, буржуйском рынке; вот почему классики говорили о необходимости именно мировой пролетарской революции). При этом распределяться между работниками-коммунарами любые денежные знаки, полученные коммуной за исполненные ею заказы пролетарского госсектора, должны так же, как и продукты их личностного потребления – «по труду». Труд же, содержащийся (кристаллизовавшийся) в денежном знаке, скажем «1 рубль», должен подсчитываться в коммуне всякий раз заново и следующим (здесь условным) образом. Если коммуна за учётный период реализовала на пролетарско-капиталистическом рынке (главным образом пролетарскому госсектору, как сказано) своих специально производимых в своём нетоварном производстве товаров, допустим, на 10 миллионов рублей, выделив из этой суммы для личностного потребления, скажем, 1 миллион рублей (остальные 9 «лимонов» пойдут на покупку средств производства, вообще – на развитие эффективного воспроизводства коммуны); если, к тому же, коммуна затратила труда коммуны в целом (так сказать, на всё произведённое нетоварно и товарно) 100 тысяч часов общественно необходимого рабочего времени, то, очевидно, каждый денежный знак, направляемый на личностное потребление коммунару-личности, должен распределяться ему «по труду» с «ценой»

100000 час. : 1000000 руб. = 0,1 часа за 1 рубль (за каждые 6 минут работы в коммуне 1 рубль; за 480 минут, стало быть, 80 рублей).

При этом те, кто в коммуне специально производил товары, ничем ведь не отличаются от прочих коммунаров-работников, производивших продукты (нетовары); исключительно коммуна в целом (на своём Совете коммуны) делает из производимого в ней товары, отнюдь не работник-коммунар по своему произволу. И поэтому и они на общих основаниях получают, во-первых, «квитанции» с отмеченным в них трудом, «покупающим» только продукты-нетовары коммуны, и, во-вторых, денежные знаки, становящиеся на рынке действительными деньгами, покупающими по рыночным ценам там товары, произведённые вне коммуны. Специально здесь следует отметить то, что один и тот же труд каждого коммунара за один и тот же учётный период фиксируется, с одной стороны, прямо и непосредственно, физически в «квитанциях» коммунаров и, с другой, косвенно, опосредованно, виртуально – в «рублях», получаемых коммунарами исключительно «по труду». На «квитанции» коммунар «покупает» продукты (нетовары), производимые коммуной, на денежные знаки он покупает (без кавычек) товары с рынка. И так должно происходить ровно до тех пор, пока достижение коммуной полной автаркии относительно личностного потребления коммунаров, глобализация её коммунизма не приведёт если и не к полному уничтожению мирового рынка (пролетарский рынок будет полностью уничтожен в результате глобализации коммуны внутри союза пролетарских государств), то к сильному сокращению мирового буржуазного рынка – особенно личностного потребления – совершенно точно.

[14] Цифры эти, понятно, условные, выведенные лишь для упрощения расчёта, но, тем не менее, в принципе они близки к тогдашней действительности СССР.

[15] См., например, «Политическая экономия. Словарь». М., Политиздат, 1979, статья «Закон распределения по  труду». Следует сказать, что это и действительно Закон. Закон существования социума, желающего внутри себя практиковать коммунизм низшей фазы («социализм»). Однако весь вопрос заключается в том, как трактовали в «коммунистическом» СССР этот Закон? А он там трактовался не по-марксистски, а по-сталински. Мол, неважно, за сколько часов приобретается продукт (товар СССР!) личностного потребления; важно только лишь то, сколько денег заплачено работнику за его труд «определённого количества и качества». Но это было как раз такой трактовкой, какую в «Анти-Дюринге» Энгельс характеризует как «стихийный рабочий социализм» (см. т.20, с.206). Поскольку только этот социализм может полностью игнорировать фразу Маркса из приведённой в начале статьи цитаты «здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой».

[16] Здесь уместно было  бы вспомнить, что писал Маркс в «Нищете философии» про неких работников Петра и Павла, но мы думаем, что читатель сможет это сделать самостоятельно.

[17] При Сталине, как известно, строго отслеживали – сотрудники НКВД – тех, кто шиковал, к примеру, в ресторане на деньги, в которых не содержалось ни часа (или «слишком мало» часов) труда «шикующего». Причём, отслеживались не только различного рода грабители-уголовники, но и «обычные граждане с невысокой сознательностью». При Хрущёве, решившем сдуру, что в СССР достигнута «архивысокая сознательность» у подавляющего большинства советских людей – в связи с чем и провозглашалась возможность «коммунизма высшей фазы через 20 лет», - такое строгое отслеживание и репрессирование получателей «нетрудовых доходов» (денег не «по труду» в понятиях «коммунистов» СССР) практически прекратилось. В результате первым «морально разложилось» в СССР, почувствовав «властную слабинку», Закавказье (особенно, по-видимому, Азербайджан, где решили в конце концов в качестве первого секретаря – «хозяина» республики «поставить» главу КГБ Алиева), а за ним и Средняя Азия (особенно Узбекистан; вспомним «хлопковые дела» в нём), о которых «простые граждане»» говорили тогда, что в республиках этих регионов СССР «советская власть полностью отсутствует». Попытался возобновить сталинское отслеживание «нетрудовых доходов» простых и непростых граждан СССР Андропов; при котором, в частности, особо строго отнеслись к шофёрам, часто эксплуатировавшим «свои государственные» машины во время рабочего дня в пользу «своего кармана» либо бездельничавшим большую часть рабочего дня при «обслуживании хозяина», но требовавшим поставить им в «путёвке» 8 часов работы, а то ещё и несколько часов «сверхурочных». Шофёры при Андропове должны были отчитываться, заполняя соответствующие бумаги-бланки и получая подписи у заказчиков за водительские услуги буквально за каждую минуту рабочего дня. Но Андропов, как известно, быстро скончался, «новые сталинские» строгости кончились и далее в СССР всё пошло даже и не «по-прежнему, по Брежневу», а всё более и более по-буржуазному.

[18] «Паёк» Маркс в той же «Критике» называет «доля» работника в совместно произведённом объёме личностного потребления коммунаров (см. цитату в начале статьи). «Паем» работника Маркс называет «инвестированный» в коммуну коммунаром труд.

[19] Бухарин, желающий «и теоретически» покончить с капитализмом (как  свидетельствует его политический биограф С.Коэн, Бухарин, в отличие от Ленина, считал, что капитализм, особенно государственный, при диктатуре пролетариата принципиально невозможен, что он там – то же самое, что «сапоги всмятку» вместо яиц в этом же состоянии), этот «левый коммунист» либо схитрил здесь, либо не понял, какую глупость он,  ничтоже сумняшеся, «спорол»: пролетариат, как наёмных работников, он «теоретически» уничтожил (наёмного труда при диктатуре пролетариата у Бухарина уже нет), а вот диктатуру уже отсутствующего якобы пролетариата – как наёмного работника! – он «теоретически» оставил. В результате у него получилась «диктатура пролетариата», осуществляемая кем угодно, но только не самим (отсутствующим ведь уже) пролетариатом. (То же самое, заметим в скобках, получалось и у Сталина, который призывал при диктатуре пролетариата не употреблять понятие «пролетарий» по отношению к «рабочим» СССР; тем самым он «теоретически» замостил дорожку будущим «общенародникам» Хрущёву и Брежневу; последний, как известно, изгнал понятие «диктатура пролетариата» из конституции СССР 1977 года, «теоретически» сделав СССР из классового государства «общенародным».) К сожалению, марксист Ленин не заметил этой хитрости (или, возможно, простой ошибки) и написал, что вывод, содержащийся в последнем предложении цитаты о «пайке», а не «заработной плате» ещё при диктатуре пролетариата, Бухарин сделал «верно»…

На самом деле описанное Бухариным «самоуничтожение» происходит (точнее, должно происходить) лишь после действительного уничтожения пролетаризма, наёмного труда «даже» и к «своему» государству и, значит, после «засыпания», по Ленину, «системы пролетарской  диктатуры». Но после «засыпания» не в общественном масштабе! Это уничтожение пролетаризма и диктатуры пролетариата может произойти лишь при коммунизме низшей фазы, в коммуне, в локальном  масштабе. Тогда как вне коммуны пролетаризм и диктатура пролетариата как существовали, так и существуют! Уничтожение пролетаризма происходит во всё более глобализирующейся от этого уничтожения коммуне! А происходит оно, это уничтожение, постепенно-революционно: для каждого вступившего в коммуну бывшего пролетария госсектора – революционно, «с сегодня на завтра», как говорят об уничтожении государства анархисты, а для взгляда извне коммуны, для ещё не вступивших в коммуну пролетариев – постепенно, «когда и они созреют» объективно и субъективно для практики коммунизма. Для уничтожения пролетаризма, собственно, для его постепенно-революционного уничтожения коммунизмом уже первой фазы, и должна быть организована при диктатуре и демократии пролетариата,  но вне её, коммуна.

Именно в коммуне, в отсутствие в ней какой-либо диктатуры работник начинает получать бухаринский «общественно-трудовой паёк» (марксову «долю»). А при диктатуре пролетариата, т.е. вне коммуны, не уничтоженный ещё там пролетариат как наёмный работник у государства получает – вопреки Бухарину и Ленину периода «военного коммунизма», согласившемуся в этом с Бухариным – не «общественно-трудовой паёк», а обычную (капиталистическую) заработную плату. Которая никак не «самоуничтожается», по Бухарину, поскольку «Бухарин» и другие не выработали ещё подлинно марксистскую теорию пролетарского распределения «по труду» в «школе коммунизма» и пролетариат – несмотря на то, что он «теперь правящий» - вынужден пока продолжать практиковать в своём государственном секторе чисто буржуазно-капиталистическое распределение (буржуазное право, по Марксу): не «по труду», но чисто «по рыночной стоимости рабочей силы». И лишь с организацией в государственном секторе пролетариата школы коммунизма (возможной только после появления указанной теории распределения «по труду»!) буржуазное  распределение там «по стоимости рабсилы» дополняется чисто пролетарским правом – распределением прибыли (или премиальных, если организация чисто бюджетная) «по труду».

Только после появления непротиворечивой теории распределения «по труду» появляется возможность организации «по науке» не только школы коммунизма в государственном секторе пролетарского хозяйства, но и коммуны как самостоятельного сектора народного хозяйства (отнюдь не «кибуца», в котором распределением «по труду» даже и «не пахнет»; почему, думается, кибуц и покидает довольно массово молодежь, вышедшая из-под опеки родителей). Именно в этот коммунистический сектор и должны постепенно переходить научившиеся соответствующим производственным отношениям в школе коммунизма и поэтому вполне добровольно желающие практики чисто коммунизма пролетарии государственно-капиталистического сектора пролетарского  государства.

[20] Более точным представляется термин «полупролетариат» и определение «справедливости» как «полупролетарско-капиталистическая». Однако это выражение непривычно слуху современника, не знающего ещё современную теорию общественных классов и поэтому с большей охотой употребляющего выражение «мелкая  буржуазия». Между тем, оно характеризует не полупролетария, но полубуржуа – человека, получающего совокупный доход выше среднего в данном государстве, но при этом не эксплуатирующего наёмную рабочую силу. Полупролетарий также не эксплуатирует наёмных работников, но совокупный доход он имеет ниже среднего в данном государстве; и при этом доля заработной платы – содержания наёмного работника,  пролетария – в совокупном доходе у полупролетария составляет от 0% и до 67% (у собственно пролетария заработная плата  при совокупном доходе также ниже среднего составляет от 67 и до 100%). Полупролетарии и полубуржуазия составляют вместе любимый буржуазной социологией «средний класс», находящийся между собственно пролетариатом и собственно буржуа-капиталистами (трудящимися в той или другой мере; в  основной массе это владельцы достаточных  пакетов акций; получают совокупный доход выше среднего). Классовые «крайности», в свою очередь, являют собой, с одной стороны, люмпен-пролетариат различного рода (от уголовников и профессиональных нищих до безработных, а также неработающих пенсионеров; люмпен-пролетариат характеризуется тем, что получает «нетрудовые» доходы: в одном случае – от разбоя и выпрашивания, в другом – в виде содержания «по милости» социального государства «с человеческим лицом»; заметим,  что такое капиталистическое государство не было известно классикам, хотя уже в «Манифесте» они говорят о «буржуазном социализме») и, с другой стороны, тунеядствующие буржуа-капиталисты, живущие безбедно «на Лазурном берегу» за счёт «стрижки купонов».

[21] А это те люди, на наш взгляд, которые любыми путями стремятся организовать – прежде всего через организацию весьма дружественной коммунизму диктатуры и демократии пролетариата; пролетариата, желающего покончить,  наконец, со «своим» пролетаризмом не в соответствии с хитрой «американской мечтой», но через свободный, не наёмный и потому не отчуждённый труд и вознаграждение действительно «по труду» в коммуне – коммунистические отношения хотя бы в небольшом для начала масштабе коммуны.





>
Материалы данного сайта могут свободно копироваться при условии установки активной ссылки на первоисточник.

Change privacy settings    
©  Михаил Хазин 2002-2015
Андрей Акопянц 2002-нв.


IN_PAGE_ITEMS=ENDITEMS GENERATED_TIME=2019.12.16 05.36.43ENDTIME
Сгенерирована 12.16 05:36:43 URL=http://worldcrisis.ru/crisis/3482254/article_t?IS_BOT=1